Подводник из Бердска о службе в ВМФ: «Следили, чтобы корабли американской базы не расхулиганились» 

Подводник из Бердска о службе в ВМФ: «Следили, чтобы корабли американской базы не расхулиганились»
Фото: VN.ru Все новости Новосибирской области
Он — младший ребенок в многодетной семье, родился 1 мая 1942 года в Усть-Тальменке. Папу не видел — он ушел на фронт еще до его рождения, на фронт забрали и старшую сестру, еще одна сестренка умерла в послевоенные годы от голода… В 12 лет сын с мамой остались вдвоем, и ему пришлось взять на себя все заботы по хозяйству. А после седьмого класса поступил в речное училище, еще не подозревая, что это предопределит всю его жизнь.
В 1961 году Александра призвали в армию. Из призывного пункта попал в команду «90-А», что означало службу на атомной подлодке. Для этого нужно было пройти более серьезное медицинское обследование: здоровье было отменным. Так он оказался на Северном флоте, в . За девять месяцев учебки получил специальность «специалист по ядерным установкам. После окончания учебки Александра отправили на Тихоокеанский флот.
Время первых
А на Дальнем Востоке попал в 26-ю дивизию, первую дивизию атомных подводных лодок.
— Я попал служить на первую атомную лодку СССР — К-45. Не проходило и дня, чтобы кто-то не приезжал на нее посмотреть: в это время она встала в ремонт. Помню, стоим мы на пирсе, идут двое — один моряк, а другой в летном кожане. Оказывается, это был ! Нам настолько хватало своей службы, что мы не обращали внимания на тех, кто ездил смотреть на лодку. Поэтому то, что летчик в кожане был космонавтом Титовым, мы сразу и не поняли. А он посмотрел на нас и говорит: „Ой, ребята-а-а! Какая у вас служба! Вам всем за каждый боевой поход надо давать Героя Советского Союза!“
Время служба Александра Кондратовича выпало на ремонт ядерного отсека, перегрузку реактора — самая первая перегрузка реактора на первой атомной лодке. Все видел изнутри. И чашу реактора, и методику работы.
— В 1963 году вырезали верх отсека и приступили к перегрузке реактора: ни у кого не было опыта. Мне пришлось участвовать в этом. Допустим, поднимают стержень, ставят технологическую плиту… Каждый стержень — а их всего 180 — имеет свои координаты. Старые, отработанные снимали, новые загружали. Каждый стержень состоит из „колбасок“ с ураном. Иной раз такая колбаска упадет — все врассыпную, подкрадывается специалист со свинцовым контейнером и туда его! Меня всегда хохот разбирал в таких случаях. Рабочие трудились там по 8-10 минут в день — больше не положено, радиация же. А мы — моряки — сутками вахту несли. Там фонило все! Убирали все руками.
Атомную лодку знал в „вывернутом состоянии“, изнутри — как хороший хирург. В последний год службы попал во Владивосток, в новый экипаж на другую лодку, К-10.
— Разложи подлодку в разобранном состоянии на земле — она займет десятки гектаров! Там столько знаний нужно иметь! Это не то, что летчику, которому нужно знать только свой самолетик, да и решение он принимает только за себя. Помню, приезжал к нам Константин Вершинин — Главнокомандующий Военно-воздушными силами СССР, главный маршал авиации. Идут они с адмиралом Горшковым. Горшков спрашивает: „Как тебе техника? Не то что твои мухи!“, и пальцем в небо показывает. „Мухами“ он самолеты называл.
Сухопутная жизнь
В армии окончил вечернюю школу, получил аттестат — мечтал поступить в мединститут и стать зубным врачом. Словом, даже тогда молодой моряк не думал о том, что флот — это на всю жизнь. Судьба распорядилась иначе.
Мечты о мединституте пришлось оставить. Вместо этого Александр вернулся домой, к матери. Перебрались в Бердск — на родину мамы. Устроился работать на БЭМЗ в цех № 50, получил комнату в общежитии, женился, родили сына. Стал мастером производства, получили квартиру. А потом начались конфликты между мамой и молодой женой — мама выбор сына явно не одобряла. И тогда Александр предложил жене: поехали на Восток служить? — А поехали! На суше Кондратович провел пять лет.
Жизнь по московскому времени
Вызов из ВМФ пришел моментально. Александр Кондратович снова попал на службу на свою лодку — К-10, отслужил там два года. Затем перешел в дозиметрическую службу — обслуживал всю флотилию. В 1973 году получил звание мичмана, попал на лодку в химслужбу, в 273 экипаж.
— Раньше у каждой подлодки было по два экипажа — основной и резервный. Потом резервные экипажи стали сокращать — оставляли один на три лодки. Я попал в резервный. Надеялся: может немножко посачкую, побольше на берегу побуду. Не тут-то вышло! Я там не просыхал! С этим резервным экипажем я сходил в семь автономок! А всего у меня их было восемь.
Кстати, на подлодках моряки живут по московскому времени. Командование по всему земному шару осуществлялось из Москвы.
— В основном ходили в „нашем огороде“ — в бассейне Тихого океана. Южно-Китайское, Охотское, Японское моря. Следили, чтобы корабли американской базы не расхулиганились. В Японском море тяжело — там проходят торговые пути и одновременно находятся тысячи кораблей. При этом море неглубокое. Полтора суток „на ушах“ — слушали, как бы никого не зацепить!
В 1976 году у Александра Кондратовича был боевой поход в Индийский океан. В это время случился вооруженный конфликт между Китаем и Вьетнамом.
— Когда мы проходили мимо, из Москвы пришла команда — всплыть и пройти в надводном положении. Просто, чтобы обозначить — русские здесь.
Разумеется, нас тут же засекли авианосцы. Ни один из них не вмешался в этот конфликт: раз там русские, делать там нечего.
Самый долгий поход
В 1980 году Александр Кондратович ушел в восьмимесячный поход в Индийский океан. Спустя два месяца впервые всплыли в порту Аден в Йемене. Тогда это был самый „русский“ город на Ближнем Востоке — там проживали несколько тысяч советских военных и гражданских специалистов.
— Ждали плавучую базу — чтобы подводная лодка встала не к пирсу, а к своему кораблю. Сколько народу на нас приходили смотреть! Все реакторы были остановлены. А там вода — кипяток! Плавбаза тоже раскаленная. В лодке находиться тоже невозможно — жарища. Командир нам вахту сократил с четырех часов до двух. Через неделю сделали запрос в Москву с просьбой разрешить снова запустить реакторы — этом случае в лодке включается система охлаждения.
Следующее всплытие было в Эфиопии, где была маленькая советская база — „один сарай“. Заправились — и снова на дно Индийского океана.
Весь поход длился восемь месяцев.
— Через год я перешел на другую лодку, на которой снова ушел в Индийский океан — на четыре месяца.
»Экипаж»
По льготному исчислению — год за два — Александр Кондратович отслужил во флоте 26 лет.
— Как меня уговаривали остаться еще! Я же специалист по ядерным реакторам, дозиметрический специалист. Кроме того, всегда был председателем союза мичманов, а в одной из частей — председателем партийной организации. Но — служба тяжелая, нервная, опасная. И я вышел на пенсию. Вернулся домой.
За годы службы на атомной подлодке Александр Сергеевич заработал на «Ниву» — на это ушли все накопления. В Бердске ему сразу же предложили возглавить городской комитет .
На «гражданке» работал на нефтебазе, потом в Горгазе, был инженером по безопасности На БЭМЗе. А в 2001 году собрал моряков и организовал общественную организацию «Союз моряков-ветеранов ВМФ „Экипаж“.
Видео дня. «Обещал пиар и кинул»: экс-солистку группы «Пропаганда» обманули на 350 тысяч рублей
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео