В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

Социальные условия строителей оборонительных рубежей в Чувашии

22 июня 2021 года в Чебоксарах состоялась межрегиональная научно-практическая конференция «Строительство Сурского и Казанского оборонительных рубежей — трудовой подвиг народов Поволжья». Чувашский государственный институт гуманитарных наук (ЧГИГН) подготовил сборник статьей участников конференции. публикует материал , кандидата исторических наук заместителя директора Государственного исторического архива (г. Чебоксары)

Социальные условия строителей оборонительных рубежей в Чувашии
Фото: ИА RegnumИА Regnum

Ф. Н. Козлов

Видео дня

СОЦИАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ СТРОИТЕЛЕЙ ОБОРОНИТЕЛЬНЫХ РУБЕЖЕЙ В ЧУВАШИИ

Официальной датой начала истории строитель­ства оборонительных рубежей в Чувашии счи­тается 28 октября 1941 г. В этот день СНК Чувашской АССР и бюро Чувашского обкома ВКП (б) приняли постановление «Об организации и проведении работ по возведению на территории Чувашской АССР Сурского и Казанского оборонительных рубежей». Этот документ опреде­лил общий порядок производства работ и привлечения местного населе­ния, границы военно-полевых строительств на территории автономии, закрепил за каждым из них соответствующие административные районы и дал разверстку на рабочую силу. В масштабах всей республики плани­ровалось привлечь к строительству рубежей 171 450 чел. без лошадей и 11 310 работников с тягловой силой. Предписывалось мобилизовать «физически здоровое» население республики не моложе 17 лет. Соот­ветствующее требование содержала и телеграмма, разосланная в тот же день по районам республики и подписанная Председателем СНК Чу­вашской АССР А.В. Сомовым.

Руководство районов: председатели райисполкомов и секретари рай­комов ВКП (б) — должно было обеспечить явку мобилизованных, оде­тых по-зимнему, имевших при себе смену белья, кухонные и постель­ные принадлежности. Тщательно прописывались и другие условия, не­обходимые для эффективного выполнения работ: «обеспечить моби­лизованное население за счет колхозов продуктами питания не менее чем на 10 дней, обязав правления колхозов организовать для своих колхозников котлопункты на весь период работы», «разместить при­бывающее население в окружающих селениях, в бараках и зданиях лесных и других организаций, а на недостающую площадь построить землянки», «организовать на каждом ВПС врачебный участок, а при прорабских участках — фельдшерские пункты, обеспечив их необхо­димыми медикаментами».

21 января 1942 г. наркому внутренних дел Л. П. Берии и начальнику Главоборонстроя Наркомата обороны СССР генерал-майору инженерных войск Л. З. Котляру начальником 12-го Армейского управления обо­ронительных работ Ф. А. Леонюком, председателем СНК Чувашской АССР А. В. Сомовым и секретарем Чувашского обкома ВКП (б) И. М. Чарыковым была направлена телеграмма о завершении строительства Сур­ского оборонительного рубежа. 21 февраля был подписан официальный акт приемки Сурского оборонительного рубе­жа Управлением укрепленных районов Красной Армии. История существования оборонительных соору­жений на территории республики на этом не закончилась, но для нас актуальность представляет именно процесс строительства и социальные условия работы мобилизованных, то есть условия труда, уровень его организации, гендерные и возрастные характеристики и прочие факторы.

Начнем с количественных оценок. Реальная картина по численно­сти резко отличалась от той, что была намечена высшим руковод­ством республики. При этом отметим, что помимо мобилизованных горожан и колхозников на строительство прибыли специально сфор­мированные саперные батальоны, а также кадровые рабочие батальо­ны и направленные по линии Главного управления лагерей НКВД СССР заключенные. Несоответствие числа рабо­чих рук установленным плановым показателям отмечалось практичес­ки в течение всего периода строительства. К примеру, в датируемом 27 ноября 1941 г. спецсообщении НКВД Чувашской АССР председате­лю СНК Чувашской АССР А. В. Сомову о ходе строительства военно­-полевых сооружений на территории республики, констатировалось, что по всем участкам 12-го Армейского управления оборонительных работ 20 ноября должны работать 117 900 чел. пеших и 7630 конных подвод, между тем в этот день работали только 58 979 пеших и 2697 конных подвод. Фактически в строительстве рубежей на территории Чувашии ежедневно принимало участие в сред­нем 85 тыс. чел., иногда эта цифра доходила до 110 тыс. работников. Это означает, с одной стороны, что органам государственного и во­енного управления пришлось заботиться о социальных условиях мень­шего числа людей, а с другой — на каждого из прибывших на воен­но-полевое строительство выпадал больший объем работ.

