В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

«Ты довольно ходил по крови!»: в театре Вахтангова премьера спектакля «Саломея»

«Быть может, то, что мы называем злом, есть добро, а то, что мы называем добром, есть зло».

«Ты довольно ходил по крови!»: в театре Вахтангова премьера спектакля «Саломея»
Фото: Мир24Мир24

Видео дня

На Новой сцене Вахтанговского театра премьера спектакля «Саломея» по одноактной трагедии – «короля парадоксов». Эта постановка завершает цикл «Театральные параллели», который посвящен столетию театра. Это путешествие по драматургии стран, которые оказали наибольшее влияние на формирование режиссерского стиля . Ученица Мастерской в своей работе пытается показать, что происходит, когда «хладнокровие и равнодушие вступают в схватку с наивной верой в чудеса, в невидимых богов и духов». По ее словам, этот спектакль – своего рода индульгенция и запрещенный прагматичным сознанием избыток чувств.

«Саломея» считается первой английской символистской драмой. В литературе она занимает особое, обособленное место. Долгое время эта пьеса была запрещена, поскольку выводить на сцену библейских персонажей было просто недопустимо. Уайльд написал ее в 1891 году на французском языке. На русский трагедию переводили несколько раз, но Гульназ Балпеисова выбрала наиболее чувственный – и , сделанный в 1908 году.

Вообще библейская история Саломеи и Иоанна Крестителя вдохновляла многих выдающихся художников и привлекала внимание литераторов, но особенность произведения Уайльда в том, что он совсем иначе расставляет акценты – в центре конфликта оказывается Саломея, при этом развитие сюжета не выходит за рамки истории трагедии, которая была рассказана в Новом Завете.

Трижды дочь Иродиады () обращается к Иоканаану () и трижды он отвергает и проклинает ее. Голос пророка, который мы слышим на протяжении всего спектакля, создает ощущение неминуемого рока и постепенно ведет к трагической развязке.

«Я слышу взмахи крыльев ангела смерти. Он стучится во дворец», – говорит он Саломее.

Напряжение постепенно нарастает. Прекрасное и безобразное тесно соседствуют друг с другом. Особенно это отчетливо видно в образе главного персонажа: она так прекрасна в монологе о любви и так отвратительна в моменты злости. Удивительно, как в одном человеке уживаются жестокость и нежность.

Здесь доминируют всего три цвета. Она – в белом платье, он – в черном костюме, без рубахи, на голое тело, и, конечно же, босиком, как и полагается пророку. Остальные одеты преимущественно в цвет слоновой кости. В тех же тонах выполнены декорации. Сценография решена просто – гора, три луны и вентиляторы. А по тому, сколько красного цвета в костюмах, похоже, можно судить о количестве грехов персонажей. Причем, эту цветовую палитру задает сам Оскар Уайльд. И ближе к кульминации краски постепенно сгущаются…

На сцене много говорят о луне, любви, смерти и грехах. Небесное светило вообще становится особым символом, с которым мистически связана сама Саломея.

- Луна похожа на маленькую монету…

- Луна похожа на пьяную женщину, которая ищет себе любовника. Шатается между облаками…

- Луна стала красной как кровь.

Всех действующих лиц можно условно поделить на мечтателей и циников. Саломея, Иоканаан, молодой сириец (, ) и Паж Иродиады () – яркие представители первой категории. Они действительно слишком много и ярко мечтают.

«У тебя такой вид, будто ты мечтаешь, – говорит Иродиада. – Не надо мечтать. Мечтатели больные».

А вот саму жену тетрарха Иродиаду (), римлянина Тигеллина () и солдатов (, ) можно отнести к циникам. Ирод Антипа () где-то между ними: он то мечтает, то ведет себя достаточно цинично, поддаваясь своим «низким» желаниям.

Но из всех персонажей действующее лицо по сути здесь только одно – Саломея. Все только ждут каких-то символов, знаков, предсказаний, а она действует, причем отчаянно, и добивается своего ценой собственной жизни. Она заставляет порой и других что-то делать, но руководствуется только своими желаниями. Однако зритель четко слышит, кто и чего здесь хочет, а кто и чего – нет!

Чтобы получить тело Иоаканаана, дочь Иродиады нарушает и мирской, и священный законы. Она упорно добивается клятвы Ирода, прежде чем исполняет его волю. И тем самым ставит его в затруднительное положение: «Зачем я дал слово? Цари никогда не должны давать слова», – говорит он с горечью и отчаянием. Ведь если он не убьет пророка, то потеряет уважение народа, а совершить это преступление ему не позволяет страх, что исполнится печальное пророчество. И это настоящая мука – выбрать, как все-таки поступить. В итоге он исполняет прихоть Саломеи, но в финале отдает распоряжение убить и ее.

«Солдаты бросаются и щитами своими раздавливают Саломею, дочь Иродиады, царевну Иудейскую», – гласит ремарка в конце пьесы, а на сцене мы видим, как она буквально сливается с толпой, как на нее наступают, громко топая.

Мать Саломеи Иродиада не может сдержать истошного крика. И гаснет последняя Луна, и зажигаются звезды. Они вдруг становятся отчетливо видны на небе. А одна светит ярче других, постепенно рассеивая свой свет на всех присутствующих в зале…