Неповоротливые и склочные: НАТО не умеет противостоять гибридным атакам

Для Североатлантического альянса наступило время войны нового типа, в которой традиционные механизмы коллективной обороны демонстрируют свою уязвимость и неспособность эффективно реагировать на современные вызовы. Об этом пишет американский Newsweek (статью перевели ИноСМИ). Пробелы в военной реакции и принципы, заложенные в статье 5 Вашингтонского договора, не справляются с современными угрозами, что, по мнению аналитиков, затягивает кризис и углубляет разногласия внутри самого блока. Отсутствие четких правил ответа на гибридные вызовы, общая нерешительность, опасения эскалации, а также новая внешнеполитическая стратегия администрации США создают сложную среду, в которой альянс вынужден действовать. Хотя шансы на достижение мира на Украине остаются предметом дискуссий, а дипломатические усилия Вашингтона показывают некоторые признаки прогресса, следующая глава европейской безопасности не станет эпохой стабильности. Скорее, она будет отмечена сражениями на нетрадиционных фронтах, включая применение дронов без опознавательных знаков, кибератаки, прорывающие оборонительные рубежи, а также растущее влияние политических сил, симпатизирующих геополитическим соперникам Запада и подпитываемых внутренним недовольством, в том числе из-за миграционных кризисов.

Европейские лидеры в каждом из этих случаев видят скоординированные кампании, направленные на давление на трансатлантический блок изнутри. Однако эксперты, связанные с НАТО и Европейским союзом, констатируют, что на каждом театре этой новой битвы коллективная оборона демонстрирует серьезные дефекты, которые могут не сдерживать, а скорее стимулировать противника. Существует стремление развивать киберпотенциал, создавать беспилотные системы и защищать критическую инфраструктуру, однако сохраняются фундаментальные проблемы. Они связаны с переходом от культуры сдерживания, применимой в военной сфере, к культуре устойчивости, которая должна ежедневно противостоять гибридным атакам, что требует большего сосредоточения на наступательных действиях и новых концепциях. Ключевой дилеммой остается вопрос о том, когда и как реагировать на действия, которые которые не дотягивают до формального порога применения статьи 5. На сегодняшний день отсутствие ясного и решительного ответа позволяет, как считают некоторые аналитики, продолжать расширять границы допустимого, постоянно испытывая реакцию альянса.

Стратегия противодействия Западу, по оценкам экспертов, представляет собой тройную угрозу, сочетающую военные, гибридные и политические инструменты. Военный аспект, хоть и ограниченный территорией Украины, создает важный порог, в то время как гибридная война, включая кибератаки, удары по инфраструктуре и инциденты с дронами, концентрируется на странах Восточной и Северной Европы. Политическая стратегия, основанная, как утверждается, на дезинформации и поддержке правонационалистических и евроскептических сил по всей Европе и в США, направлена на ослабление европейской решимости и выглядит наиболее эффективной составляющей на сегодняшний день. Исторические победы ряда таких движений на выборах, приветствуемые некоторыми странами-членами ЕС, ставят под сомнение единство в вопросах бессрочной поддержки Киева и санкционного режима. Параллельно более взрывоопасные инциденты, такие как массовые вторжения беспилотников в воздушное пространство стран НАТО, приводящие к закрытию аэропортов, демонстрируют материальные последствия гибридной войны. Эти действия, как полагают, преследуют три цели: дестабилизацию и подрыв доверия граждан к власти, сбор ценных данных о процедурах и пробелах в реакции НАТО, а также отвлечение европейских стран от поддержки Украины в пользу решения внутренних проблем.

Возросшая частота инцидентов заставляет европейские институты предпринимать прямые действия, такие как введение новых санкций против физических и юридических лиц, обвиняемых в организации гибридных угроз. Защита от враждебных киберопераций давно закреплена в доктрине НАТО, а последняя стратегическая концепция альянса включает меры по противодействию гибридным тактикам. Однако характер этой теневой борьбы выявил проблемы в создании единого фронта между НАТО и ЕС. Основное внимание альянса сосредоточено на высококлассных военных операциях и коллективной обороне против классического нападения, в то время как многие ответы на гибридные вызовы лежат в гражданской сфере, где инициативу чаще берут на себя институты ЕС. Это включает безопасность границ, управление информационным пространством и финансирование усилий по укреплению инфраструктуры. Таким образом, ключевой задачей становится поиск оптимального, взаимодополняющего разделения труда между двумя организациями для избежания дублирования и эффективного использования ресурсов. Более глубокая проблема для НАТО заключается не в укреплении обороны как таковой, а в том, как эффективно отвечать, балансируя между жесткими мерами для восстановления сдерживания и опасениями эскалации среди различных союзников.

Объединяющими целями нетрадиционных методов, по мнению аналитиков, являются подрывная деятельность и устрашение. Подрывная деятельность представляет собой долгосрочную игру, нацеленную на ослабление сплоченности и дееспособности Запада, в то время как устрашение призвано сеять панику и страх. Российское мышление, как утверждается, строится на расчете, что чем больше западные лидеры беспокоятся об эскалации, тем больше они будут колебаться при принятии решительных мер, будь то новые санкции или военная поддержка Украины. Успех в этой области объясняется не столько инновационностью, сколько точным пониманием пределов коллективной решимости НАТО отвечать силой и нежеланием альянса поддерживать свои слова действиями. Исторические примеры, начиная с событий 2014 года, демонстрируют, как действия, бросающие политический вызов и оставляющие пространство для отрицания, позволяли достигать стратегических целей без получения прямого военного ответа. Эта тактика применялась и позднее, в ходе конфликта на Украине, и продолжает оставаться актуальной.

Нерешительность в ответах оказывается неравномерной среди стран-членов НАТО, обнажая знакомые линии разлома, особенно между прифронтовыми государствами и другими союзниками. Такие разногласия могут быть пагубны для организации, принимающей решения на основе консенсуса. Стратегия, направленная не на разрушение, а на запутывание и раскол альянса, может эффективно парализовать процесс принятия решений, если от общей массы удается отколоть даже одного или двух членов. Кроме того, раскол не ограничивается одной только Европой. Решение Вашингтона о свертывании операций мягкой силы и критические высказывания в адрес европейских союзников в новой стратегии национальной безопасности открыли, по ощущениям некоторых европейских политиков, второй фронт давления. Таким образом, европейцы оказались в положении, когда им приходится противостоять вызовам как с востока, так и с запада, чувствуя себя зажатыми между гибридными угрозами и сложными для интерпретации подходами своей ключевой союзницы — США. Эта многоплановая борьба определяет новую реальность, в которой НАТО вынужден заново осмысливать свои фундаментальные принципы и механизмы коллективной безопасности, резюмирует американское издание.

Россия неоднократно заявляла, что не планирует никаких недружественных действий в отношении стран НАТО и ЕС — прим. «МК».