Остановимся на анализе возрастных границ мобилизованных. На­помним, постановление СНК Чувашской АССР и бюро Чувашского обкома ВКП (б) предписывало мобилизовать лиц не моложе 17 лет, верхняя граница не устанавливалась. Однако на местах возрастные гра­ницы «подредактировали». Так, исполком Урмарского районного Со­вета депутатов трудящихся своим решением от 3 ноября 1941 г. повы­сил нижний порог до 18 лет и установил верхний в 50 лет для муж­чин и 45 лет для женщин. От набора на спецстроительство освобожда­лись беременные женщины за восемь недель до родов и восемь недель после родов, кормящие грудью, а также имеющие детей до восьми лет при отсутствии лица, ухаживающего за ними. При этом следует учесть, что часть местных нормативных актов была принята до официального выхода постановления СНК Чувашской АССР и бюро Чувашского обкома ВКП (б) от 28 октября 1941 г. и основывалась на циркуляре СНК Чувашской АССР и Чувашского обкома ВКП (б) от 26 октября, то есть более раннем документе. Например, решением Мариинско-Посадского райисполкома от 26 октября 1941 г. предписы­валось «привлечь к мобилизации население обоего пола в возрасте: мужчин от 16 до 55 лет и женщин от 16 до 45 лет», распоряжением Цивильского райисполкома от 27 октября возрастные границы мобилизуемых были установлены для «мужчин от 16 до 55 лет и женщин от 16 до 50 лет».

Однако возрастные ограничения соблюдались далеко не всегда. К примеру, уроженец д. Тимирзькасы Аликовского района рассказывал: «Неожиданно нагрянувшая война в корне изменила меня — пятнадцатилетнего Василия. Когда началось строительство Сурского оборонительного рубежа, в ноябре 1941 г. я вместе с отцом Андреем Сергеевичем был направлен в с. Чиганары Ядринского района, где в течение пяти месяцев, порой при сильном морозе в 41—50 градусов, в лаптях, кое-как одетые, полуголодные, рыли противотанковые рвы». 5 декабря 1941 г. Василию Андреевичу исполнилось только 16 лет. В том же возрасте мобилизовали Нила Гав­риловича Морозова, , Феклу Иванов­ну Ракову (Сидорову) и многих других. Татьяне Ивановне Елизаровой из Междуреченского сельского поселения Алатырского района тогда вообще было всего 15. Из д. Янгильдино Ишлейского района был на­правлен на строительство 13-летний Вавил Иванов, который, при выявлении этого факта, со строительства был возвращен. Верхняя воз­растная планка и состояние здоровья тоже оценивались весьма услов­но — под призыв подпадали не только физически здоровые, но и немощные, которых определяли на работы «попроще»: «Поваром был у нас . Был он к тому времени старый и больной, рабо­тать на рытье окопов и дзотов не мог» (из воспоминаний Александры Егоровны Кириллиной из с. Кудеиха Порецкого района). При этом здесь тоже имели место некоторые перегибы: например, из упомяну­той д. Янгильдино была «назначена на строительство гр-ка Палеева, 50 лет, одинокая, два сына которой находятся в Красной Армии; при выезде ее на работу хозяйство осталось бы без надзора».

Подавляющую часть мобилизованных на работу составляли жен­щины и подростки. При этом сохранившиеся протоколы заседаний исполкомов рай и сельсоветов депутатов трудящихся свидетельству­ют, что основной контингент лиц, назначенных бригадирами, со­ставляли представители «сильного пола». Другими словами, в общем количественном отношении среди строителей обо­ронительных рубежей преобладали женщины и подростки, а вот в руководящем составе — мужчины.

Мобилизация населения на строительство осуществлялась в силь­ной спешке. У республиканских и местных властей, в это время ре­шавших вопросы размещения десятков тысяч граждан, эвакуирован­ных из других регионов страны, не было надлежащих ресурсов для создания более-менее комфортных условий для строителей рубежей. Только единицам из них повезло: работали недалеко от дома и по­здним вечером возвращались в родные стены. В специально возведен­ных бараках и близлежащих населенных пунктах удалось разместиться лишь небольшой части стройармейцев. При этом важно отметить, что та часть прибывших, которым повезло оказаться в деревенских избах, решением, например, Урмарского райисполкома от 3 ноября 1941 г., была размещена «без взимания квартирной платы». Многим же пришлось довольствоваться наспех подготовленными землянками и шалашами. Другими словами, временные жилищные условия строи­телей оборонительных рубежей были далеки от идеальных, и в пос­ледующем этот фактор играл в определенной степени негативную роль в плане отношения людей к самому строительству.

В направленной во второй декаде декабря 1941 г. председателю СНК Чувашской АССР А. В. Сомову и секретарю Чувашского обкома ВКП (б) И. М. Чарыкову докладной записке начальника ВПС № 6 Восканяна констатировалось, что «согласно директиве Комитета обороны мы дол­жны работать ежедневно не менее 10 часов. На самом же деле на трассе работают фактически 8 часов, т. е., как правило, все колхозы выходят на работу не в 6 час., а в 7 час. и в 7 час. 30 минут. Как правило, они работу кончают не в 18 часов, а в 16 час. 30 мин. и в 17 час., не говоря уже о потерях во время обеда, которые не поддаются никако­му учету», таким образом, «получается еще 20% потеря рабочего времени, которая нигде не фиксируется». Однако, как отмечают в своих бесхитростных мемуарах непосредствен­ные участники, работали они все светлое время суток: «с 6 утра и до 6 вечера, до темноты», «время работы исчислялось чуть заметным рассветом и поздним вечером, когда предметы теряли свои очерта­ния», «утром на рассвете уходим копать, вечером возвращаемся», «в 6 утра шли на рабочее место (окопы находились в 2 км от деревни) и заканчивали трудовой день в 6 часов вечера — ничего уже не было видно, но не разрешалось бросать работу», «с 8 утра и дотемна». Не­редко с учетом коротких зимних дней, по тем же свидетельствам, приходилось работать и по ночам.

У многих стройармейцев отсутствовала теплая одежда, при еже­дневном многочасовом рабочем дне стремительно изнашивались рука­вицы и обувь. Часть мобилизованных не запаслась зимней одеждой (у некоторых из колхозников, возможно, ее и не было в достаточном количестве, чтобы обеспечить и ушедших на строительство, и остав­шихся дома), не взяли рукавиц и варежек. Купить же все это на месте было очень сложно ввиду отсутствия денег либо самих товаров. С мест шли обращения в СНК Чувашской АССР: «От военно-полевых строи­тельств, работающих на территории Вашей республики, поступают све­дения о необеспеченности части рабочих теплой одеждой. Ввиду того, что мы фондов на теплую одежду не получаем, мы лишены возможно­сти оказать ВПС существенную помощь в этом вопросе. В первую оче­редь необходимо обеспечить ВПС рукавицами, лаптями, онучами, тело­грейками и шароварами». Как могли — помогали.

Одним из самых острых вопросов был продовольственный. Ситуа­ция на строительстве Сурского и Казанского оборонительных рубе­жей в этом отношении весьма показательна. Здесь с первых же дней остро встал вопрос с обеспечением людей, занятых на возведении военно-полевых сооружений, продуктами питания. Следует отметить, что все привлеченные к строительству в плане обеспечения продукта­ми питания были разделены на две основные категории. Рабочие и служащие, задействованные на строительстве рубежей и не связанные с сельским хозяйством, получали продовольствие через Чувашпотребсоюз и Чувашторг. Мобилизованные колхозники должны были содер­жаться за счет общественных фондов колхозов.

С рабочими и служащими все обстояло более-менее нормально. Так, согласно нормам, установленным СНК Чувашской АССР, они долж­ны были получать в день 800 г хлеба, 600 г овощей и картофеля, 40 г мяса, 35 г крупы и 10 г жиров. Удовлетворялись они в соответствии с заявками, направляемыми тем или иным управлением оборонитель­ных работ, и распределялись по военно-полевым строительствам. Прав­да, и здесь возникали накладки. Например, заявка 11-го Армейского управления оборонительных работ Наркомата обороны СССР по Чу­вашской АССР на январь 1942 г. сопровождалась комментарием об имев­шихся в декабре перебоях в снабжении рабочих, занятых на строи­тельстве, мясом и жирами.

Колхозники же полностью зависели от организации питания со стороны своего колхозного руководства. Именно с обеспечением кол­хозников были связаны в первую очередь недостатки в организации питания. Объяснялось это отдаленностью многих колхозов от места расположения строительства и нехваткой гужевого транспорта, а также отсутствием в колхозах достаточных общественных фондов. Быва­ло, что по несколько дней люди оставались без продовольствия. Так, в спецсообщениях НКВД Чувашской АССР отмечалось, что колхозы им. Чапаева, «Красный флот» и др. Первомайского района «отъезжаю­щих колхозников на строительство удовлетворили продуктами пита­ния вместо 14 дней на 4—5 дней», работники из колхоза «Правда» Шемуршинского района «за неимением продуктов питания в течение трех дней питались исключительно тыквой, которую они выпрашива­ли у домохозяев, где они расквартированы на время работ на строи­тельстве», 11 ноября колхозники с/х артели «КИМ» Цивильского рай­она «были весь день без хлеба», а колхозники с/х артели «Радио» — были без продуктов в течение 11 и 12 ноября», «8—11 ноября допол­нительно 86 колхозников ушли с работы», так как «они в течение двух суток были без хлеба», колхоз «Трудовик» Порецкого района «19 ноября сего года на место работы колхозникам доставил хлеб, в котором оказались черви и картофельная смесь. К тому же и эти про­дукты доставлены несвоевременно». Это лишь отдельные примеры из довольно обширного перечня фиксиро­вавшихся в ноябре—декабре 1941 г. Наркоматом внутренних дел Чу­вашской АССР фактов плохого снабжения мобилизованных граждан, отсутствия организованного общественного питания, подвоза нека­чественных продуктов, приводивших к отравлениям работников.

Несмотря на наличие в постановлении СНК Чувашской АССР и Чувашского обкома ВКП (б) от 28 октября 1941 г. четких директивных указаний, медицинская помощь в большинстве случаев на военно-­полевых строительствах в начальный этап работ отсутствовала, неко­му было оказывать первую помощь при получении травм и обмороже­нии. Сказывался дефицит профессиональных кадров, приоритетно к тому же задействованных на дислоцированных в республике эвакогос­питалях. Наиболее распространенными были простудные заболевания (грипп, бронхит, ангина) и ревматизм; много выявлялось случаев за­ражения трахомой. Скученность и отсутствие санитарного надзора вели к распространению вшивости и чесотки. Заболеваемость на участке ВПС-2, к примеру, в первой половине декабря составляла 0,9—1,3% от наличного состава. Лишь спустя какое-то время удалось более-ме­нее сносно организовать медицинское обслуживание.

Поднять моральный дух, стимулировать производительность труда пытались разными путями. 31 октября 1941 г. бюро Чувашского обкома ВКП (б), рассмотрев вопрос о политической работе среди населения, мобилизованного на возведение оборонительных сооружений, обяза­ло регулярно издавать боевые листки, организовать раздачу и читку газет «Красная Чувашия» и «Чаваш коммуни», ежедневную радиопе­редачу, демонстрацию кинофильмов. Всего к данной работе было при­влечено 420 политруков и 3200 агитаторов. Под их руководством, по­мимо вышеперечисленного, проводились собрания, митинги, вечера вопросов и ответов. Ежедневно доставлялось более 3 тыс. экземпляров республиканских и примерно 6 тыс. районных газет. С целью освеще­ния хода работ республиканские газеты дважды в неделю выпускали специальные листовки.

Одним из важных факторов активизации работы на строительстве оборонительных рубежей стала организация социалистических сорев­нований. В декабре 1941 г. конкурентная борьба развернулась между ВПС, отдельными участками и бригадами. При этом существенным фактором привлечения людей стало материальное их стимулирование. Так, приказ № 46 по 12-му Армейскому управлению оборонительных работ Главоборонстроя Наркомата обороны СССР «О развертывании социалистического соревнования на строительстве» предусматривал материальное стимулирование за перевыполнение установленных норм. Например, с целью поощрения и развития движения «двухсотников», в отношении рабочих, звеньев и бригадиров, выполнявших дневные задания на 200 и более процентов в течение недели, предписывалось производить оплату труда в полуторном размере и вручать красный флажок «двухсотника». Кроме того, по каждому ВПС учреждалось пе­реходящее Красное знамя, которое вручалось передовому участку «за наивысшие показатели по перевыполнению шестидневного задания по производству строительных работ». Вместе со знаменем предусмат­ривалось вручение денежной премии в размере 2000 руб. для поощре­ния передовых бригад, их бригадиров и отдельных передовиков. Всего к концу строительства насчитывалось свыше 15 тыс. чел., перевыпол­нявших план, из них к «двухсотникам» относилось 7848 передовиков. Производственные характеристики многих из них хранят­ся в архивах и позволяют в деталях ощутить «дух времени», настрой людей и степень их самопожертвования.

Здесь мы подходим к одной из крайне актуальных социальных га­рантий для строителей оборонительных рубежей — к вопросу об оп­лате труда. Привлеченные к строительству оборонительных рубежей рабочие и служащие различных предприятий и организаций в силу объективных причин временно перестали выполнять свои основные производственные планы. Со стороны финансовых органов соответ­ствующих наркоматов возникали вопросы об уровне оплаты их тру­да: так, в декабре 1941 г. Наркомат лесной промышленности Чуваш­ской АССР акцентировал внимание на более низких заработках своих рабочих и служащих, мобилизованных на производство оборонитель­ных работ. СНК Чувашской АССР пришлось разработать и направить по инстанциям разъяснение: выплата заработной платы рабочим и служащим, задействованным на военно-полевом строительстве, про­изводится полностью за счет администрации оборонительных работ и, как следствие, этим категориям по основному месту работы не выплачивается ни средняя заработная плата, ни разница в таковой.

Приказом № 46 от 18 декабря 1941 г. по 12-му Армейскому управ­лению оборонительных работ как основная форма оплаты труда была утверждена «прямая и неограниченная сдельщина, основанная на Единых нормах выработки и расценок», при этом предлагалось «ши­роко практиковать сдачу работ бригадам аккордно», то есть выдавая задание на весь комплекс работ в целом с указанием полной суммы заработной платы за весь объем работ. Преимущество аккордного на­ряда заключалось в том, что рабочему были ясны весь объем поруча­емых работ и общая сумма заработной платы, а это в немалой сте­пени способствовало повышению производительности труда и со­кращению сроков строительства. Кроме того, названный приказ в целях материального стимулирования и поощрения, к примеру, вво­дил прогрессивно-премиальную систему оплаты труда за перевыпол­нение установленных норм выработки на основных работах, а также дополнительную оплату бригадирам в размере 2% к основной зара­ботной плате за каждый процент среднего перевыполнения норм бригадой. Материальное стимулирование — особенно четко разъ­ясненное — существенно повышало заинтересованность мобили­зованных граждан. Это было куда как более действенное средство, нежели начальственные окрики «сверху» и «нагоняи» за срыв уста­новленных планов.

Кстати, далеко не все вообще знали, что за работу на строитель­стве оборонительных сооружений полагается какая-то оплата. Часть — особенно подростки — работали из чувства патриотизма. Воспомина­ния краеведа В. М. Бурмистрова служат красноречивым свидетельством данного факта: «В январе 1942 г. нас сняли с работы прибывшие руко­водители строительства из д. Чубаево. Они обходили ров и делали из­мерения. Увидев нас, они (это были Ксенофонт Смирнов — отец Ви­талия, Никита Андроников — отец Клавы) сказали: «А вы — марш домой, есть приказ всех школьников вернуть в школы на учебу. Зайди­те в Чубаево, там вам дадут сахар, пшено, хлеб на деньги, заработан­ные здесь». Они замерили наш участок и дали нам записку. Мы быст­ренько сдали все инструменты и подались в Чубаево. Получили про­дукты, все разместили в рубашках, в карманах, а то, что не помеща­лось в них, положили в мешки (хлеб круглыми буханками). Оказыва­ется, строителям рва полагались эти продукты, а мы и не знали, ничего не получали до этого».

Таким образом, возведение Сурского и Казанского оборонитель­ных рубежей следует считать одним из приоритетных объектов внима­ния высшего руководства Чувашской АССР в октябре 1941 — феврале 1942 г. В течение трех с небольшим месяцев в полевых условиях нахо­дились и трудились десятки тысяч человек. Несмотря на то, что ко­личественный показатель так и не достиг запланированных цифр, органам управления пришлось столкнуться с существенными труд­ностями, в том числе в вопросе обеспечения социальных условий мобилизованных. При этом, невзирая на неудовлетворительные со­циальные условия, работа была выполнена в установленные — крайне сжатые — сроки.

Строительство Сурского и Казанского оборонительных рубе­жей — трудовой подвиг народов Поволжья: Материалы Межрегио­нальной научно-практической конференции (г. Чебоксары, 22 июня 2021 г.) / сост. и отв. ред. И.И. Бойко, В.Г. Харитонова. Чебоксары, 2021. ISBN 978—5—87 677—263—3 Авторы статей, 2021 Чувашский государственный институт гуманитарных наук, 2021