В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

Что 25 лет назад говорили избирателям о Крыме, Украине, и русских в СНГ Зюганов, Жириновский и Черномырдин

Через пару лет, после заключения «Большого договора» с режимом Кучмы, крымско-украинский вопрос стал терять актуальность, которую вновь полноценно обрел лишь в период Русской Весны.

Что 25 лет назад говорили избирателям о Крыме, Украине, и русских в СНГ Зюганов, Жириновский и Черномырдин
Фото: Украина.руУкраина.ру

Постсоветские интеграционные процессы превратились в бесконечный вялотекущий сериал, где участники на деле все больше отдалялись друг от друга, да и на словах подчеркнуто ставили экономическое объединение много выше политического. Увы, значительно снизилось внимание и к русским постсоветского пространства — они стали попадать в кадр лишь в связи с вопиющими случаями вроде латвийского судилища над ветераном или таллиннской «бронзовой ночью».

Видео дня

Но в 1995 г. никто из мало-мальски значимых политических сил не мог пройти мимо проблем , русской диаспоры, (пост)Беловежья. Одни предлагали полное или частичное восстановление СССР, другие — воссоединение с конкретными русскими территориями, третьи комбинировали в своей риторике данные варианты, четвертые делали упор на экономическом сближении с соседями. И никто не проходил мимо вопроса разделения русского народа.

В крайне правой точке российской системно-парламентской политики находилась Национально-республиканская партия , лидер которой, , попал в I созыва по одномандатному округу.

Несмотря на периодические эпатажные заявления и поступки Лысенко и его колоритную внешность (худощавый правый политик с красивыми черными усами мог вызвать у чрезмерно впечатлительных людей ассоциации понятно с кем), НРПР была классической национал-демократической партией с некоторым авторитарным уклоном. В програмных документах партии подчеркнуто декларировалось отрицание «всех форм расизма, фашизма и религиозного фундаментализма.

Николай Лысенко. Архивное фото

Порой ее, в том числе из-за антииммигрантской риторики, сравнивают с французским «Национальным фронтом» (ныне — «Национальное объединение)». Но сами национал-республиканцы называли себя «партией идей Солженицына». В первую очередь тех, что изложены в знаменитой статье «Как нам обустроить Россию»: подлинное народовластие, социальная рыночная экономика, объединение с , и с федерацию или конфедерацию под названием Российский Союз.

Именно с украинским вопросом было связано самое яркое выступление Лысенко в парламентских стенах. При обсуждении в начале апреля 1995 г. судьбы Крыма и Черноморского флота он демонстративно порвал желто-синий флаг, за что был лишен на месяц права голоса и, вдобавок, подвергся запрету на въезд в пределы Украины.

Звезда партии и ее вожака закатилась аккурат на выборах-1995. Партия набрала менее 0,5%, а Лысенко весной следующего года арестовали по обвинению в том, что он ради рейтинговых «вистов» устроил взрыв в собственном кабинете. Через полтора года суд признал Лысенко невиновным; попутно, однако, всплыл странный эпизод с якобы незаконно присвоенным портативным компьютером, находившимся на думском балансе. По этому пункту национал-республиканцу…дали полтора года, которые он как раз отбыл в предварительном заключении.

В наши дни Николай Лысенко изредка пишет исторические статьи для ресурса «Толкователь», а основное внимание уделяет общественной работе по казачьей линии — теперь он позиционирует себя как кубанско-казачий националист. Репостит на своей странице Вконтакте высказывания Джохара Дудаева, делится мыслями вроде следующих:«ментальность москаля неистребима — страсть к холуйству исчезнет только вместе с ним». С большим одобрением встретил второй киевский «Майдан», с крайним неодобрением — Русскую Весну, возвращение Крыма в русскую гавань.

