Как в ФБР разоблачают серийных убийц и маньяков 

Как в ФБР разоблачают серийных убийц и маньяков
Фото: Теории и Практики
Четыре уголовных дела и четыре опасных маньяка, которые без сочувствия и угрызений совести хладнокровно лишали жизни других людей. Кем они были до заключения и почему решились на убийства? В крошечной комнате для допросов бывший агент Джон Дуглас разговаривает с каждым из них и пытается понять, как зарождаются преступления. Анализируя материалы дел, биографии и психологическое состояние убийц, он рассказывает о том, как они думают, и о том, что ими движет. Публикуем введение к книге Дугласа «Убийца сидит напротив», из которой вы узнаете, почему люди с высоким интеллектом становятся маньяками, какие мотивы движут убийцей, как воспитание влияет на личность преступника и многое другое..marker { background: #FFE3E0;
background: linear-gradient (180deg, rgba (255,255,255,0) 45%, #FFE3E0 55%); }.disclamer { display: block;
background-color:#f3f9f9;
font-family:sans-serif;
font-size: smaller;
text-align: left;
padding: 10px; }
Убийца сидит напротив. Как в ФБР разоблачают серийных убийц и маньяковДжон Дуглас, Марк ОлшейкерИздательство Эксмо, 2020
Это книга об образе мыслей опасных маньяков. В ее основу легли мой четвертьвековой опыт работы в ФБР в качестве поведенческого психолога и следователя-аналитика, а также то, чем я занимался после своего ухода из Бюро. Но на самом деле это книга о беседах, которые я вел. В конце концов, именно с них все для меня и началось. Благодаря этим разговорам я уяснил, что понимание образа мыслей агрессивного маньяка может помочь поймать его и отдать в руки правосудия. Это и подтолкнуло меня к поведенческому профайлингу.
Проводить беседы с содержащимися в тюрьмах осужденными за насильственные преступления я стал, исходя из соображений личной и служебной необходимостей. Во многом это было обусловлено стремлением понять глубинные мотивы преступников. Как и большинство свежеиспеченных сотрудников ФБР, я начинал уличным агентом. Моим первым местом службы был Детройт. С самого начала меня интересовало, почему люди преступают закон: не только сам факт противоправного действия, но и то, почему человек совершил данное конкретное преступление.
Детройт был сложным городом: в мою бытность там грабили аж по пять банков в день. Ограбления банков системы Федеральной корпорации страхования депозитов считаются федеральными преступлениями, входящими в юрисдикцию Бюро, так что многим агентам новичкам в придачу к прочим обязанностям поручали расследовать и их. Как только мы брали подозреваемого и зачитывали ему его права (часто это происходило на заднем сиденье нашей служебной машины или полицейской патрульной), я засыпал его вопросами. Зачем грабить банк, где с безопасностью все строго и все пишется на пленку, а не какой-нибудь магазин, где в кассе полно наличности? Почему именно это, а не любое другое отделение? Почему именно в этот день и час? Это было заранее спланированное ограбление или все произошло спонтанно? Вы сначала понаблюдали за этим банком и/или сделали пробный визит туда? Я мысленно систематизировал получаемые ответы и создавал неформальные «профили» типичных грабителей банков (хотя тогда этот термин еще не использовался). Я начал понимать различия между запланированными и незапланированными преступлениями и организованной и неорганизованной преступностью. Дошло до того, что мы могли прогнозировать, какие отделения банков и когда будут грабить вероятнее всего. Так, мы понимали, что в районах, где много строек, банки будут грабить скорее всего в пятницу, ближе к полудню, когда в них будет много наличных для выплаты строительным рабочим. Эти знания мы использовали для того, чтобы в каких-то случаях усиливать защиту потенциальных целей преступников, а в других — устраивать засады, если считали, что сможем взять грабителей с поличным. На втором месте службы, которым был город Милуоки, меня отправили на двухнедельный курс обучения переговорам с захватчиками заложников в новую ультрасовременную академию ФБР в Куантико, штат Вирджиния. Его вели спецагенты Говард Тетен и Патрик Муллани — первопроходцы в применении поведенческой психологии в практике работы Бюро. Их главная тема называлась «Прикладная криминалистика» и была своего рода попыткой ввести научную психопатологию в криминалистику и обучение молодых агентов. Муллани считал переговоры с захватчиками заложников первым практическим применением прикладной криминалистики. Это был новаторский шаг в борьбе с преступностью новой волны: угонами самолетов и ограблениями банков с захватом заложников, вроде того, которое случилось в Бруклине в 1972 году и послужило сюжетной основой фильма «Собачий полдень» с участием . Было совершенно очевидно, что понимание происходящего в голове у взявшего заложников принесет огромную пользу переговорщику и в конечном итоге спасет человеческие жизни Я проходил этот курс в числе примерно полусотни других спецагентов. Его преподавали впервые, и это был смелый и необычный эксперимент для ФБР. Над Бюро все