Войти в почту

Два патриотизма одного артиста

«Галкин угодил в ловушку, которую поставил для себя сам. Он бежал из России, плюя на наш патриотизм, дав понять россиянам, что чувство патриотизма — удел неотёсанного быдла. Попал в . А в Израиле наступил сложный момент. И в этом моменте израильтяне — патриоты. Иди попробуй им сказать, что патриотизм — удел быдла. Разорвут, и клочки покатятся по тель-авивским закоулкам. Но что-то же надо говорить! Надо же хоть в чём-то быть последовательным. И сразу у Галкина возникает два патриотизма: один — дутый, как у нас, другой — настоящий, как в Израиле. В принципе, эти словесные завихрения вполне объяснимы».

Иноагент Галкин* записал видео из Израиля и сообщил, что никуда не уезжал, потому что Израиль — его осознанный выбор. Они с Аллой давно граждане и могут жить в любой из 27 его прекрасных стран. Он мог бы уехать хоть завтра, но, как видите, не уехал. Надо сказать, что вид у Галкина при этом был жалкий-жалкий. Выглядел он так, словно опоздал на последний самолёт и теперь сидит вот тут, посреди цветущего израильского сада, слушает, как журчит вода, и придумывает героическое объяснение своему присутствию.

Да, если вспомнить сегодняшние кадры обстрела аэропорта Бен-Гурион и давки в нём, становится ясно, что никуда улететь Галкин не мог ни вчера, ни сегодня. И завтра не улетит.

Вода продолжала журчать, словно из протёкшего бачка унитаза, и Галкин продолжал рассказывать, как он любит Израиль, как ему спокойно в нём. Это же его родина. Он по маме еврей. Тут сразу хочется спросить: «А по папе кто? Неужели юрист?»

Галкин назвал израильтян сплочённой нацией, он восхитился израильским патриотизмом, который идёт из глубины сердец, а не навязан, как в России, сверху — этот дутый российский патриотизм. Он гордился людьми Израиля, которых не надо звать на фронт: они сами туда стремятся.

В какой-то момент, позабыв о его жалком лице, я было подумала: «Неужто сейчас объявит о том, что записался в добровольцы?»

Это было бы логично.

Восхищаясь теми, кто поднялся в порыве, ты и сам должен присоединиться к порыву. Иначе твои слова ничего не стоят. Вернее, стоят меньше, чем журчание из бачка.

Галкин угодил в ловушку, которую поставил для себя сам. Он бежал из России, плюя на наш патриотизм, дав понять россиянам, что чувство патриотизма — удел неотёсанного быдла. Попал в Израиль. А в Израиле наступил сложный момент. И в этом моменте израильтяне — патриоты. Иди попробуй им сказать, что патриотизм — удел быдла. Разорвут, и клочки покатятся по тель-авивским закоулкам. Но что-то же надо говорить! Надо же хоть в чём-то быть последовательным. И сразу у Галкина возникает два патриотизма: один — дутый, как у нас, другой — настоящий, как в Израиле.

В принципе, эти словесные завихрения вполне объяснимы. Когда Галкин бежал из России, он был уверен, что всемогущая Америка внутри сейчас начнёт бомбить. А вышло так, что ракеты полетели на Тель-Авив. И сейчас Галкин просто уверен, что за Израиль вступится та же всемогущая Америка и сотрёт Газу в порошок. Потому и хорохорится, что вера его в Америку непоколебима.

Но Израиль пока не стёр Газу. А настоящие израильтяне, то есть патриоты, пошли защищать свою страну. «А ты почему не пошёл?» — этот вопрос Галкину тысячу раз задали его подписчики.

«Те, кто спрашивает, почему я не на фронте… — наконец перешёл он к щекотливому вопросу. — Я могу сказать, что, если бы я служил в армии и были бы какие-то основания, чтобы я мог пойти и защищать Израиль, я бы пошёл. Но у меня есть возможность по-другому поддержать страну: я буду сдавать кровь».

Вот это слова не мальчика, но мужа. Пока другие воюют, Галкин будет сдавать кровь. То есть отделается малой кровью за право носить гордое звание патриота этой маленькой страны, вставшей в едином порыве.

Тут опять возникают вопросы и вопросы: «А сам-то чего не встал в едином порыве, когда все встали?», «А угон женщин и детей в плен — это не основание пойти защищать страну?» И наконец: «А почему в России в армии не служил?»

Ну скажи: «Я немолодой, больной и жалкий. По состоянию здоровья смогу родину защитить, только сдавая 200 г крови. И то не каждый день». Но Галкин хорохорится. Под журчание обещает, что вернётся в Россию и будет её любить, когда там закончится пересменка с моральной этикой. В конце смачно каркает ворона, предрекая ему новый перелёт.

* Включён в реестр физлиц, выполняющих функции иностранного агента, по решениии от 16.09.2022.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.