Ещё

«Царь не хочет войны, но готовится»: как Япония напала на Россию 

Как Япония напала на Россию
Фото: Газета.Ru
6 февраля 1904 года объявила о разрыве дипломатических отношений с  и отзыве своего посланника из . Переговоры двух держав о разграничении сфер влияния в Маньчжурии и  оглушительно провалились. Так начиналась одна из самых неудачных войн в российской истории.
Со строительством Китайско-Восточной железной дороги на рубеже XIX и XX столетий значительно выросла активность Российской империи на Дальнем Востоке. Петербург провозгласил этот важный стратегический регион сферой своих государственных интересов. Предпринимались усилия по недопущению утверждения здесь Японии, которая бурно развивалась, в том числе и в индустриальном плане, и все настойчивее демонстрировала свои территориальные претензии. Целью России было закрепление своего военного преобладания в Маньчжурии и Корее. Естественным путем устремления двух амбициозных держав тесно пересеклись: достаточно рано обеим сторонам стало понятно, что надо готовиться к войне.
«Столкновение неизбежно; но надеюсь, оно произойдет не ранее, чем через четыре года — тогда у нас будет преобладание на море.
Это — наш основной интерес. Сибирская дорога будет закончена через пять-шесть лет», — говорил принцу Генриху еще в октябре 1901-го.
Император также подчеркивал, что «не хочет брать себе Корею», но никоим образом не может допустить, чтобы японцы там прочно обосновались.
В российских правящих кругах сформировались две точки зрения на дальневосточную политику. К первой, условно называемой «партией силы», принадлежали царский наместник на Дальнем Востоке адмирал , председатель Комитета министров Иван Дурново, министр внутренних дел Вячеслав Плеве, лидером этого направления выступал шурин императора великий князь Александр Михайлович, руководивший Главным управлением торгового мореплавания и портов. Они ратовали за проведение жесткого внешнеполитического курса в сопредельных с Россией районах, полагая, что любые уступки и компромиссы вредны для престижа государства.
К другой фракции относились министры иностранных дел  и Владимир Ламздорф и министр финансов Сергей Витте — он энергичнее всех выступал за мирное разрешение противоречий, опасаясь, что военный конфликт приведет к серьезным материальным потерям и социальным потрясениям. Особенно пессимистичное впечатление произвела на него поездка на Дальний Восток. Лично оценив ситуацию, Витте понимал, что Россия почти обречена на поражение, и был готов советовать Николаю II самые крайние уступки. Однако император прислушивался и к другим своим эмиссарам, которые, напротив, вселяли в него веру в успешность кампании. Неприятные, но объективные выводы своего министра финансов государь предпочитал «не замечать».
Осознавая высокий риск вооруженного столкновения, Россия все-таки не стремилась к нему.
«Царь хочет избежать войны с Японией, если только сами японцы не нападут на Владивосток или Порт-Артур. Это значит: он не хочет войны, но готовится к ней», — отмечал германский рейхсканцлер Бернгард фон Бюлов.
Как уточнял в своих трудах известный исследователь жизни и деятельности Николая II, историк-белоэмигрант , еще осенью 1901 года в Россию с целью заключения соглашения о размежевании сфер влияния приезжал высокопоставленный японский сановник, бывший премьер-министр Ито Хиробуми. Его предложение сводилось к тому, чтобы за Россией осталась Маньчжурия, а Япония получила бы свободу действий в Корее. Однако Петербург в то время уже и так владел Маньчжурией, Токио же еще только искал опорную точку в континентальной Азии: договор не приносил бы России ничего нового.
«Полный отказ от Кореи составит слишком дорогую цену для соглашения с Японией», — предупреждал военный министр Алексей Куропаткин.
Обращая внимание на стихийную колонизацию Маньчжурии китайцами, он также призывал к решительным мерам: «Иначе в короткий срок вся местность до Амура окажется заселенной, и тогда трудно будет сдержать наплыв желтой расы в Приамурье».
