В "Ленкоме" открылась выставка "Збруев. А4", там можно увидеть "царапки" артиста
Всем известно: Александр Збруев - большой артист. Творческой энергии столько, что не хватит ни киноэкрана, ни театральной сцены. Вот и вырвалась - в фойе "Ленкома" открылась его выставка "Збруев. А4". Вторая подряд: в конце декабря на новогоднем вечере, организованном ассоциацией "Столичный цех деятелей культуры" и Директорской ложей театров Москвы, он показал впервые несколько своих работ. И вот…
"Когда это началось, я даже толком и не могу сказать. Но точно не в юности, - предупредил на открытии народный артист. - Я начал рисовать, когда уже работал в театре в течение пяти лет. Приходил домой после репетиции, после спектакля, полный эмоций, впечатлений, требовавших какого-то выхода. Я просто брал листик и царапал, царапал... Даже не очень следя за тем, как я вожу рукой с фломастером или карандашом, и мои эмоции передавались на эти куски бумаги формата А4 (размером чуть больше тетрадного листа. - Прим. "РГ"), которые всегда под рукой".
На треногах вдоль стен большого фойе "Ленкома" 29 работ Збруева - на белой бумаге цветными карандашами, на черной - белым грифелем. Царапки - неслучайное название у автора. Ломаные линии, смещенные пропорции, переплетения лиц. В образах угадываются интонации модерна, сюрреалистическая свобода ассоциаций, скульптурный модернизм.
Кому-то в неожиданных поворотах артистической, твердой и уверенно двигающейся по листу руки привидится Дали с ощущением сна наяву. Кому-то - Рене Магритт, Неизвестный, Шемякин. Или узоры африканской маски... Но все это не копии, не подражания, а состояния души, зафиксированные мастерской рукой.
Кто эти люди на картинах - ни одна ведь не подписана - прохожие? Коллеги? Збруев говорит, что не хотел бы утомлять перечислением имен или эмоций, вызванных встречами "с самыми разными персонами". Портретного сходства в работах и правда не найти, но свои чувства отношению к героям "царапок" автор действительно не скрывает.
Нежное женское лицо, поперек которого зашитый шрам, перетекающий еще в одно лицо с широко раскрытыми глазами, на длинной шее. Горящая свеча на подсвечнике проходит сквозь стол. Язычок огня становится чьим-то носом. Всюду лица, лица, словно зрители глядят из зала.
Александр Викторович рассказал, как однажды принес свои листы в художественный салон возле дома на Малой Бронной. Спросил продавца, что он думает об этом. "Слушайте, вам стоит сделать выставку!" - ответил продавец. С другой стороны, друг-художник оценил причудливые изображения жестче: "Тебя лечить надо, шизофреник!" Збруев, конечно, усмехнулся, но и рисовать не бросил - и без психиатра обошелся.
На открытии выставки вспоминали, как в свое время он, например, открывал в подвале "Ленкома" свой ресторан "ТРАМ" (давно не существующий). Когда-то вместе с Александром Абдуловым они создавали проект "Подмостки" на сцене во внутреннем дворе "Ленкома" - выступали в новых амплуа, проводили благотворительные концерты. Он даже записал альбом с песнями в своем исполнении, который вышел в России и США.
…Над рядом рисунков, на стене - Збруев в сценах из спектаклей: вот он Прибытков в "Ва-Банке", вот Анучкин в "Женитьбе", а вот и Переписчик нот из "Репетиции оркестра"... Конечно, речь зашла и о его сценических идеях.
Вряд ли это было новостью для президента "Ленкома" Марка Варшавера и худрука театра Владимира Панкова, но народный артист сообщил, что планирует свой моноспектакль. Текст будет авторским, прозвучат стихи Булата Окуджавы, Бориса Пастернака и Владимира Высоцкого.
А еще Александр Викторович "наговаривает" свои воспоминания. "Я должен высказаться, это все для внука. Хочу, чтобы он познакомился со своим дедом", - объяснил артист. Как всегда - энергичный, ироничный, внимательный к слушателям.
И было ясно: несмотря на легкую седину, ему никак не дашь его 87.
Кстати
Марк Варшавер, президент "Ленкома Марка Захарова":
- Эта выставка для нас - большой общий праздник. Актер Александр Збруев, один из самых важных людей в нашем театральном мире, открывается новой гранью. Не просто рисунки - "мысли вслух". Отражение его взглядов. Тот же его монолог - только без слов.