Легендарный герой или антигерой: кем на самом деле был мифический Одиссей?
«Одиссея» — возможно, одно из самых известных произведений античной литературы, и режиссер Кристофер Нолан готовит свою адаптацию этого легендарного сюжета. Пока о фильме мало что известно, и один вопрос выглядит особенно актуальным — будет ли Одиссей безупречным героем, или же его покажут в более реалистичном свете. Портал theconversation.com рассказал, почему грядущий блокбастер поднимает древний моральный вопрос.
«Одиссея» Гомера, составленная на стыке VII и VIII веков до н.э., рассказывает о путешествии одноименного героя — короля Итаки, который пытается вернуться домой после Троянской войны, ловко обводя вокруг пальца монстров, богов и саму судьбу. История посвящена упорству и находчивости, благодаря чему она стала шаблоном для бесчисленного множества других произведений.
Но на этом фоне почти никто не спрашивает, кому уготована роль побежденных, и чьи судьбы никак не раскрываются в эпической поэме. Например, в сцене битвы Одиссея и Полифема циклоп представлен как брутальный варвар, который запер героя и его людей в пещере. А тот, в свою очередь, отвечает легендарным хитроумием: вином, ложью и заостренным колом.
Со стороны это идеальный образец героизма, но даже сам Гомер намекает на скрытую цену победы. Одиссей лишь после триумфа раскрыл свое имя побежденному; не из необходимости, а из гордыни — и в этот момент оптика, под которой рассматривается персонаж, преломляется. Из находчивого выжившего он становится горделивым агрессором, и моральная траектория истории начинает сдвигаться.
Но при смене перспективы меняется и сама история. Полифем — одинокий пастух, живущий в тишине и покое. Незнакомцы вломились в его дом, украли его еду и убили его скот, после чего оставили хозяина сломленным и ослепленным. Пещера — не тюрьма для Одиссея и его товарищей, а дом, попавший в осаду. Жестокость Полифема вызвана отчаянием. Можно даже смело выдвинуть аргумент, что он никакой не злодей, а жертва.
Подобный мысленный эксперимент подмечает проблематичную склонность людей. Наши культурные инстинкты мотивируют нас болеть за протагониста вне зависимости от его поступков — до тех пор, пока их причина хотя бы кажется благородной. И древние поэмы, и голливудские блокбастеры готовы простить протагонисту обман, разрушения и даже убийства, если они служат высшему благу.
Гомер в своем тексте дает Полифему лишь один момент раскрытия — горестную молитву его отцу Посейдону. После этого циклоп пропадает из повествования. Его голос, боль и версия произошедших событий не вписываются в героическую арку Одиссея.
Но что если сместить акценты? Полифем может стать чем-то большим, чем просто монстром — он может выступать зеркалом, показывающим, что безграничный героизм легко способен превратиться в жестокость. Находчивость не всегда добродетель, а выживание ценой других не всегда оправдано.
Одиссей — яркая, но противоречивая фигура. Его действия приносят не только триумф, но и разрушения. На каждого героя, вернувшегося домой, многие страдают или никогда не возвращаются. История Полифема показывает, как легко можно обесчеловечить персонажа, стоящего на пути протагониста. А анализ его трагедии под другим ракурсом не только делает «Одиссею» сложнее как произведение, но и бросает вызов аудитории.