РОС, КРО, «Держава»,

Ближе к центру располагался, (да и располагается до сих пор) Российский общенародный союз (РОС) , тоже, кстати, не лишенный национал-демократических оттенков — сам Сергей Николаевич в середине девяностых говорил, что при безусловной важности социальных лозунгов главной является мирная национально-демократическая революция.

Лидер РОС, став в декабре 1991-го одним из «семи самураев», голосовавших в Верховном Совете РСФСР против ратификации Беловежских соглашений, до сих пор ни на йоту не поменял своих патриотических имперских убеждений. В рассматриваемый же нами период его активность по части Крыма, Украины, русских соотечественников, реинтеграции СНГ была особенно заметна.

В качестве политика и депутата Государственной Думы Бабурин рассматривал как «малый» вариант русского воссоединения (Крым, ), так и «большой» (все русско-восточнославянские территории). При этом как профессиональный юрист он тщательно анализировал препятствия на обоих путях.

Так, в июне 1994-го в прошло расширенное заседание правления РОС, посвященное крымской ситуации. О значимости и масштабе подобных мероприятий красноречиво свидетельствует то, что помимо собственно партийцев в нем участвовали не только активисты русских организаций Украины но присутствовали даже представители украинского посольства.

Депутат Севастопольского горсовета, председатель движения русских женщин Севастополя И.К.Васильева доказывала, что Севастополь не является частью Крыма и де-юре является российским городом, а крымчане на основании принятой на референдуме конституции имеют право на самоопределение и возвращение в состав России. Председатель русской общины Г.Чубарь призвал поддержать «народ Крыма — последний оплот демократии».

Бабурин же высказал мнение, что проблема Севастополя не может быть отделена от проблемы Крыма, напомнив, что, согласно принятым в 1977 г. Конституциям СССР и УССР, Севастополь и Крым входили в состав Украины.

Дискуссия завершилась всеобщим признанием незаконности беловежских соглашений — правление РОС приняло резолюцию, в которой отметило, что «конфликтная ситуация здесь явилась прямым последствием непродуманного договора между УССР и РСФСР 1990 года и беловежских соглашений от 8 декабря 1991 года, вызвавших разрушение Советского Союза».

На съезде РОС в 1995 г. была принята программа, где предлагались решения, терминологически схожие с национал-республиканскими.

«[Необходимо] создание условий для воссоединения с Россией тяготеющих к ней народов и территорий…Добиваться для русского населения за пределами Российской Федерации права на культурно-национальную автономию и государственной поддержки таких автономных образований со стороны России.

Необходимо выработка новых типов и моделей интеграции на территории СНГ. Перспективными представляются:

а) интеграция на основе Российской Федерации, то есть путем вхождения некоторых из прежних республик СССР в Российскую Федерацию на правах одного из ее субъектов;

б) формирование федеративного объединения — Российского Союза — путем договорного воссоединения суверенных республик и самоопределяющихся территорий.

Оптимальной формой нового государства для РОС является Российский Союз».

Однако разница в смыслах присутствовала.

и Сергей Бабурин. Архивное фото

НРПР говорила о федерации или конфедерации. Бабурин же в октябре на пресс-конференции уточнил: «Это не будет Советский Союз. Это будет великая страна без каких-либо конфедеративных основ».

РОС пошел на выборы в составе левоцентристского национал-патриотического блока «Власть — народу», где за национал-патриотизм отвечал, собственно, Сергей Бабурин, а за левоцентризм — экс-премьер СССР Николай Рыжков. Блок в Думу не прошел, но Николай Иванович, Сергей Николаевич и ряд их соратников избрались в одномандатных округах и создали депутатскую группу «Народовластие».

Одним из фаворитов выборов — и по части ресурсов, и в плане привлекательности для избирателя — считался Конгресс русских общин, как и «Власть-народу», изначально сделавший ставку на идеологию национал-патриотизма с некоторым левым уклоном, но менее оппозиционный.

Возглавлял его список бывший секретарь Совета Безопасности (уже покойный), далее шли генерал и экономист . Однако перспективный проект сгубили организационные промахи, раздоры лидеров и стремление обезопаситься от обвинений в «фашизме» максимальным размыванием русской составляющей блока. «Для баланса» в него были приглашены…татарские и башкирские национал-сепаратисты.

А все интеграционные и ирредентистские поползновения были в программных документах сокращены до следуюших пассажей: «За государственную поддержку граждан и соотечественников в странах СНГ и Балтии, где они зачастую подвергаются политической и экономической дискриминации. Сегодня мы, русские, — разделенный народ. КРО решительно противодействует политике предательства интересов русских общин».

Однако на тех выборах об этом же говорилось в программах 90% партий и блоков. КРО набрал всего 4,3% и, хотя были очевидны закулисные механизмы отъема голосов, стратегического провала они не отменяют.

Александр Лебедь. Архивное фото

Неудачно выступило и еще одно оппозиционное национал-патриотическое движение — возглавляемая бывшим вице-президентом «Держава», набравшая 2,57%.

«Держава» предлагала: заявить о замораживании российско-украинских отношений, экономических договоренностей, если не будет немедленно пересмотрена политика Украины в отношении Крыма; ввести экономические санкции в случае продолжения попыток Киева подавить крымскую государственность; поддержать возвращение крымской конституции 1992 г., поскольку она является формой реализации прав крымского народа, нарушенных в 1954 и 1991 гг.; немедленно поставить вопрос о предоставлении крымчанам российского или (в виде переходной временной меры) двойного гражданства.

Движение называло «вопиющим предательством ползучее расчленение и уничтожение Черноморского флота» и требовало «немедленно решить проблему флота через передачу Украиной «своей» части в компенсацию задолженности и через подтверждение неоспоримого базирования Черноморского флота в Севастополе».

Видимо, к национал-патриотическому флангу следует отнести и ЛДПР , уже вполне зарекомендовавшую себя в роли «партии-праздника», но еще воспринимавшуюся многими как что-то праворадикальное, едва ли не страшнее НРПР. Партия Жириновского выступала одновременно за «воссоздание единого Российского государства в границах СССР 1977 года без деления по национальному признаку», «укрепление союза с Украиной и Белоруссией» и «начало переговоров с Киевом о возвращении Крыма».

Летом 1995-го было выпущено специальное заявление «О Беловежских соглашениях», где предлагалось признать оные соглашения неконституционными и одновременно подвергалось критике нежелание сотрудничать на антибеловежской почве.

Примером уже тогда отчетливо проявлявшегося карнавализма в поведении соратников Жириновского можно считать партийный съезд весной 1994-го, на базе которого состоялся «Всемирный конгресс славянских православных и христианских народов». Конгресс обратился к с требованием «реализовать волю народа автономии Подкарпатской Руси и признать результаты референдума 1 декабря 1991-го [собственно, об автономии]» и принял еще ряд решений, в частности…об избрании Жириновского «общеславянским президентом».

Владимир Жириновский. Архивное фото

КПРФ и другие левые силы

Компартия, по сути дела, оказалась то ли наиболее левой силой национал-патриотического фланга, то ли наиболее национал-патриотической левого.

В программе соратников обещалось «расторжение Беловежских соглашений и создание необходимых условий для поэтапного восстановления на добровольной основе единого союзного государства».

В июне 1994-го Зюганов заявил: «В ходе предвыборной кампании [по выборам в ГД 1993 г.] одним из главных тезисов было восстановление обновленного Союза. Мы оказываем необходимую помощь нашим союзникам и друзьям в ходе подготовки к проведению выборов в Белоруссии и на Украине. Мы надеемся, что в ходе этих выборов придут к власти те люди, которые понимают необходимость такой интеграции» (нужно признать, что основания для подобных утверждений были; уже в июле 1994 президентами своих стран стали и , пришедшие к власти используя пророссийские лозунги — прим. ред.).

