Ещё

Каким может быть трансфер власти «по-хакасски» 

Фото: РИА Новости
До недавнего времени политическая жизнь мало кого интересовала. Теперь же интрига вокруг поста главы республики региона — одна из основных тем российской внутренней политики на ближайшие несколько дней. Спецкор газеты ВЗГЛЯД побывал в Хакасии, засвидетельствовав особенности местной жизни и оценив дальнейшие перспективы .
«Первый Кандидат Кандидатович», «Второй Кандидат Кандидатович»… И так до Четвертого, с теми же именем-отчеством.
На календаре 9 сентября, на часах — половина десятого утра. Образец составления бюллетеня, размещенный в избирательном участке №217 — аал (село) Катанов, Аскизский район Республики Хакасия — не привлекает особого внимания. Равно как и портреты «Кандидатовичей» — пока еще действительно четверых: компанию нынешнему главе республики Виктору Зимину и  из республиканского составляют претенденты от Партии Роста и .
Люди голосуют, особо не задерживаясь в кабинках. И довольно активно. Правда, в основном к урнам подходят пожилые.
— Молодежь еще отдыхает, спит, — объясняет Ирина Монгуш, председатель комиссии. — А многие на вахте. Учителя наши едут в Туруханский край. Медики — на Колыме.
, , , Камчатка, — дополняет кто-то из комиссии географию катановской трудовой миграции.
Люди голосуют, особо не задерживаясь в кабинках. И довольно активно. Правда, в основном к урнам подходят пожилые.
— Разные причины для отъезда на работу, — говорит Ирина. — У кого-то дети учатся, надо помогать. Школа у нас большая, хорошая, там 170 ребят — в каких селах найдете такое… А кто-то по специальности работу найти не может — ни здесь, ни вокруг.
Участок на 573 избирателя — Катанов и окрестности, включая станцию Камышта. Место для республики знаковое, поскольку в Катанове провел свои школьные годы Виктор Зимин: «Жаль, что утром не приехали, тут сразу двое одноклассников Виктора Михайловича проголосовали».
До новостей о том, что Валентин Коновалов, 1987 г.р., по итогам первого тура обгоняет Зимина на 12 процентов, остается чуть более суток.

Без ошибок и огрехов

— С одной лунки семилитровое ведро, — говорит Елена Барашкова, доставая ключи из безразмерной фуфайки. Елена Васильевна — только что «с картошки, собственной». В Таштыпском районе, как и повсюду по Хакасии, идет уборка — на приусадебных участках и в полях, где у жителей села Таштып и его окрестностей разместились наделы. Урожай хорош.
— Можете заходить, только я сейчас сигнализацию выключу — приглашает Елена Барашкова, директор Таштыпского краеведческого музея.
Музей невелик, но симпатичен. Разумеется, история казачества: Таштыпу нынче — 250 лет, основан как станица и форпост. Конечно, детские рисунки: «Белка, белка, ты куда? У меня сейчас страда. Нужно мне набрать орехов без ошибок и огрехов». Но больше всего — копий картин: «Запорожцы пишут письмо…», «Неравный брак», « и сын его Иван», «Боярыня Морозова»…
— А вот «Последний день » только маленький остался, — сообщает депутат Таштыпского райсовета . В данном случае — руководитель мастерской «Сибирские узоры», объединившей полтора десятка местных мастеров по дереву.
Почти все представленные в таштыпском музее картины — не написаны, а вырезаны: четко, любовно, в объеме. За что, собственно, и попали в программу, курируемую  — называется «Прошлое на кончиках пальцев»: помощь слабовидящим, которые учатся понимать искусство в художественных школах Питера. Портрет  — здесь же, в той же технике; второй, говорит Александр Вадимович, подарен самому директору Эрмитажа.
— Видел красоту? Поехали в пекарню, — приглашает Исаков.

