В операции по освобождению Орловщины отразился весь 1943-й, год коренного перелома в войне

Осторожная смелость

В операции по освобождению Орловщины отразился весь 1943-й, год коренного перелома в войне
© Российская Газета

Неустойчивое равновесие на фронтах повлияло уже на планирование "Кутузова".

В Ставке Верховного Главнокомандования не считали еще Красную армию готовой к нанесению таких глубоких ударов, какие она нанесет в 44-м и 45-м. И не случайно решили (12 апреля 1943 года) временно уступить стратегическую инициативу противнику - дождаться, когда перейдет в наступление он, измотать его в оборонительных сражениях и только потом наступать самим. И прежде всего на Орловской дуге - огромном выступе в линии фронта вокруг Орла, выдававшемся на восток.

Да и тут проявили осторожность.

Схема Орловской наступательной операции.

Эффективнее всего было бы разгромить оборонявшиеся в Орловском выступе 2-ю танковую и 9-ю армии немцев, окружив их. Ударить с севера (силами Западного фронта) и с юга (силами Центрального) под основание выступа и соединиться в районе Карачева.

Но - удастся ли организовать взаимодействие между фронтами? Бить-то придется не по румынам (как при окружении армии Паулюса под Сталинградом), а по немцам...

И - сможет ли успешно наступать Центральный фронт? Ведь перед этим ему придется выдержать немецкий удар на северном фасе Курской дуги...

И в конце мая решили срезать Орловский выступ по частям. Нанести силами Западного и Брянского фронтов несколько дробящих ударов, чтобы окружить отдельные части орловской группировки и в результате обрушить всю ее оборону1.

Удары в тыл группировки тоже наметили - но с ограниченными целями. Такие удары могли привести лишь к ускорению отхода врага, но не к окружению его.

Был только май 1943-го. На многое Красная армия еще не решалась.

Но кое-чему уже научилась...

Командующий 11-й гвардейской армией генерал-полковник Иван Баграмян (1897–1982) беседует с начальником политотдела. Фото: РИА Новости

Рецепт генерала Брусилова

Красная армия уже поняла, как взламывать долговременную оборону противника. То есть не просто несколько линий траншей, прикрытых проволочными заграждениями, а линий, усиленных дзотами, броневыми колпаками для пулеметов и подготовленными к круговой обороне опорными пунктами - и прикрытых минными полями.

Ничего нового тут не придумали. Просто осознали, наконец, что надо использовать опыт подготовки Брусиловского прорыва 1916 года!

И - тщательно разведали цели, которые будут мешать идти пехоте и танкам и которые, следовательно, надо уничтожить в ходе артиллерийской подготовки наступления.

Привязали цели к топографической основе - чтобы бить точно по ним, а не по площадям, на которых они расположены (переводя впустую вагоны снарядов).

Распределили цели между дивизионами и батареями, расписали время и последовательность их поражения.

Произвели пристрелку целей.

Сконцентрировали артиллерию на участках прорыва. В ударной группировке Западного фронта - 11-й гвардейской армии генерал-лейтенанта Ивана Баграмяна - средняя ее плотность составляла 70 орудий на километр фронта, но на участке прорыва - впервые за войну! - 200. А на участке одного из трех атакующих корпусов - 2602.

Генерал-полковник Василий Соколовский (1897–1968).

Да, все это элементарные меры - но раньше ими пренебрегали. "Артиллеристы говорили мне, - вспоминал Баграмян, - что никогда прежде им не приходилось действовать по такой четкой, до мельчайших подробностей разработанной системе огня"3.

Командиры стрелковых, танковых и артиллерийских подразделений тщательно, на местности, увязали друг с другом вопросы взаимодействия. Уяснили, как будут обозначены проходы, по которым танки пройдут через боевые порядки пехоты, у каких ориентиров расположены огневые точки, которые надо подавить танкам, на каком рубеже артиллерия поставит, прикрывая наступающих, заградительный огонь...

Особая роль отводилась наведению переправ.

Смерть сапера

На направлении главного удара Брянского фронта - где между позициями сторон протекала река Зуша - саперы тщательным наблюдением и разведкой выяснили ее глубину, скорость течения, характер берегов. И определили участки, на которых надо будет навести переправы из штурмовых мостиков.

Заготовили запасы настила для таких мостиков - щитов из досок или жердей.

За сутки до начала наступления, в ночь на 11 июля 1943 г., проделали проходы в своих проволочных заграждениях и минных полях, на нашей стороне реки.

А в ночь на 12 июля - в немецких, на той стороне Зуши.

Саперы под огнем "прокусывают" проход в проволочных заграждениях. Фото: РИА Новости

"Мы вдвоем ползли рядом друг с другом, делая проход на ширину вытянутых в сторону рук, что-то около трех метров шириной.

Немцы часто запускали осветительные ракеты, то и дело прочесывали огнем местность перед своим передним краем. Мы замирали, когда взвивалась ракета, а затем снова медленно ползли вперед, руками прощупывая каждый сантиметр земли"4 (бывший рядовой саперного батальона Михаил Булатов).

Это о работе саперов за Зушей в ночь на 12 июля 1943 г. писал Борис Пастернак - побывавший в конце августа - начале сентября на освобожденной Орловщине и узнавший, как погибал в ту ночь 44-летний сапер из той же, что и Булатов, 235-й стрелковой дивизии Борис Михеев:

Мы время по часам заметилиИ кверху поползли по склону.Вот и обрыв. Мы без свидетелейУ края вражьей обороны.Вот там она, и там, и тут она, -Везде, везде, до самой кручи.Вся проволокою опутана,Как паутиною колючей. [...]Прожекторы, как ножки циркуля,Лучом вонзались в коновязи.Прямые попаданья фыркалиФонтанами земли и грязи.Но чем обстрел дымил багровее,Тем равнодушнее к осколкам,В спокойствии и хладнокровииРаботали мы тихомолком. [...]Вдруг одного сапера ранило.Он отползал от вражьих линий,Привстал, и дух от боли заняло,И он упал в густой полыни. [...]Хоть землю грыз от боли раненый,Но стонами не выдал братьев,Врожденной стойкости крестьянинаИ в обмороке не утратив5.

В ночь перед наступлением по обороне врага работали не только легкомоторные бипланы У-2, но и бомбардировщики авиации дальнего действия. На ключевые опорные пункты немцев в полосе 11-й гвардейской армии четырехмоторные корабли Пе-8 сбросили две пятитонные бомбы - оставившие воронки диаметром около ста метров6...

Переправа. Фото: РИА Новости

Прорыв

"Кутузов" начался 12 июля 1943 года.

На Западном фронте (генерал-полковник Василий Соколовский) брусиловская тщательность сделала свое дело: 11-я гвардейская армия просто смела оборону немцев между реками Рессета и Вытебеть - на последнем еще не освобожденном кусочке нынешней Калужской области.

Сраженье хлынуло в пробоинуИ выкатилось на равнину,Как входит море в край застроенный,С разбега проломив плотину.

В первый же день немец откатился здесь на 10-12 километров.

Он оставлял снарядов штабели,Котлы дымящегося супа,Все, что обозные награбили,Палатки, ящики и трупы7.

Оборона врага была прорвана на всю ее тактическую глубину - на глубину укрепленных оборонительных полос.

На Брянском фронте (генерал-полковник Маркиан Попов) саперы сделали даже больше, чем описал Пастернак. Они не только заменяли под огнем щиты настила штурмовых мостиков через Зушу. Когда огонь разбивал и опоры, "то порой саперы на своих плечах держали щиты, по которым пехотинцы перебегали на противоположный берег"8 (бывший рядовой саперного батальона Михаил Булатов).

Артиллерия 3-й и 63-й армий сработала не так эффективно, как в 11-й гвардейской, но утром 13 июля тактическая зона обороны была почти преодолена и восточнее Орла.

Генерал-полковник Маркиан Попов (1902–1969).

Теперь надо было ввести в прорыв подвижные соединения - танковые корпуса - и превратить успех из тактического (местного значения) в оперативный (меняющий ситуацию на крупном участке фронта).

Но это было еще только лето 1943-го. Красная Армия еще многого не умела, а немец был еще слишком силен.

И первым делом бросил против наступающих крупные силы ударной авиации - бомбардировщиков "Юнкерс-88", пикирующих бомбардировщиков "Юнкерс-87Д" и противотанковых штурмовиков "Юнкерс-87Г" и "Хеншель-129".

Контрудары

И 13-17 июля "Юнкерсы-87Д" и "Юнкерсы-88" остановили подвижную группировку Брянского фронта - 1-й гвардейский танковый корпус.

"[...] Весь корпус, сбившись в лесах, вместо движения вперед нес громадные потери от авиации противника. Опушки лесов были загромождены машинами, много танков сгорело на поле и в лесах. Около машин лежали убитые и раненые танкисты"9 (из доклада командующего 3-й армией Александра Горбатова от 13 июля 1943 г.).

16-17 июля "Юнкерсы" и "Хеншели" вынудили укрыться в лесах и подвижную группировку Западного фронта - 1-й и 25-й танковые корпуса.

Атака! Фото: ТАСС

"Авиация противника с преобладающим количеством штурмовиков по-прежнему висит в воздухе безнаказанно, почти на бреющем полете расстреливает наши танки, делая по 8-10 пробоин"10 (из доклада старшего офицера Генерального штаба при Западном фронте Андрея Харитонова).

А ведь 162-я танковая бригада (та, что в мае 1945-го пленит генерала Власова) дошла уже до станции Хотынец на железной дороге Орел - Брянск, этой главной артерии, питавшей немецкие войска на Орловской дуге! А передовые части 16-го гвардейского стрелкового корпуса эту дорогу даже пересекли. Но, не поддержанные главными силами, вынуждены были отойти...

1-5 августа "Юнкерсы" задержали и 9-й танковый корпус и 3-ю гвардейскую танковую армию - ударную группировку Центрального фронта (генерал-полковник Константин Рокоссовский), который с 15 июля сдавливал Орловскую дугу с юго-востока.

Зенитных средств у танкистов было слишком мало, а истребители в 43-м надежно прикрыть их еще не могли.

Патрулировать над полем боя их высылали еще слишком маленькими группами.

Радиостанций наведения в боевых порядках наземных войск было еще мало.

Летчики еще слишком увлекались боем с прикрывавшими бомбовозы истребителями - забывая о самих бомбардировщиках...

Внимание, "Юнкерсы"!

А на земле немцы точно так же быстро перебросили на Орловскую дугу войска с других участков - и прежде всего танковые и моторизованные дивизии, которых у них в 43-м на Восточном фронте было еще много. С 16 июля обеими немецкими армиями на Орловской дуге стал командовать генерал-полковник Вальтер Модель - тот, что весь 1942 год не давал нам срезать пресловутый Ржевско-Вяземский выступ...

Начались контрудары больших сил пехоты и танков...

"Мы до того уставали, что при бомбометании спали - немцы при бомбежке до нас не доходили. Становилось тихо, мы просыпались и смотрели: не дошла ли до нас немецкая пехота.

В небе находились одновременно примерно по 150 немецких и наших самолетов, танковые встречи немецких с нашими, заградительный огонь наших зениток против немецких самолетов, горящие танки с обеих сторон"11 (бывший командир взвода управления минометной батареи Иван Козлов).

"Сплошной грохот от взрывов снарядов, мин, бомб, вой самолетных моторов, стрельба орудий прямой наводки и танков, крики атакующих и мгновенная тишина в рукопашной"12 (бывший начальник разведки артиллерийского дивизиона большой мощности Георгий Карпов).

Наступление Западного и Брянского фронтов замедлилось.

Командир авиационной эскадрильи "Нормандия" майор Жан Луи Тюлян (слева) после боя угощает табаком советского летчика Борисова (справа). Фото: РИА Новости

"Недоработки"...

На упорное и умелое сопротивление врага наложились ошибки командования.

Направь Соколовский вновь полученную им 4-ю танковую армию на Хотынец - и войска Моделя были бы отрезаны от тылов невзирая ни на какую авиацию. Но комфронта предпочел журавлю в небе синицу в руках, глубокому охвату всей орловской группировки - окружение небольшой ее части. И двинул армию не на Хотынец, а на Болхов.

То есть практически вдоль линии фронта, на встававшие одна за другой перпендикулярно этой линии отсечные позиции немцев... Инструмент, предназначенный для глубоких прорывов, использовал для слома тактической зоны обороны...

Попов и Рокоссовский поочередно получаемую ими 3-ю гвардейскую танковую армию тоже использовали для проталкивания вперед общевойсковых армий. А не для прорыва навстречу подошедшим к Хотынцу танкам Соколовского.

Время глубоких танковых прорывов настанет лишь в 44-м...

Сказалась и слабая выучка командиров и бойцов. При прорыве обороны все рода войск взаимодействовали друг с другом отлично - но это потому, что на отработку взаимодействия у них было несколько недель. А в боях в глубине обороны - где на это были от силы часы - взаимодействие организовать уже не получалось: не хватало навыков...

Обед "Нормандии – Неман". Западный фронт. 1943 год. Фото: РИА Новости

"Командный состав пехоты в звене рота - батальон плохо организует бой, не управляет своими подразделениями. [...]

Командиры рот и батальонов задачи приданной артиллерии, как правило, не ставят или ставят неграмотно. [...]

Пехота мало маневрирует, не применяет методов обхода и окружения, действует в большинстве случаев в лоб. [...]

Управление танковыми войсками на поле боя слабое, в большинстве экипажи выполняют задачи самостоятельно"13 (из доклада старшего офицера Генерального штаба при Западном фронте Андрея Харитонова).

Пот и кровь

И дорогу к Орлу прокладывали буквально грудью - и большой кровью.

Целый месяц мы не спали,Будто день прошел.Наседали, наступалиЭх, да на Орел!14 -

точно сформулировал автор "Песни 129-й Орловской дивизии" поэт Сергей Алымов.

"Солнце скрылось в дыму от многочисленных пожаров техники, разрывов бомб и снарядов, горели хлеба. В этом оглушающем хаосе, в условиях задымленности мы продолжали наступать"15 (бывший командир взвода 45-мм пушек Александр Рогачев).

За спиной фашистов – выжженная земля. Фото: ТАСС

"... Потерян счет дням и ночам. Мы идем и идем по этим нескончаемым огромным полям, над которыми столбами стоят шлейфы дыма, стеной висит густая пыль. Часто меняем направление, в упорных боях преодолевая рубеж за рубежом. И снова вперед, вперед. Одно поле сменяет другое. Кажется, не будет конца этому движению сквозь гул и огонь. Но сознание крепко держит мысль, что где-то левее тоже идут напряженные бои - там Орел. [...]

Дымят подбитые танки и остаются позади. Сердце сжимается от боли при виде бредущих раненых. Стиснув зубы, глядишь на тех, которые идут, растопырив, как крылья, обгорелые руки, или на тех, что несут еще и товарища"16 (бывший командир самоходки СУ-152 Николай Шишкин).

50-я армия Западного фронта за 13-29 июля потеряла убитыми и ранеными 40% командиров батальонов, 91% командиров рот и 80% командиров взводов17...

"...Мертвое поле. На участке примерно в 200 метров стояло на минном поле несколько десятков танков Т-34. Перед ними ряды колючей проволоки и окопы полного профиля. Кругом лежали наши бойцы, погибшие во время наступления. На колючей проволоке лежал пулеметный расчет, за ним стоял пулемет "Максим""18 (бывший рядовой саперного батальона Соломон Баров).

В небе Орловщины - "Яки" французской эскадрильи "Нормандия". 13 июля от очереди Як-9 капитана Альбера Литольфа гибнет вместе со своим "Мессершмиттом-110" командир 1-й эскадры истребителей-бомбардировщиков майор Йоахим Блехшмидт - но 16-го, в бою с истребителями "Фокке-Вульф-190А", погибает и Литольф, а 17-го - командир "Нормандии" майор Жан-Луи Тюлян.

Один за другим сбиты и погибают командиры I группы 54-й истребительной эскадры майор Герхард Хомут и капитан Ханс Гётц - но гибнет и командир 63-го гвардейского истребительного авиаполка гвардии подполковник Николай Иванов. (В этом полку сражается над Орловщиной на Ла-5 летчик с протезами вместо голеней и ступней - гвардии старший лейтенант Алексей Маресьев.)

3 августа, уже у самого Орла, погибает герой обороны Сталинграда, командир прославленной 308-й стрелковой дивизии генерал-майор Леонтий Гуртьев.

"Тяжелейшие бои, большие потери... Дмитровск-Орловский с боем брали несколько дней"19 (бывший командир взвода 45-мм пушек Алексей Албул).

Орел освобожден. Фото: РИА Новости

Выжженная Орловщина

Но - дожали-таки главнокомандующего сухопутными войсками вермахта Адольфа Гитлера! 26 июля он счел, что не может больше кидать резервы в топку Орловской дуги. Ведь кризис и на Западе: англо-американцы высадились на Сицилии...

И 31 июля Модель начал отход из Орловского выступа.

5 августа 1943 г. войска 3-й и 63-й армий Брянского фронта освободили Орел.

За собой немцы оставляли выжженную землю - такую же, какую будут оставлять за собой в сентябре, уходя из Донбасса и с Украины.

"Белокаменный Мценск взорван. Глыбы кирпичей, сращенных известкой в массивы, навалены по обе стороны Зуши. [...]

Орел - это десятикратно умноженные развалины Мценска. [...] Город превратился в растянутое кольцо деревянных слобод, которое надето на кладбище каменной крошки"20 (писатель Константин Федин, сентябрь 1943 г.)

"Стараясь превратить орловскую местность в пустыню, противник при отходе сжигал целые деревни, поджигал все, что горело. Оставались одни трубы от печек - страшная, мертвая картина"21 (бывший командир мотострелкового взвода Евгений Бессонов).

Освобожденного 15 августа Карачева, по сути, не было.

"Признаки жилья всюду так основательно уничтожены, что между центром и окраинами не стало разницы, и ветер беспрепятственно несет сюда с недавнего пригородного поля боя тонко-сладкий, содрогающий живого человека трупный запах"22 (писатель Константин Федин, сентябрь 1943 г.)

Орел освобожден. Фото: РИА Новости

"До Берлина 1958 километров"

18 августа, с подходом к укрепленному рубежу "Хаген", протянувшемуся с севера на юг восточнее Брянска, Орловская наступательная операция - операция "Кутузов" - завершилась. Надо было копить силы для следующей - Брянской.

Но вот именно что для "следующей"! С "Кутузова" стратегическая инициатива окончательно перешла к советской стороне. То есть это в Москве теперь решали, где и когда нанести удары - а в Берлине могли думать лишь о том, как бы их отразить...

Именно с Орла начиналась исполнявшаяся в 1944-1945 годах Леонидом Утесовым песня "Дорога на Берлин":

С боем взяли мы Орел,Город весь прошлиИ последней улицыНазвание прочли.А название такое,Право слово, боевое:Брянская улица по городу идет,Значит, нам туда дорога,Значит, нам туда дорога,Брянская улица на запад нас ведет23.

А в Брянске последней улицей оказалась Гомельская, в Гомеле - Минская - и так далее вплоть до Берлинской в Варшаве.

"На Берлин!" - восклицал в 1945-м Утесов, завершая песню.

Но столб с указателем: "До Берлина 1958 километров" писатель Илья Эренбург увидел уже в августе 1943-го, у орловской деревни под Карачевом[24].

Это было еще очень далеко, но отсчет уже начался.

1. Баграмян И.Ф. Так шли мы к победе. М., 1988. С. 385-387.2. Великая Отечественная война. 1941-1945. Военно-исторические очерки. Кн. 2. Перелом. М., 1998. С. 274; Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4-4). М., 1997. С. 363.3. Баграмян И.Ф. Указ. соч. С. 394.4. Булатов М.А. Я сумел вывести из строя 24 авиабомбы // От солдата до генерала. Воспоминания о войне. Т. 18. М., 2016. С. 95.5. Пастернак Б [Л.] Смерть сапера // Красная звезда. 1943. 10 декабря. N 291 (5662). С. 3.6. См.: Раткин В.[М.] Пе-8. Испытание войной. Ч. 2. Носитель пятитонки // Мир Авиации. 1996. N 2 (12). С. 10.7. Пастернак Б [Л.] Указ. соч. С. 3.8. Булатов М.А. Указ. соч. С. 96.9. Цит. по: Горбач В.[Г.] Над Огненной Дугой. Советская авиация в Курской битве. М., 2007. С. 209.10. Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4-4). М., 1997. С. 370.11. Козлов И.Г. Приходилось на себе носить мины 7-8 км по бездорожью // От солдата до генерала. Воспоминания о войне. Т. 8. М., 2007. С. 292-293.12. Карпов Г.В. Разведать и нанести на карту // От солдата до генерала. Воспоминания о войне. Т. 3. М., 2003. С. 192.13. Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4-4). М., 1997. С. 366-367.14. Друзья-однополчане. О песнях, рожденных войной. М., 1975. С. 151.15. Рогачев А.В. Шли непрерывные танковые бои // От солдата до генерала. Воспоминания о войне. Т. 1. М., 2003. С. 265.16. Шишкин Н.К. Фронтовые пути-дороги // От солдата до генерала. Воспоминания о войне. Т. 1. М., 2003. С. 391, 395.17. Русский архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4-4). М., 1997. С. 35818. Баров С.С. Танки по башню зарывались в чернозем // От солдата до генерала. Воспоминания о войне. Т. 7. М., 2006. С. 45.19. Артиллеристы. М., 2019. С. 135.20. Федин К.А. Освобожденная Орловщина // Федин К.А. Собр. соч. В 9 тт. Т. 5. М., 1960. С. 234-235.21. Бессонов Е.[И.]. На Берлин! М., 2005. С. 38.22. Федин К.А. Указ. соч. С. 235.23. Друзья-однополчане. О песнях, рожденных войной. М., 1975. С. 239-241.24. Ортенберг Д.И. Сорок третий. Рассказ-хроника. М., 1991. С. 354.