В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

Пытки в мариупольском СБУ не сломили духовного отца ополченцев

Оккупационные флаги

Пытки в мариупольском СБУ не сломили духовного отца ополченцев
Фото: Российская ГазетаРоссийская Газета

- После того что случилось в Одессе 2 мая 2014 года, я не мог придерживаться принципа "моя хата с краю". Жил на территории, контролируемой украинской властью, и своими глазами видел, что творится вокруг. Видел, например, как разъезжали пикапы с крупнокалиберными пулеметами, знаменами вермахта и оккупационными нацистскими флагами. В свое время я занимался реконструкцией и знаю, о чем говорю. Я видел, как расстреливали из украинских "Ураганов". Причем старались стрелять с дальнего расстояния, чтобы не было слышно звука выстрела. Люди в городе слышали только легкий свист, и с пятиэтажки просто сносило сразу несколько квартир. А откуда бьют - непонятно. Видел, как обстреливали фосфорными боеприпасами. Одно время такие обстрелы шли как по расписанию в полдевятого вечера. Я помогал ополченцам выявлять позиции, с которых били по мирным кварталам, сообщал о передвижении украинской военной техники, "Ураганов" и "Градов". Искал диверсантов. Однажды ехал на мотоцикле и наткнулся на одного такого, он открыл огонь из автомата, и я едва успел уехать, петлял по грунтовке на полной скорости, чуть не разбился.

Видео дня

Преступный приказ

- Однажды под Благодатным наткнулся на место боя вэсэушников с националистами. Вижу, сидят два солдатика. Спрашиваю, что случилось? Отвечают: да постреляли хлопцев. Кто? Да красно-черные. И рассказывают, как было дело. Люди вышли из села и остановили военных. Говорят, нам не нужна война, не езжайте в Донецк, поворачивайте. И в этот момент командиру звонят из (запрещенная в России организация. - "РГ"). Приказывают расстрелять всех гражданских и продолжить движение на Донецк. Тот в ответ: "Вы чего, очумели? Как можно в мирных людей стрелять?" Ему начали угрожать, но командир лишь отмахнулся. А утром приехали микроавтобусы. Из них вышли люди в черной форме и балаклавах. Спрашивают, где командир? Командир был в БМП. Они подошли, постучали по броне, позвали. Командир только высунулся - и ему сразу выстрел из пистолета в голову. А потом эти черные в балаклавах начали расстреливать остальных. Такого из солдат просто никто не ожидал. Лишь немногие успели схватиться за оружие и, отстреливаясь, смогли отступить в поле. Нападавшие сложили своих убитых в поврежденный пулями микроавтобус. Потом прилетела "вертушка" и спалила его так, чтобы никого потом нельзя было опознать.

Я считаю, что украинские солдаты, отказавшиеся исполнять преступный приказ о расстреле мирных жителей и поплатившиеся за это собственными жизнями, настоящие герои. Они совершили подвиг. И вот таким героям действительно слава! Тем более что эти ребята не успели поучаствовать во всем, что произошло позже. Надеюсь, после войны с поисковиками найти их останки и достойно перезахоронить.

Вода и шокер

- По нашему селу ездил "хамви" с антеннами: специальная аппаратура позволяла пеленговать и прослушивать телефонные разговоры. Думаю, меня именно так и вычислили, когда я звонил ополченцам. А задерживали в монастыре. Оказавшихся рядом людей поставили возле стенки под дулом автомата, на меня надели наручники, выбили калитку, устроили маски-шоу в святом месте.

Сначала я попал в мариупольское . Три дня меня пытали так, что думал, не выживу. Руки застегивали за спиной конвойными наручниками, клали на спину так, что наручники туго защелкивались под тяжестью тела, кидали на лицо тряпку и поливали водой. При этой пытке человек начинает "дышать" водой. Она попадает в легкие... Я потом долго выкашливал в камере эту воду. Еще пытали шокером, пока не разрядится. Уже стоит запах паленого мяса, а никак не вырвешься. У меня ожог от шокера так и остался.