еще нависала мрачная тень его легендарного директора Дж. , скончавшегося всего за три года до этого. Даже на склоне лет Гувер железной хваткой управлял учреждением, которое он, по сути, создал. Его практичный и хладнокровный подход к расследованию соответствовал содержанию известной фразы из телесериала «Облава»: «Только факты, мэм». Все должно было быть измерено и подсчитано: количество арестов, обвинительных приговоров, закрытых дел. Он никогда не принял бы чего-то настолько субъективного, индуктивного и излишне эмоционального, чем являлся поведенческий анализ. Это действительно полностью противоречило бы его убеждениям. В Отделе поведенческого анализа меня заприметили еще во время прохождения курса переговоров с захватчиками заложников и еще до отъезда обратно в Милуоки официально предложили перевестись к ним на службу. Несмотря на название отдела, основной обязанностью работавших в нем девяти агентов было преподавание. В числе учебных курсов были «Прикладная криминалистика», «Переговоры с захватчиками заложников», «Практические проблемы полиции», «Управление стрессовыми ситуациями в полиции» и «Половые преступления». Последний мой замечательный коллега Рой Хэйзелвуд впоследствии переименовал в «Межличностное насилие». Хотя уже в то время в академии формировалась модель обучения, основанная на трех «столпах»: преподавании, консультациях и исследовательской работе, — лучшие специалисты вроде Тетена консультировали неформально и вне рамок какой-либо учебной программы. Основное внимание на этих занятиях уделялось важнейшему для большинства следователей вопросу — мотиву. Зачем преступники идут на то, что они совершают, какими способами это делают и как понимание этого может помогать в их поимке? […]
Как-то утром в начале 1978 года мы с Бобом уезжали из Сакраменто, штат Калифорния, где проводили очередную выездную учебу. В разговоре с ним я заметил, что преступники, о которых мы упоминаем в своих лекциях, по большей части еще живы и находятся в местах не столь отдаленных, где без труда можно их отыскать. Почему бы не встретиться и не побеседовать с некоторыми из них? Мы поймем, как они сами воспринимают содеянное, заставим их вспомнить и рассказать нам, почему они пошли на это и что происходило в их головах в момент совершения преступления. Я считал, что попробовать не помешает, тем более что некоторым из них тюремная жизнь наверняка надоела и они будут рады возможности поговорить о себе.
В то время очень немногочисленные научные исследования заключенных сводились к темам эффективности меры наказания и условно-досрочного освобождения. При этом имевшиеся данные говорили о том, что агрессивные и склонные к самолюбованию заключенные в целом неисправимы. Мы рассчитывали, что, побеседовав с ними, сможем понять, действительно ли это так. […] Мы заранее представляли себе, с какими позициями и идеями наверняка столкнемся в ходе этих бесед. Например:
Все будут твердить о своей невиновности. В приговоре виноваты плохие адвокаты. Разговаривать с представителями правоохранительных органов не хочется. Сексуальные маньяки будут строить из себя просто одержимых сексом. Убийства не случилось бы, будь в этом штате предусмотрена смертная казнь за такое преступление. Жертвы преступлений сами виноваты. Это все из-за неблагополучного детства. Нам будут говорить, что знали, что правильно, а что нет, и понимали возможные последствия своих действий. С психикой все нормально. Серийные убийцы и насильники будут выглядеть умнейшими людьми. Педофилы и соблазнители малолетних — одно и то же. Серийными убийцами становятся, а не рождаются. Ниже мы увидим, что некоторые из этих представлений оказались правильными, а некоторые — крайне далекими от действительности. […] В конечном итоге простая идея, возникшая в разговоре по пути из Сакраменто, превратилась в проект, ставший делом жизни для меня, Боба и других сотрудников Бюро, кто впоследствии присоединился к команде, и удачно дополнивший арсенал средств борьбы с преступностью. […] В итоге появилась методика интервьюирования, позволяющая увязать преступление как таковое с тем, что происходит в голове убийцы в момент его совершения. Впервые мы получили возможность сопоставить психологическое состояние преступника с оставленными им уликами и тем, что он говорил своей жертве в случае, если она выжила, или делал с ее телом до и после смерти. Как мы часто убеждались, это помогало ответить на извечный вопрос: «Что за человек мог сделать подобное?»К моменту завершения первого этапа наших собеседований мы уже знали, что за люди способны на подобное. Их мотивы можно было описать тремя словами: манипуляция, доминирование и контроль. С этих бесед все и началось. В рубрике «Открытое чтение» мы публикуем отрывки из книг в том виде, в котором их предоставляют издатели. Незначительные сокращения обозначены многоточием в квадратных скобках. Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
Видео дня. Готовившаяся к смене пола дочь Джоли не хочет быть мальчиком
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео