— Фестиваль "Интермузей" проходит уже более 25 лет. Какая программа ожидается в этом году? На каких площадках пройдут мероприятия и какие основные события запланированы?
— Я бы начал с того, что нас ждет не просто "Интермузей", к которому привыкло музейное сообщество за последние 25 лет, а фестиваль "Интермузей БРИКС+". Это означает расширенный международный формат мероприятия, и проходить оно будет на восьми площадках Москвы. Это четыре здания Третьяковской галереи и традиционно участвующие в "Интермузее" институции: Музей Москвы, ГЭС-2, ГМИИ имени А.С. Пушкина и Парк Горького. Участников ждет очень насыщенная деловая программа, которая будет проходить в течение трех дней и включать около 110 мероприятий. Мы ожидаем более 450 выступлений от 300 спикеров, и их число постоянно растет.
В качестве зрителей и гостей форума уже зарегистрировались 2 500 участников. У нас также довольно большая публичная программа, которая включает более 60 событий разного формата. Это не только конференции, круглые столы и выступления экспертов, но и дискуссии. Причем любопытная деталь: в этих дискуссиях могут принять участие все желающие, которые могут зарегистрироваться непосредственно в дни "Интермузея" на площадках и получить возможность задать интересующие вопросы спикерам из ведущих музеев не только России, но и стран БРИКС. А завершится "Интермузей" традиционно 23 мая большим городским праздником, который пройдет на территории Парка Горького. Я не хотел бы раскрывать подробности этой программы, но уверен, что это будет яркий, замечательный музейный фестивальный праздник.
— "Интермузей" анонсировал новую географию фестиваля. Расскажите подробнее об иностранных участниках фестиваля?
— Мы пригласили ведущие музеи стран БРИКС, такие как Большой египетский музей, который стал недавно сенсацией мирового музейного сообщества. Также мы ожидаем спикеров из Индии, Узбекистана, Бангладеша, Белоруссии, Бразилии, Вьетнама и многих других стран.
— Тема фестиваля 2026 года звучит как "Музей — территория будущего". Как она будет отражена в деловой программе? Ожидаются ли какие-то специальные мероприятия, раскрывающие основную тему фестиваля?
— Да, это очень интересная тема, потому что все мы, я уверен, привыкли воспринимать музеи как консервативную площадку. Более того, в нашей знаменитой музейной триаде, сформулированной российским законодательством, существует три основных направления музейной деятельности: на первом месте — сохранение коллекций, на втором — их изучение и на третьем — представление публике. Однако в последние годы мы все видим, что музеи меняются: они выглядят совершенно не так, как это было не то что 50, а даже 10 лет назад. На наших глазах рождаются совершенно новые, уникальные, захватывающие форматы.
В качестве примера из российских музеев я бы назвал экспозицию Музея "Атом" на ВДНХ. Это потрясающая, сложносочиненная инсталляция, дополненная тем не менее музейными предметами. Это большой, подробный рассказ. Или неожиданный, но крайне интересный формат, как в Музее Мирового океана в Калининграде. Ничего подобного ранее мы представить не могли. Очевидно, сегодня перед музеями стоит вызов: как работать с аудиторией будущего, как представлять зрителю свои собрания и концепции. Новый язык музеев, их образ требует коллективной проработки и обмена идеями. В частности, я упомянул Египетский музей, который вызвал довольно острую полемику в музейном сообществе своим подходом к представлению коллекций. Тем не менее, возможно, это тоже один из новых жанров, один из новых форматов.
Существует довольно популярная точка зрения, что культура зиждется не только на сиюминутном творческом процессе — театральном, литературном или художественном, — но прежде всего на фиксации и хранении этого процесса. И вот о том, в каком формате это будет происходить в XXI веке и в последующие годы, нам предстоит большой разговор на "Интермузее".
— Как в таком случае, на ваш взгляд, должен выглядеть музей будущего?
— Ну, вы знаете, я могу только безответственно фантазировать. Поэтому мне, честно говоря, интереснее мнение коллег, которые представят свои взгляды, свои подходы, в том числе к новым технологиям. И здесь очень важно упомянуть о главном вызове последних лет — искусственном интеллекте. Какую нишу он займет в музейной работе, помимо научно-практической? Потому что, если мы говорим о музейной работе — о таких аспектах, как каталогизация, систематизация, работа с коллекциями, формирование условной выдачи, условной экспозиции, — понятно, что искусственный интеллект здесь не имеет равных. И при последующих настройках и расширениях он, несомненно, составит основу научной работы музея будущего.
Но в то же время мы упомянули триаду, которая требует представления зрителю музейных предметов. А работа с искусственным интеллектом, с нейросетями в организации выставочных процессов — это тоже серьезный вызов, требующий обсуждения и имеющий много соблазнов. Очень много, как говорится, тонких моментов, того "тонкого льда", на который рискуют ступить музейное сообщество и музейные учреждения.
В последние годы сформировался очень четкий запрос аудитории на представление музейных выставок. В том обилии информации, в котором существует современный человек, а это беспрецедентный поток данных, знаний, версий, у большинства аудитории, как взрослой, так и детской, очень серьезный запрос на подлинную и верифицированную историю. Музей в данном случае выступает тем самым экспертом, который ручается за подлинность представленных знаний. Именно этим обусловлен значительный рост посещаемости музеев, в том числе и у молодежной аудитории — вопреки расхожему мнению, что нынешняя молодежь какая-то не такая, не любит музеи, не интересуется традиционной культурой.
Относительно недавно ВЦИОМ представил большое исследование, в котором выяснилось, что не только около 60% жителей обеих столиц (Москвы и Санкт-Петербурга), хотя исследование было гораздо шире, регулярно (как минимум раз в год) посещают музей либо музейные или выставочные мероприятия, но еще и три четверти от этого количества составляют люди до 24 лет. А это очень важный показатель. Это показатель того, что молодежь, юная аудитория, очень активно интересуется музейной жизнью, и, скорее всего, именно с точки зрения этой верифицированной, правдивой, проверенной информации.
— Как вам кажется, может быть этот интерес обусловлен какими-то специальными "фишечками", к которым прибегают музеи? Существует особенный язык диалога с молодой аудиторией?
— Я думаю, несомненно, если сравнивать ситуацию сегодня и даже не 10 лет назад, а хотя бы до ковида — ведь пандемия стала той точкой, когда даже небольшие музеи в дальних регионах России озаботились такими вещами, как SMM, работа с соцсетями. Несмотря на то что этих соцсетей с каждым днем становится все меньше, музеи осваивают эти инструменты и эффективно работают, в том числе и с молодежью. Вот вы говорите про "фишечки". Я вспомнил неожиданно — не столько совсем прямо молодежную, но фишечку для довольно молодой аудитории. Как бы это странно ни звучало, в российских, да и вообще в мировых музеях не так-то много оборудованных комнат матери и ребенка.
К этой теме обратились многие коллеги, потому что это не требует больших затрат. Небольшое изолированное помещение, в котором молодая мама может остаться с маленьким ребенком, покормить его, перепеленать или что-то еще, — это существенно повлияло на посещаемость музеев. Потому что это новый вид досуга. Раньше юная мама с коляской была достаточно ограничена в своих точках. Сейчас музей никак ее не ограничивает, мы всячески приветствуем и парковки для колясок, и организацию детских комнат. Это, конечно, привлекает — оговорюсь, не самую юную, но все-таки молодую аудиторию.
А для работы с самой юной аудиторией музей придумывает бесконечное количество разнообразных программ, квестов, встреч, мастер-классов. Вот очень важная история, которую Министерство культуры инициировало совсем недавно, но она успешно реализуется в музеях России. Например, в прошлом году было открыто 25 детских центров, специализирующихся как раз на работе с детско-юношеской аудиторией. И очень важно, что значительная часть этих детских центров была открыта на новых территориях, где в силу понятных причин затруднена работа традиционных музеев и учреждений культуры. А вот этот небольшой, камерный формат работы с детьми оказался сильно востребован, и население весьма благодарно за такую инициативу. Это тоже одна из форм полезного и познавательного досуга.
— Завершая наш диалог о фестивале, расскажите о его главных особенностях в этом году? Ждать ли нам новаций в программе "Интермузея"? Есть ли какие-то новые форматы, которые не использовались до этого?
— Несомненно, главная особенность, возвращаясь опять-таки к началу нашей беседы, — это международное сотрудничество. Это непосредственный обмен опытом со странами не только БРИКС, но и, как сейчас принято говорить, глобального Юга. В этой программе выделено 10 специализированных тематических треков. То есть тема "Музей будущего" будет препарирована — не могу сказать с максимальной дотошностью, но достаточно подробно, хотя бы в первом приближении.
Я надеюсь, что результаты фестиваля "Интермузей БРИКС+" конвертируются в какие-то понятные и конкретные инициативы. И мне бы очень хотелось, чтобы музейное сообщество завершило "Интермузей" каким-нибудь меморандумом или любым иным документом, в котором суммировался бы опыт этого фестиваля, а максимально полезные инициативы нашли свое практическое применение в музейной отрасли не только в России, но и в странах-участницах.