Концепции воссоединения страны через признание Беловежских соглашений юридически ничтожными придерживались и более лево-интернационалистские движения.

Скажем, в октябре 1994-го в Москве состоялся круглый стол по социально национальным проблемам советских народов, организованный движением «За Советский Союз». В дискуссии приняли участие представители ассоциации содействия непризнанных государств (Абхазия, Карабах, Крым, Южная Осетия, Приднестровье), Большого Кавказского Дома, ВКПБ, ВМГБ, РКРП, Большевистской платформы в , Коммунистического Союза новаторов, учредители и редакторы ряда газет.

Геннадий Зюганов (ц). Архивное фото

Российские левые и их гости отметили «незаконный характер разрушения СССР» и заявили, что правовой основой мирного воссоздания Союза и восстановления действия его Конституции являются итоги референдума 17 марта 1991 года.

Участники обратились ко всем республикам с предложением «развернуть сбор подписей за возрождение Советского Союза, пропагандировать сохранение гражданства СССР», и предложили «партиям, движениям и группам социалистической ориентации, на деле выступающим за воссоздание СССР, Советской власти, социализма, признать в своих программных документах действие де-юре Конституции СССР 1977 года без горбачевско-ельцинских поправок и согласовать свои программные документы с основными статьями Конституции СССР».

Силы «левее КПРФ» стремились подчеркнуть разницу в подходах к восстановлению страны с партией Зюганова. Пример — листовка 1994 г., выпущенная Российской коммунистической рабочей партией (через год она стала костяком блока «Коммунисты — Трудовая Россия — за Советский Союз», сенсационно не добравшего несколько десятых долей процента для прохождения в ГосДуму):

«Отношение к национальной проблеме.

КПРФ. За восстановление державы — России в границах СССР, государственный патриотизм, в современных условиях есть патриотизм национально- буржуазный.

РКРП. За восстановление СССР на основе пролетарского интернационализма и патриотизма. Полное равенство всех наций и народностей, развитие культуры национальной по форме и социалистической по содержанию».

Номенклатурный центр

Блок «Наш дом — Россия» (НДР) во главе с , небезосновательно претендовавший на звание «партии власти», стремился к перехват у оппозиции в том числе и интеграционной повестки. Поэтому в программе НДР значилось:

«Мы восстановим общее экономическое пространство, будем способствовать всем формам интеграции в рамках СНГ. Мы добьемся защиты прав и свобод соотечественников в ближнем Зарубежье, соблюдения прав русских национальных общин».

Упомянем и предыдущего претендента на нишу провластного номенклатурного центризма — «Партию российского единства и согласия» (ПРЕС) вице-премьера (после появления НДР она потеряла всякую значимость и на выборах 1995-го набрала 0,36%, однако двумя годами ранее попала в парламент с 7%).

В программе ПРЕС образца 1994 г. говорилось: «Непосредственная задача международной политики России — защита прав и свобод россиян в государствах нового зарубежья. Такое положение распространяется на бывших граждан СССР независимо от их национальности, поскольку Россия выступает преемником СССР и не может мириться с ущемлением прав человека по национальному мотиву.

Важнейшей задачей международной политики является создание условий для развития взаимовыгодных торгово-экономических, научных и культурных связей. В отношении государств — членов СНГ ПРЕС считает необходимым выдвижение программы образования союза евразийских государств на основе конфедеративного соглашения».

Предвыборный плакат партии "Наш дом Россия" Виктора Черномырдина. 1995 г.

Но , ставший благодаря партийной квоте председателем комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками, «выдвигал программу евразийского союза» не совсем так, как хотелось Шахраю.

Он то делал жесткие заявления в адрес руководителей стран СНГ, то, напротив, после победы на украинских президентских выборах Кучмы говорил, мол, Россию и Украину ожидает стратегическое партнерство и поэтому Россия заинтересована в обретении Украиной статуса ядерной державы, чтобы в ядерном клубе у нас было два голоса. Последней же каплей стало нежелание Константина Федоровича голосовать солидарно с фракцией по вопросу недоверия правительству Черномырдина — он воздержался при общей установке голосовать «против».

