Глашатаи смерти: как средневековые французы узнавали о похоронах
В средневековой Франции работали не только обычные уличные вестники, оповещавшие публику о новостях. В Париже и за его пределами также были «глашатаи смерти» — люди, которые превращали скорбь в общественное представление. Портал medievalists.net рассказал, в чем состояли их обязанности.
В средние века траур был не только личным переживанием, но и публичной акцией. Плач и рыдания, социальные «декорации» скорби, лежали в центре погребальных ритуалов, подражая более древним жестам, вроде вырывания волос или битья в грудь.
Однако христианская мораль осуждала излишества: к смерти нужно было подходить как к переходу в мир иной, со сдержанными слезами вместо безудержного горя. Муниципальные власти иногда отражали эту дисциплину. Например, в XIII веке в французском городе Вальреас запретили громкие крики и рыдания на похоронах, потому что они пугали народ и «были бесполезны».
Тем не менее, публичный плач оставался ключевым элементом похоронных церемоний позднего средневековья. Даже больше — в индустрии ритуальных услуг существовали профессиональные «глашатаи смерти», выступавшие вестниками перехода от жизни к смерти.
Задолго до появления печатных станков или онлайн-некрологов официальная информация распространялась устно. Во Франции как минимум с начала XIII века работали crieurs du roi, или «королевские глашатаи», которым платили за публичное оглашение цен, новых приказов и объявлений о поиске пропавших детей. Хотя изначально они были «винными крикунами», анонсировавшими цены на алкоголь перед тавернами.
Позже их трудовые обязанности расширились. В 1415 году по приказу короля Карла VI обычные крикуны также стали глашатаями смерти — официальными распространителями новостей о похоронах. Они были одеты в черное и звенели в колокольчики; дважды для дворян, единожды для простолюдинов. На каждом перекрестке глашатаи выкрикивали имя, дату и место похорон почившего, и просили прохожих помолиться за их душу.
Формально институт крикунов был основан в Париже в 1220 году королем Филиппом II Августом, наделившим городских торговцев правом «кричать и измерять» вино. Их статус кодифицировали в «Книге ремесел» — там эти специалисты значатся как «глашатаи смерти и вина». По официальной переписи от 1416-го таких глашатаев было 24, и они работали не только в Париже. Оплата их труда также зависела от статуса: чем состоятельнее был умерший, тем больше денег получал глашатай.
Конечно, подобная работа не была уникальным для Франции явлением: по всей Европе о смерти извещали колоколами. В римские времена вестники уведомляли горожан о смертях и снабжали гробовщиков инструментами для погребальных ритуалов. Глашатаи средневековья продолжили сочетать обязанности гонцов и организаторов — они помогали привлечь внимание публики к похоронам, а в поздних веках доставляли маленькие рукописные повестки.
Глашатаи смерти были не просто посланниками. Их одеяния, звуки и слова были частью ритуала. Многие специально арендовали свои черные робы и капюшоны для каждых похорон, и каждая прокламация обязательно заканчивалась призывом к молитве. А новости о смерти сопровождались одним или двумя колокольчиками, причем они выполняли не только литургическую роль, но и отгоняли нечисть от души умершего.
Причем обязанности глашатая не заканчивались на оглашении смерти. В день похорон они шли перед траурным кортежем, рядом с духовенством и факельщиками, звоня в свои колокольчики. Таким образом, они создавали звуковой ландшафт процессии и подчеркивали серьезность мероприятия, а их крики расценивались как молитвы об упокое.
Но к XVII веку устные объявления постепенно заменили письменные уведомления. Печатные приглашения на похороны вывешивали на дверях церквей или раздавали как бюллетени. По мере того, как похороны стали более личным событием в виду повышения грамотности населения, общественная роль глашатая стала не такой важной. А к моменту французской революции вывешивание объявлений на публике запретили — с той поры печатные приглашения стали нормой даже среди простолюдинов.