Хлеб как форма самоуправления

Пекарня в Таштыпе года два назад привлекла внимание федеральных СМИ. Не только и не столько качеством хлеба — около двух тысяч «кирпичей» в день, закваска стоит более полутора суток, — сколько введенной Александром Исаковым практикой магазинов без продавца. Всего их — и здесь, и в других селах — пять. Один из них как раз при пекарне — пара десятков буханок белого под печатной «Инструкцией»: «Деньги — 23 рубля за булку — необходимо опустить в стеклянную кассу. Касса сдачи не дает. Ведется круглосуточная видеозапись. Продукция в долг отпускается только по личному разрешению». Далее — мобильный Александра Вадимовича. Как правило, разрешает.
— Воровали всего пару раз, — отвечает Исаков на логичный вопрос.
— Воровали всего пару раз, — отвечает Исаков на логичный вопрос. — После уговоров, отказа заплатить и подачи флешки в суд — тысяча рублей штрафа плюс позор — воровство прекратилось.
Свои магазины Александр Исаков считает «чем-то вроде самоуправления», которого — по его мнению — в республике не хватает. Высшей его формой таштыпский бизнесмен полагает сход. На земле — так уж точно:
— Выступает глава района. Вместо полутора часов — три минуты. Нарисовал кружочек: «В прошлом году у нас было шесть миллионов». Нарисовал стрелочки: «Деньги пошли столько-то — туда, столько-то — сюда и еще столько вот здесь». Нарисовал второй кружочек: «В следующем году мы получим пять миллионов. Предлагается потратить на» — и опять стрелочки — «это, это и вот это». Все остальное время пусть люди обсуждают, а потом голосуют. И вот по утвержденному — спрашивают. Таким же сходом раз в квартал.
В силе схода Исаков убедился на собственном примере. Когда в магазине села Сиры на его хлеб — в магазине с продавцом — стали накручивать по девять рублей на буханку, пошли жалобы от жителей. Почти сорок процентов сверху — круто и для горожан, а для села тем паче.
— Собрали сход — вспоминает Исаков. — Двадцать пять человек. Вежливо, почти без мата все обсудили, написали резолюцию, вручили продавцу: от отпускной цены — не больше двух рублей сверху. Так и вышло.
Вышло не только там, где собрались и решили. Не дожидаясь сходов, цены на хлеб от Исакова снизили и в селе Верхние Сиры. И даже в Матуре — где магазинов побольше: четыре в селе, два около.
— А так власть не проводит ни одного схода. Вообще, — констатирует Александр Вадимович. — Я всему районному начальству, какое бы на должности ни приходило, говорю: «Собери людей, руку им на пульс положи, сам на задницу сядь и слушай — пусть люди беседуют». А если нет процесса сопереживания между властью и народом — толку не будет. Неведение пойдет, сомневаться люди будут, а сколько же он натырил, даже если по-честному все. И сжуют, в конце-то концов.

Реклама как зеркало реальности

У плотины Саяно-Шушенской ГЭС — десятки автомобилей: плотина всегда была всероссийской достопримечательностью, ею и остается. На набережной Енисея идет отсыпка. Щебень — натуральный мрамор. Здешний, с Саянских гор.
Кому расточительность, кому — наследие советских и последующих времен, когда для разработки карьеров мрамор просто взрывали. Отсюда — микротрещины. И, соответственно, некондиция по меркам серьезных международных покупателей. Щадящую разработку — расчищая почву, тщательно выпиливая прямоугольные глыбы, иногда прямо из горы — здесь внедрили не настолько давно и не настолько масштабно, чтобы втиснуться на уже существующие рынки.
Было бы заманчиво использовать мрамор и динамит для описания всей ситуации в Хакасии. Здесь, однако, все и всегда происходило гораздо тише и скромнее. Локальнее, одним словом — со всеми минусами и плюсами, из этого исходящими.
«Цены на мясо ниже там, где мяса много», — сообщает рекламный плакат километрах в двадцати от Абакана, если ехать в сторону Тывы. Постоянный свободный выпас в степях — вплоть до Долины Царей, где находятся древние курганы и просто старые могилы: круг из камней, чем круг шире — тем важнее был человек. Свиньи, козы, овцы и коровы пасутся и на бывших родовых кладбищах с такими же кругами: святотатством не считается, а перед сибирской зимой надо наесться вволю. Выпас такой — наиболее дешевый корм, отсюда и «много».
Реклама не врет: мяса тут навалом и по низким ценам. Как и пива, не уступающего ни чешским, ни германским образцам. До того, как перед вторым туром немногие абаканские гостиницы заполнили люди в костюмах, в холлах было не пройти от более привычных гостей Хакасии — людей в камуфляже. Не силовики: туризм, рыбалка, в сезон — отличная охота. Полноценная, хоть и своеобразная по регулированию отрасль республиканского хозяйства.
Реклама вообще не врет — когда просто смотришь, что, где и в каких количествах рекламируется. Огромные плакаты «Империя обоев» — прямая корреляция с многочисленными новостройками Абакана: центр — в «коробках» и кранах, и работы явно идут. «Кровля, шифер», «Кирпич», «Продам булыгу» — из той же серии: значит, строятся не только в региональной столице. Однако «Займы под залог» и тем более «Перезалог на льготных условиях» бросаются в глаза куда чаще. Как и разнообразные предложения обналичить материнский капитал — в количестве, характерном разве что для Дагестана до нынешней большой чистки.
Это значит, что денег у людей — в массе своей — нет. Стало быть, нет в нужном количестве и работы — не только в родовом селе Виктора Зимина.
Остается вопрос: насколько хорошо все это видели в федеральном центре? С одной стороны, можно проследить, сколько раз упоминалась Хакасия в федеральных СМИ за эти полторы недели — и хотя бы за полтора предшествовавших года. Результат, скорее всего, будет впечатляющим.
С другой же стороны — говорить о том, что Москва не обращала внимания на ситуацию (а таких заявлений в Абакане и окрестностях можно услышать много), по меньшей мере несправедливо. Обращала и обращает. И дело не только в деньгах на конкретные объекты, поверх обычных трансфертов. Кроме прочего — на школы, дома культуры, музейный комплекс (работает с прибылью: все хотят посмотреть на тысячелетние мегалиты) и перинатальный центр, сходу уменьшивший детскую смертность в два с половиной раза.
Есть и другое внимание федерального центра. В нынешних условиях — даже более полезное. Хоть и куда менее приятное.

Все бумаги на стол

«Инструмент очень тонкий, к регионам в полной мере не применялся», — говорил в январе нынешнего года , глава РФ. Речь шла о дальнейших методах работы центра с двумя субъектами — Костромской областью и Хакасией. Регионами, где долг существенно превысил годовые бюджеты.
«Временная финансовая администрация», «казначейское сопровождение», «перевод на полное кассовое обслуживание в уполномоченный федеральный орган»… Названий у тонкого инструмента много, а суть одна: внешнее управление. Это значит, что с нынешнего января каждая скрепка, которую в Хакасии собрались закупить на бюджетные деньги, визируется у федеральных казначеев. Реально: скрепки. Не говоря о чем-то более серьезном, вроде повышения зарплат бюджетникам. И по первому свистку из Москвы вся республиканская бухгалтерия — постатейно и с детализацией — ложится на стол ревизорам. Помимо прочего — на предмет поисков скрытой кредиторской задолженности и других маленьких хитростей дотационного счетоводства.
Жесткая финансовая диета результаты дала: к 1 сентября долг республики снизился до 22.75 млрд рублей — при 24.65 в начале года. И дополнительных удавок — в виде коммерческих кредитов, под коммерческие же проценты — в республиканских обязательствах не просматривается; уже хорошо. Так что здесь все, что можно сделать за девять месяцев — сделано было. И делаться будет, потому что внешнее управление хакасскими финансами не отменял никто. И вряд ли отменят в ближайшее время — при любом исходе выборов.

«Всерьез разговаривать надо»

— Ход интересный, — оценивает Александр Исаков. По телевизору — выступление Виктора Зимина. Предлагается политическая реформа: разделить две должности, которые Виктор Михайлович занимает последние без малого десять лет — главы республики и председателя регионального правительства. Себе Зимин планирует оставить представительство и лоббирование интересов Хакасии перед Москвой. А хозяйственные решения и внутреннюю политику — отдать республиканскому премьеру.
Кандидатура не названа, зато обозначен желаемый ориентир — молодой управленец, похожий на , главу Калининградской области. Который до того — совпадение — был руководителем именно что регионального правительства.
Готовится ли трансфер власти «по-хакасски»; собирается ли Виктор Зимин в случае успеха покинуть свой пост досрочно, разумеется, пока не знает никто.
В том числе и Александр Исаков. Хотя большой хакасской политике он отнюдь не чужд. Заседал три созыва подряд в Верховном Совете республики, прошлый созыв пропустил и решил вернуться в региональный парламент. На кампанию потратил сто тысяч рублей — листовки и плакаты с лозунгом «Выбранная власть — временные слуги народа». Ни штаба, ни помощников — впрочем, как и всегда в случае с Исаковым-политиком.
Временным слугой в этот раз он не стал: пришел третьим. На результат не жалуется — говорит, что все правильно, и что организацией процесса, в отличие от прежних времен, следует заниматься всерьез.
— И с людьми разговаривать всерьез, — подчеркивает Александр Исаков. — На всех уровнях, не только на сельском, районном. Тогда всем легче будет. И яснее.
Комментарии2
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео