Двадцатый век был столетием диктаторов 

Двадцатый век был столетием диктаторов
Фото: Деловая газета "Взгляд"
20 сентября 1979 года был свергнут один из самых наглых и необычных диктаторов мира — Жан Бедель Бокасса. В каком-то смысле он был «выкрученным на максималку» естественным порождением своего века.
XX век начался с крушения монархий — и это приводило к образованию далеко не только демократий. Но даже среди диктатур были страны, творившееся в которых безобразие было значительно выше нормы. Поговорим о «тройке лидеров».
Самый нелепый император
Бокасса, будущий диктатор и император одновременной империи, начинал, как солдат Французского иностранного легиона. Он поучаствовал в высадке Союзников в Европе в 1944-м — только не в , а на юге . Потом бился с немцами на , а затем с вьетнамскими коммунистами во Французском Индокитае.
В начале 60-х наш герой вернулся в родную Африку — территория, где он родился, перестала быть колонией, и превратилась в Центральноафриканскую республику. Перспективы у капитана Бокассы явно имелись — президентом молодой страны был его двоюродный брат. Но назначенный на пост начальника Бокасса избытком благодарности явно не страдал. И сверг своего родственника в 1966 году. Правда, убивать поверженного брата наш герой не решился, и ограничился домашним арестом. А после этого Бокасса и вовсе назначил свергнутого родственника советником. Как, впрочем, покажут дальнейшие события — зря.
А пока что Бокасса ни в чем себе не отказывал. Он жестоко расправлялся с политическими соперниками — чем мало бы выделялся среди других африканских диктаторов, если бы не одно «но». А именно, настойчиво циркулирующие слухи о каннибализме — особенно сильно эту тему любили на заочном суде над Бокассой после его свержения. Свидетели на процессе говорили, что Бокасса получал отдельное удовольствие от кормления человечиной гостей — так, что те даже не подозревали, что едят. И, как говорят, успел накормить этим особым блюдом даже французского президента.
Жил Бокасса на широкую ногу — у него был гарем из полутора десятка наложниц, от которых, в свою очередь, родилось полсотни детей. В декабре 1977-го состоялась коронация, где Бокассу провозгласили императором. На праздник потратили бешеные деньги — треть годового бюджета страны. Они пошли на изысканный европейский алкоголь, лимузины, роскошные одежды и усыпанную драгоценностями корону.
Бокасса, конечно, успел всех достать своей жестокостью и любовью к неадекватным тратам, но прокололся он вовсе не на этом. Главная ошибка была в том, что новоиспеченный император пытался шантажировать свою «крышу» — Францию, в попытке выторговать условия взаимодействия получше. А так как страна Бокассы поставляла французам стратегически важный уран, терпения последних надолго не хватило. И те свергли дутого императора, использовав для этого раннее свергнутого Бокассой двоюродного брата. Такой вот круговорот переворотов в Центральной Африке.
Черепа против мотыг
Если в Африке отличительной чертой диктаторов было людоедство и стремление нелепо копировать «белого человека», то Азия шла своим путем. Тут уже имелись хорошо организованные тысячелетние общества со своей культурой. Азиатские диктатуры носили свое особое лицо — высочайшая степень коллективизма и смесь комплекса неполноценности перед захватившими регион европейцами пополам со стремлением любой ценой «выбиться в люди» и стать не хуже. Одной из самых несчастных постколониальных азиатских стран была Камбоджа. Слабый, но хитрый король, всеохватывающая бедность, сильное иностранное влияние, и десятилетия воюющий с интервентами и сам с собой Вьетнам на границе.
В этих условиях и формировались «красные кхмеры» — группировка социалистически настроенных камбоджийских радикалов. Они не хотели мировых революций и дружбы народов. Основной идеей было создание в нищей, аграрной Камбодже сильной индустрии — любой ценой и без оглядок на любые обстоятельства. Зачем? Чтобы не зависеть от ненавистных иностранцев. Возглавлял эту группу человек по имени Салот Сар, но в историю он вошел под куда более звучным именем  — сокращение от французского «политика возможного». Именно он и направлял все процессы — как только в партии появлялись несогласные, они куда-то таинственно пропадали.
«Красные кхмеры» победили в долгой партизанской войне в апреле 1975 года. Они овладели Пномпенем — столицей старой Камбоджи. И первым делом выселили из нее почти все население, развезя его трудовым лагерям в сельской местности. Это был жестокий, но политически понятный ход. Опирающиеся на бедных крестьян, «Красные кхмеры» обоснованно боялись заговора городских, которые могли воспользоваться шатающейся ситуацией так же, как и они сами. Поэтому держать «интеллигентов и буржуев» в одном месте полпотовцы не стали.
Идеей Пол Пота была своеобразная индустриализация Камбоджи — он мечтал превратить страну в одну большую децентрализованную текстильную фабрику на базе деревень. Но для этого надо было купить станки и прочее оборудование. Получить деньги можно было только одни способом — продать за границу продукты сельскохозяйственного труда. На это и работала деревня, превратившаяся в один большой трудовой лагерь с согнанными туда городскими. Но индустриализация с треском провалилась — расчеты производились на основе «идеального сценария», в котором всерьез учитывался, например, «революционный энтузиазм». А вот заплатить страшную цену пришлось — из-за плохого планирования люди массово умирали в трудовых лагерях. К тому же, режим жестко и без сантиментов расправлялся с любыми несогласными. Полпотовцы даже не тратили на них пули — обреченных на казнь просто забивали насмерть мотыгами по голове. Всего во время правления «красных кхмеров» погибло от 1 до 3 миллионов человек — из 7,5-миллионного населения.
В итоге Пол Пота подвела попытка прикрыть свои неудачи, развязав «маленькую победоносную войну» с Вьетнамом. Но вьетнамцы, уже победившие французов и американцев, легко справились с «красными кхмерами». Проиграв большую войну, те ушли в джунгли и партизанили аж до 90-х годов — вплоть до смерти Пол Пота.
Как превратить ирреденту в цирк
Людоедство и массовые смерти сделали наш «диктаторский калейдоскоп» совсем мрачным. Поэтому разбавим его скорее необычной, чем жестокой историей Габриэле д'Аннунцио, диктатора Фиуме. Этот ловелас, поэт и любитель острых ощущений был многим похож на итальянских футуристов, которые, в пику всем «нормальным людям», умудрялись восхищаться кошмаром своего времени — Первой мировой войной. Причем находясь не где-то в тылу, а в самой гуще многочисленных сражений.
Д’Аннунцио был, как и многие итальянцы, возмущен тем, что Италия почти не получила вожделенных и обещанных ей союзниками территорий — несмотря на то, что входила в число стран-победительниц Первой мировой. И, недолго думая, собрал единомышленников и двинулся на портовой город Фиуме. На мирном конгрессе его собирались включить в состав новообразованного Королевства Сербов, Хорватов и Словенцев (то есть, в будущую Югославию). Захват Фиуме особых технических проблем не представил. Овладевший городом Д’Аннунцио и не собирался долго править — он хотел сподвигнуть Италию на самозахват заселенного, по большей части, итальянцами, города. И поэтому вместо типичного для единоличных властителей расстрела несогласных и возведения себе шикарных дворцов, занялся нетипичными для диктатора делами.
Например, он повелел раздавать на улицах кокаин. Писал конституцию в стихах, где гражданам гарантировалась исключительно важная вещь — обязательное музыкальное образование. Легализовывал морское и воздушное пиратство. Захватывал военные корабли, не предпринимая никаких усилий — Италия посылала морем воинские контингенты, чтобы утихомирить д’Аннунцио, но его эскапада с захватом города наделила новоявленного диктатора такой популярностью, что все тут же переходили на его сторону. Тогда в Риме решили схитрить — они просто задвинули фиумскую проблему под сукно. Ждать потребовалось чуть меньше года — к этому времени пассионарные запалы сторонников д’Аннунцио иссякли, и войска перестали переходить на сторону авантюриста. И в итоге армия все-таки добралась до Фиуме. Но не чтобы захватить город уже «официально», а чтобы вышвырнуть оттуда дорвавшегося до власти поэта — на Рим давили со всех сторон, чтобы добиться исполнения подписанных договоров.
Сопротивляться было бесполезно — д’Аннунцио это отлично понимал. И он не стал упираться, быстро сторговавшись с войсками — он и его люди без проблем выходят из города, и за это не будут преследуемы властями на родине. Так и решили — и самый безобидный диктатор XX века сдался. Ему, кстати, и правда ничего не было — он спокойно прожил на собственной вилле аж до 1938 года.
Видео дня. Егор Крид перестал скрывать свою возлюбленную
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео