США – Иран: Женевская пауза вместо «большой сделки»

Переговоры США и Ирана в Женеве заранее окрестили «шансом на новую сделку». Но уже на подлёте к встрече стало ясно: Вашингтон настроен не на компромисс, а на жёсткий торг. Заявление Трампа о том, что Тегеран якобы разрабатывает ракеты, способные поражать цели в Европе и США, — не случайный всплеск эмоций, а тщательно рассчитанный сигнал.

Логика проста. Сначала угрозу рисуют максимально страшной, почти апокалиптической. Это даёт Белому дому карт-бланш для любых требований к Ирану - от глубинных проверок МАГАТЭ до фактической заморозки ключевых программ.

Параллельно нервничают европейцы и арабские союзники: ведь если иранские ракеты — «угроза для Европы», то Брюссель и монархии залива вынуждены ориентироваться на американскую линию, а не выстраивать собственные сделки с Тегераном. Задача – связать руки партнёрам ещё до того, как они сядут за свои столы переговоров.

Иранская элита, впрочем, играет свою партию не первый год. Схема, по сути, та же, что у Северной Кореи: минимально достаточный ядерный и ракетный потенциал в обмен на частичную санкционную передышку. Не дружба с Америкой, а управляемое равновесие: достаточно силы, чтобы с ними считались, и достаточно диалога, чтобы не задушили экономику окончательно.

На что Тегеран теоретически готов пойти? Максимум уступок понятен: заморозить наиболее провокационные испытания, не демонстрировать дальнобойные пуски в прямом эфире, допустить инспекторов МАГАТЭ на пару дополнительных объектов, дать письменные обещания не передавать чувствительные технологии третьим странам. Это красиво продаётся как «ответственная позиция» и даёт аргументы тем, кто на Западе всё ещё пытается говорить с Ираном не языком бомб.

Но есть красные линии, которые Исламская Республика не перейдёт ни при каком давлении. Ракетная программа – инструмент выживания режима, а не предмет торга. Без неё Иран превращается в удобную мишень для США и Израиля. Влияние в Ираке, Сирии, Ливане и Йемене – это не «экспорт революции ради идеи», а стратегический пояс глубины, позволяющий выносить потенциальный конфликт как можно дальше от собственных границ. Ормузский пролив – последний аргумент: способность перекрыть одну из ключевых артерий мирового нефтяного рынка остаётся главным шантажным ресурсом Тегерана.

Поэтому ожидать «новой ядерной сделки» в духе Обамы – наивно. Вашингтон слишком втянулся в политику санкционного удушения, Трамп слишком привык продавать миру образ «непримиримого борца с тиранией», а иранская элита слишком хорошо помнит, чем заканчивается разоружение для тех, кто однажды попал в список «чужих режимов» (история Ливии, Ирака у всех на памяти). Никто не готов сделать шаг, который можно трактовать как капитуляцию.

Куда более вероятен сценарий «серой паузы». В Женеве стороны могут выйти с набором неформальных договорённостей: меньше показательных испытаний – в обмен на частичное размораживание активов и какие-то послабления по нефти, чуть больше инспекций – в обмен на туманное обещание не вводить новые санкции. И Вашингтон, и Тегеран объявят это победой. Американцам будет что показать электорату как «успех жёсткой линии», Ирану – как доказательство, что Запад всё-таки вынужден разговаривать с ним на равных.

Но корневые противоречия никуда не денутся. США по-прежнему будут считать Иран главной угрозой на Ближнем Востоке, а Тегеран по-прежнему будет видеть в американском присутствии вокруг своих границ угрозу существованию режима. Женевская встреча в лучшем случае зацементирует временное перемирие: меньше громких провокаций, меньше прямых столкновений, больше игры в тени.

Это не мир и не война. Это пауза, в которой каждый продолжит готовиться к следующему раунду.