А вообще в СБУ людей запытывали насмерть. Кому-то, как рассказывали, ногу пилой отпилили. Однажды при мне человеку делали "неваляшку". Привязывали к деревянному брусу за руки и ноги, приматывали скотчем. Потом поднимали и бросали, поднимали и бросали. И так много-много раз. Я находился с мешком на голове, но сквозь маленькую дырочку видел лицо человека, с которым все это проделывали. Это была такая бесформенная сине-коричневая масса. Несчастный уже не кричал даже, а лишь тяжело вздыхал. Такие предсмертные вздохи.

И подростков там пытали, и стариков. С нами сидел один уголовник. Он говорил: "Я сойду с ума. Вас привозят и увозят. А я слушаю все это каждый день". Не знаю, почему его там держали. Возможно, специально так обрабатывали, готовили для диверсионной работы.

Сначала я попал в мариупольское СБУ. Три дня меня пытали так, что думал, не выживу. А вообще в СБУ людей запытывали насмерть. Кому-то, как рассказывали, ногу пилой отпилили

В камере на полу у нас постоянно была большая лужа запекшейся крови. Спали на оружейных стеллажах. Видимо, раньше это была оружейка. Туалет заменяли, пардон, обычные бутылки. Их стояло штук 40, и мы жили в этих миазмах, даже не имея представления о времени. Людей лишь изредка увозили на так называемые следственные мероприятия. Вот только вменить им было нечего. Еще у нас была верная примета: если, выводя из камеры, наручники застегивают на руках впереди, значит, не страшно - будут или следственные действия, или беседа. А если сзади - значит, ведут пытать.

Я там познакомился с парнем, который пытался сбежать. Он как в кино разобрал вентиляцию и выбрался из здания. Его задержали, когда он уже перелезал через забор. Потом увезли на обмен в . Но националисты на границе не пропустили. Даже эсбэушники ничего не смогли сделать. А вообще, это очень страшная вещь, когда человека везут на обмен, дают надежду на освобождение, а потом возвращают обратно. Некоторых так возили по два-три раза. А некоторых отправляли на инсценировочные расстрелы, чтобы сломить и запугать.

Опущенные глаза

- Позже меня перевели в мариупольское СИЗО. После мариупольского СБУ там, конечно, было легче. Хотя тоже всякое случалось. Меня, например, трижды за месяц зачем-то возили на флюорографию. Как вы понимаете, это небезопасно для здоровья. Привозили в обычную больницу. Когда меня вели по коридорам, люди опускали глаза. Видно было, что сочувствовали, но ничего сделать не могли. Кстати, возили нас обычно стоя в тесной будке по 10 человек. Водитель специально резко газовал и тормозил, и мы бились друг о друга как бутыли в ящике. А в самом СИЗО процветали наркомания и стукачество на СБУ. Нас держали вместе с уголовниками. Однажды вспыхнула поножовщина, чуть не убили одного парня. Среди нас, кстати, был народный мэр . Он сидел только потому, что его избрали. Он не был ни за нас, ни против и не успел даже подписать ни одной бумажки.

Отец Феофан: Однажды я услышал звуки боя и не мог понять, как поступить. Потом схватил санитарную сумку и поехал. Чтобы хоть кому-то помочь. Фото: Фото из личного архива

Потом было харьковское СБУ. Там охрана часто напивалась, направляла пулемет на камеры, пугала. Однажды мы пришли из душа мокрые, а нам специально открыли окно и сделали сквозняк. Было начало апреля, довольно прохладно.

На обмен меня везли через . Я переночевал в воинской части. Помню, там висел портрет , которому кто-то дорисовал вышиванку. В пустом помещении поставили железную кровать. Меня пугали: мол, будут пытать. Такие пытки тоже практиковали: привязывали человека к кровати и разжигали под сеткой огонь. Или водили снизу горелкой. Но к счастью, в тот раз обошлось без пыток: меня благополучно обменяли.