Уже открыто полемизируя с партийным боссом на страницах «», Затулин отпустил в его адрес шпильку: «Общеизвестен факт, что не я, не и даже не писали Беловежские соглашения. Проект этих соглашений написан рукой Сергея Шахрая. Конечно, сейчас неконструктивен спор о денонсации этих соглашений, они стали свершившимся фактом. Но я не думаю, что какой-нибудь гражданин России может гордиться развалом Советского Союза» — и был в итоге исключен из фракции.

Между номенклатурным центром и крайне умеренной оппозицией колебалось и движение «Женщины России» (8% в 1993-м, 4,6% в 1995-м). Несмотря на «узкопрофильное» название, оно, конечно, не замыкалось только на женской проблематике.

Например, в апреле 1995-го фракция ЖР выпустила заявление, в котором выразила обеспокоенность развитием событий вокруг Крыма и несогласие «с односторонней оценкой, которую высказывают представители официальных властей Украины».

Правительству было предложено: «сделать политику в отношениях с Украиной гласной, а переговорный процесс — открытым для широкого взаимодействия с депутатским корпусом», «приостановить подготовку встречи на высшем уровне для подписания Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи с Украиной до урегулирования в ходе российско-украинских переговоров вопросов о статусе Севастополя и Черноморского флота».

Фракция поддержала позицию депутатов ГД, согласно которой «экономические интересы Украины не должны довлеть над политическими интересами России, переговорный процесс должен носить гармоничный, сбалансированный, взаимовыгодный характер».

В парламент нового созыва попали всего четыре участника забега — по одному из каждого упомянутых выше сегментов (ЛДПР, КПРФ, НДР) и либеральное (социал-либеральное) ; при этом всего в 0,5-1,3% от заветного проходного балла остановилась аж полудюжина партий и блоков.

За счет коммунистов и союзных им депутатских групп («Народовластия» и аграриев) Дума получилась с левым «почти большинством». Но именно «почти», поэтому следующие четыре года имело место чередование ситуативных коалиций: «социальной» (левые + «Яблоко»), «державной» (левые + ЛДПР), номенклатурно-проправительственной(левые + НДР и та же ЛДПР).

К сожалению, даже «державное» большинство не так уж много сделало для реальной интеграции и помощи зарубежным соотечественникам. Не только потому что от нижней палаты парламента мало что зависело — да, мало, но все же зависело.

Темы Крыма, Украины, СНГ и русских в СНГ были прекрасным удобрением предвыборных полей, да и между электоральными волеизъявлениями они приносили пользу. Однако стремительно нараставшая «системность» и миролюбивость парламентских партий, включая КПРФ, заставляла их сбавлять обороты всякий раз, когда речь шла о чем-то большем, нежели декларации.

В результате, когда парламентские, но более радикальные союзники коммунистов типа Бабурина пытались торпедировать «Большой договор» с Украиной или «несогласованно» выразить недоверие правительству, их обвиняли в ненужной революционности и раскачивании лодки. Список причин, почему кажущийся русско-интеграционный консенсус так и не перерос в масштабные реальные дела, этим не ограничивается. Но эта причина — одна из важных.

И все же нельзя забывать о таких делах второго думского созыва, как отказ одобрять самоубийственный договор СНВ-2 и пребывание на переднем краю борьба за противодействие расширению (да и у официальной государственной дипломатии второй половины девяностых хватало положительных черт и определенных достижений, порой превосходивших нынешние результаты).

А благодаря очередному ситуативному «державному» большинству в марте 1996-го было принято постановление о денонсации Беловежских соглашений, наделавшее много шума в РФ, СНГ и едва не приведшее к отмене президентских выборов. Но это уже совсем другая история.