Это было до атомной бомбы
Юлий Борисович Харитон — один из ключевых руководителей советского атомного проекта. Но к работе над атомной бомбой он был готов благодаря многолетнему опыту работы с самым опасным и быстрым физическим процессом — взрывом.
Еще до войны Харитон занимался физикой детонации и взрывчатых веществ в Институте химической физики, который возглавлял Николай Семенов. Это была область, где фундаментальная наука напрямую соприкасалась с практикой: важно было не только понять, как распространяется реакция, но и как она ведет себя в реальных условиях — в снаряде, в двигателе, в оружии. К началу Великой Отечественной войны этот опыт оказался решающим.
Наука на фронте
22 июня 1941 года оборвало многие научные работы — в том числе и ранние исследования по урану. К этому моменту советские физики уже подошли к пониманию цепных реакций и даже к оценке возможности ядерного взрыва.
Юлий Харитон вместе с Яковом Зельдовичем еще в 1939 году обсуждали условия возникновения ядерного взрыва, а в 1941 году — вместе с Исааком Гуревичем — пытались оценить критическую массу урана-235.
Однако летом 1941 года все это пришлось остановить. Эвакуация Института химической физики, Ленинградского физико-технического института и Радиевого института в Казань означала переключение на оборонные задачи. Кроме того, урановая тема вызывала определенный скепсис:
«В нашей стране, в противоположность мнению небольшой группы энтузиастов, преобладающим было представление, что техническое решение проблемы урана — дело отдаленного будущего и для успеха потребуется 15–20 лет», — писал Харитон. [1]
Во время войны Харитон занимался тем, что умел лучше всего: изучал поведение взрывчатых веществ. Одним из направлений стала работа с суррогатированными взрывчатыми веществами — заменителями стандартных, которые приходилось разрабатывать из-за нехватки сырья.
Параллельно велась работа с новыми типами вооружения. Харитон участвовал в исследованиях, связанных с кумулятивными зарядами — принципиально новым типом боеприпасов, в которых энергия взрыва не рассеивалась, а направлялась в узкую струю, способную пробивать броню.
После войны Харитон возглавит научную работу в КБ-11 — главном центре советского атомного проекта — и будет отвечать за ключевые физические решения, лежащие в основе конструкции бомбы. Его вклад был отмечен высокими званиями и наградами. Юлий Харитон — трижды Герой Социалистического труда, лауреат Государственных премий СССР, награжден шестью орденами Ленина, орденами Красной Звезды, Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, медалью «За оборону Ленинграда», золотыми медалями АН СССР.
Первая советская атомная бомба будет испытана в 1949 году. Но путь к ней начался гораздо раньше — как в довоенных расчетах, так и в военной эвакуации и работе с взрывом, который нужно было не только рассчитать, но и многократно проверить на практике.
Источники цитат:
[1] Ю. Б. Харитон, Ю. Н. Смирнов «Мифы и реальность советского атомного проекта» Арзамас-16: ВНИИЭФ, 1994
[2] М. А. Садовский «С Н. Н. Семеновым в Казани» в сборнике: Воспоминания об академике Николае Николаевиче Семенове М.: Наука, 1993
[3] И. В. Курчатов Письма М. Г. Первухину, март 1943 года Цит. по: Ю. Б. Харитон, Ю. Н. Смирнов «Мифы и реальность советского атомного проекта» Арзамас-16: ВНИИЭФ, 1994
Текст подготовила: Софья Дружинина
Подписывайтесь и читайте «Науку» в MAX