Песня Ани

- Когда везли в Мариуполь, я мысленно сказал: "Господи, не знаю, что будет дальше, доверяюсь тебе во всем, только помоги никого не предать". И Господь мне помог. Я никого не выдал. На допросах называл лишь имена и фамилии покойников, которых помнил. Пусть ищут моих сообщников на кладбище. Я молился ежедневно. Несмотря ни на что, работает ли телевизор, разговаривают ли в камере, курят ли, матерятся, я все равно молился. Когда меня увозили на обмен, я оставил ребятам молитвослов. Попросил их тоже молиться ежедневно, чтобы были хотя бы два-три святых момента в день.

А еще нас знаете, что поддерживало? В одной из камер сидела девушка - невеста ополченца. Ее забрали в качестве заложницы. Знаю, что зовут Аня. Ей разрешали выходить и делать уборку в коридоре. И она в эти моменты пела. Какие-нибудь простенькие песни вроде "Бухгалтер, милый мой бухгалтер". Пела сбивчиво, совершенно мимо нот. Но для нас это было как голос ангела из другого мира. Все камеры в такие моменты замолкали и слушали Аню.

Икономия

- Когда началась мобилизация, и я пришел в военкомат, меня спросили: "Звание?" Я ответил как есть: "Священник". Сотрудники военкомата долго совещались, звонили военкому. В конце концов сказали: вас призовем только в крайнем случае. И сейчас я сам езжу к ребятам на позиции. Освящаю военную технику, благословляю их самих.

Когда началась мобилизация, и я пришел в военкомат, меня спросили: "Звание?" Я ответил как есть: "Священник"

Недавно попал под обстрел. Когда ехали на Ясиноватую, едва разминулись с тремя минами. Видим, дымок поднимается над дорогой перед нами, небольшой такой сгусток. Водитель говорит: что-то упало. Проезжаем - так и есть: свежие царапины на асфальте, земля разбросана, ветки скошенные. Это была 82-миллиметровая мина. Потом возвращаемся - и еще два прилета на том же месте. Но теперь уже половина дороги вывернуто и дымятся две воронки. Это уже 120-миллиметровый боеприпас. Видимо, над нами висел беспилотник и давал целеуказание.

Да, я ношу с собой оружие. Однажды заметил за собой слежку, возможно, меня хотели похитить или убить. Поэтому и обзавелся пистолетом. Как это соотносится с тем, что я священник? Есть так называемые церковные икономии - исключения из правил, позволяющие священнослужителям в некоторых ситуациях брать оружие. Патриарх Пимен, будучи иеромонахом, был призван в Красную Армию и служил там во время Великой Отечественной войны. То есть он воевал. Схимников и Ослябю благословил на битву Сергий. Можно вспомнить пример защитников острова Крит, где монахи воевали с фашистами. Или Троице-Сергиеву лавру, которую тоже защищали от поляков монахи.

Просветление

- Испытываю ли я ненависть? Знаете, нет. Однажды я услышал звуки сильного боя и некоторое время не мог понять, как мне поступить. Ведь мой духовник учил меня не быть равнодушным. Что делать? - мучил меня вопрос. А когда в голове появился ответ, все стало простым и понятным. Я схватил санитарную сумку на плечо, сел на мотоцикл и поехал на выстрелы. Еду и понимаю, что меня могут убить. Ради чего? Ответ на этот вопрос я тоже знал. Чтобы хоть кому-то помочь. Нашему - хорошо. Украинскому солдату - это тоже неплохо. Если он выживет, у него будет время понять, кто его спас, покаяться и, возможно, начать новую жизнь. В тот раз я, к сожалению, опоздал. На поле боя остались только мертвые. Но этот момент просветления я запомню на всю жизнь.