В свою очередь, император пометил на докладе о переговорах с Хиробуми:
«России никак нельзя отказаться от прежнего ее права держать в Корее столько войск, сколько там находится японских».
По мнению профессора Ольденбурга, трудно сомневаться в том, что Япония, укрепившись в Корее, заявила бы дальнейшие притязания. Кроме того, отказ от покровительства корейцам нанес бы тяжелый удар по престижу России в Азии.
В 1902-1903 годах продолжились интенсивные переговоры между Петербургом, Токио и такими заинтересованными столицами, как Лондон, Берлин и Париж. С японской стороны за контакты на высшем уровне отвечал чрезвычайный посланник и полномочный министр Курино Синъитиро. В июле 1903-го японское предупредило российских коллег о том, что считает действия России в Азии экспансией и угрозой Японии. Впрочем, все усилия дипломатов оказались напрасными. Японцы представили проект договора из шести статей, касающихся особых интересов обеих стран. Русские выдвинули контрпредложения: нужно говорить о Корее, а не о Маньчжурии.
Между 16 октября 1903 года и 13 января 1904-го дипломаты обменялись шестью различными проектами договора, а за спиной продолжили вооружаться.
Позиции европейских держав разделились. Англичане заключили союз с японцами и помогли им создать мощный флот, Германия уклонилась от активного участия в проблеме, не занимая ни чью сторону, а Франция осторожно выступила за Россию.
В конце 1903 года на Дальний Восток были отправлены только что построенный в Тулоне броненосец «Цесаревич» и крейсер «Баян», вслед за ними вышли броненосец «Ослябя» и несколько крейсеров и миноносцев.
Обмен посланиями между Россией и Японией продолжался, однако 6 февраля 1904-го (24 января по старому стилю) Токио, не дождавшись ответа на свою последнюю ноту, заявил о разрыве дипломатических отношений. Соответствующее известие главе российского МИД Ламздорфу вручил Синъитиро, получивший предписание от премьер-министра Кацуры Таро. Решение японского руководства стало большой неожиданностью для самого Синъитиро, который только накануне присутствовал на спектакле в Эрмитажном театре, а в антракте беседовал с Николаем II и российскими дипломатами. В тот день все отмечали особую любезность японского посла.
Ламздорф получил пакет с двумя нотами. В первой сообщалось о том, что японское правительство, «устав от напрасных попыток достичь дружественного решения конфликта и от ожидания ответа, решило прекратить эти бесполезные переговоры и прервать дипломатические отношения, отозвав своего посланника и персонал посольства для консультаций». Во второй ноте содержалось требование о выдаче дипломатических паспортов. Сохраняя спокойствие, Ламздорф произнес: «Они достигли своей цели!»
Получив расписку в получении пакета, секретарь посольства Японии Ода передал министру еще два пакета, в одном из которых содержались списки людей, затребовавших паспорта, а в другом — медали японского с указанием от Синъитиро, кому они должны быть вручены.
Выполнив свою миссию, секретарь Ода выразил глубокое сожаление и, пожелав присутствующим всего доброго, удалился.
«Японский посланник передал ноту о решении прекратить дальнейшие переговоры и отозвать посланника, — говорилось в русской циркулярной ноте. — Подобный образ действий токийского правительства, не выждавшего даже передачи ему отправленного на днях ответа императорского правительства, возлагает на Японию всю ответственность за последствия».
Момент разрыва отношений был выбран с большой точностью, подчеркивается у Ольденбурга. Перекупленные у Аргентины японцами броненосные крейсера «Ниссин» и «Кассуга» только что миновали Сингапур, и их уже не могли задержать в пути, тогда как русское подкрепление во главе с «Ослябей» еще находилось в Красном море. Япония приняла твердое решение воспользоваться историческим шансом и приобрести территориальные владения на материке, пока движение по Транссибирской магистрали не заработало на полную мощность.
В детских завтраках нашли токсины: чем они опасны
Комментарии7
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео