В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

«Одичалый писатель» - молодой автор Власов о молодом авторе Козыреве

Я вам расскажу кто-то такой молодой омский поэт и прозаик . Для коллег-писателей он, прежде всего, редактор двух литературных альманахов: «Менестрель» и «Точка зрения». Высокий парень лет тридцати, был школьным библиотекарем, а теперь учитель иностранного языка с огромной учебной нагрузкой – почти как я. Он думает о творчестве, говорит о нём, живёт и дышит им, собирая соратников по перу на мероприятиях. Поздравляя, сообщая этим милым людям важную для их самооценки информацию.

«Одичалый писатель» - молодой автор Власов о молодом авторе Козыреве
Фото: Новый ОмскНовый Омск

Презентует ли Андрей Козырев свою книгу или чужую, журнал ли демонстрирует, но поражаешься, насколько сильна мечта этого человека стать писателем и крепкой оригинальной личностью – как омский советский писатель в своё время или поэт Тимофей Белозёров. Признаться, мне не хватает его энергии, когда нужно появиться в нескольких местах города за день – Козырев же, чудится, может выступать в нескольких населённых пунктах одновременно. Я боюсь ему звонить или писать – он выдаёт столько информации, столько соображений, касающихся жизни и писательства в городах страны. Он сравнит, как живут-творят писатели в и в Таре, в и в . Он расскажет, о чём думал поэт Алёхин, закрывая свой лучший журнал поэзии «Арион», поделится интимными мыслями, словно из головы Галины Рымбу, известной молодой поэтессы из .

Видео дня

Андрей Козырев, омский культурный деятель и копилка мыслей, коллекционер творческих людей, которых неустанно печатает и обещает привести к почёту и славе. Своих писателей парень обещает выдвинуть на большие литературные премии от журнала, открыть дорогу к выступлениям для серьёзных аудиторий, с меценатами и заинтересованными читателями-фанатами. Нет в городе на слиянии и Иртыша писателя или графомана, который бы не знал Козырева и не пожал бы ему руку, не опубликовался бы в его оригинальных изданиях, чьи редколлегии буквально переполнены членами СПР и СРП.

Андрей Козырев пожелает вам здоровья, пригласит на чашечку чая, приободрит и улыбнётся. Поглядев на вашу прозу или поэзию, он расскажет их перспективы: годны эти труды для толстого журнала или только сойдут для местечкового. А может – не стоит их и на своей странице «Вконтакте» размещать. Андрюха Козырев – член московского писательского союза, знаком со многими известными редакторами и писателями. Завсегдатай литературных жюри и других конкурсов, связанных с искусством и наукой.

Андрей Козырев набегается по городу иногда так, что не успевает сменить гардероб. Воцаряется за ним прогорклый запах, не сбивающийся и послеобеденным его лосьоном-одеколоном. Продолжая решать свои и чужие литературные проблемы-задачи, парень не замечает собственного душка. Пропадая, кружась в делах, стимулирующих КПД , Андрюха превращается в зловонного, но по-прежнему доброго тролля, Шрека.

Издалека в своём сером двубортном пиджаке похож этот деятель на великана, приобщающегося к цивилизации. Он широкоплечий, чуть сутулый, в очках, тёмноглазый, брюнет. Волосы просалены от скорости и ритма жизни, а голос низкий, немного подсевший. Никто не слышал, чтобы Козырев кричал. Никто не видел, чтобы он подрался и бродил в нетрезвом виде. Он – трезвенник от природы, целеустремлённый и генетически сильный человек, имеет схожесть с Фредди Крюгером из-за длины ногтей на пальцах, но это излишки моды, он грамотно это объяснит.

Андрей Козырев – один из тех идейных омичей и писателей, о которых его доброхотам (один из них я) выходит написать без черновика. Смотришь на Козырева и читаешь работы Козырева – они похожи точно две капли воды, этот человек предстаёт во всей красе и ничего додумывать не приходится. Маловато таких людей, особенно среди омских писателей. А среди российских – и того меньше.

– Я сразу облекаю в словесную плоть костяк мыслей, своих или же заимствованных, услышанных от другого, когда описываю Андрея Козырева в действии, этого благостного человека, – делится со мной омский журналист Дмитрий Карин. Дима пишет прозу, но никому её не показывает, боясь опозориться и затаить злобу на собеседника.

Про некоторых матёрых омских писателей можно сказать словами из романа «Тропик Рака»:

«– Он вечно расхаживал тяжело, выпятив живот, обтянутый жилетом, как будто прятал под ним винный бочонок».

Андрей Козырев – прямой как столб, статный молодец-богатырь, с темноватой и лоснящейся от грязи кожей. Чёрными точками рассыпаны на его щеках угри – он борется с ними дешёвым лосьоном, потому что на более дорогие средства денег у парня не хватает. Он тратит их на издательства своих проектов и чужих – чтобы вписали в благодарностях и не забывали родимого товарища.

Читая стихи или прозу великана-Козырева, думаешь о том, что он испытывает потребность вычистить выгребные ямы миллионов душ, приобщить их к прекрасному, наполнив золотом, драгоценностями, синевой небосвода. Общаясь с вами, парень никогда не изображает наследного принца. Не высокомерен Андрюха ни с кем, ни разу ни о ком не произнёс дурного. Передаст сообщение коллег по союзу писателей и – всё на этом. Приукрасит в лучшую сторону, конечно. Не смеётся парень над бедными или психически-больными, протягивает руку помощи – готов помочь обратиться в реабилитационный центр. Слышишь его добрые речи и думаешь: наверняка он молится за болящих и страждущих, видя их возле православного храма. Наверняка и сам он постоянно ходит в храм и общается с батюшками. Пустобрёхи и проходимцы, болтуны и спесивые – не попутчики Андрею на дороге. Он голосует за солнце и чистоту в культуре, за качество в литературе и приличие в искусстве. А согласитесь: это спорный ведь момент – качество в искусстве?! Но Андрей не спорит, он знает, как правильно и как лучше для своего читателя и зрителя.

– Спорить, – говорит Андрей, – это всё равно, что слушать гудение москита в ночи, лучше не отвечать тогда уж и через время прислушаться к приятному шуму набегающих волн на берег. То есть собеседник на вас не обидится!

Да, друг и писатель Козырев с вами беседует, а вы чувствуете лишь его оболочку. Он слишком долгое проводит время на основной работе, споря, наверное, со школьниками – по-другому порой не получается – что писатель в нём потом раздвигает перегородки сознания и уходит в мир грёз. Выражается он порой образно, если нет смысла объяснять очевидность. Он был в гостях у престарелого писателя – у Юрия Виськина, затем у другого, графомана пока что, но помоложе – у Дмитрия Соснова, скажем. У первого и второго – одни и те же желания. Оба мечтают о богеме и тешат нутро рюмкой водки или кружкой пива, хотят написать прекрасную вещь, чтобы удивить народ или удовлетворить в себе писателя. А Козырев их комментирует с иронией:

– Встаёт в духоте предвечерья их мятежный дух, как громадный и тупой динозавр, ему нужно что-то, но инстинкт ведь не мозг, думать не позволяет. Вот и приходится им ежедневно отряхивать рододендроны, дрожать своим объёмом и не более того!

О писателях, молодых или не очень, Андрюха мне рассказывает вечером – мы сидим с ним в «будке» вьетнамской кухни. Я смотрю в окно и действительно замечаю, как в малиново-прозрачном мареве Омска дрожат объёмы низеньких «каменных коробок»: несколько киосков и крохотная станция технического обслуживания у автобусной остановки, где почти никого нет. Накалившиеся за день зданьица отдают тепло, а мне кажется, что это притаившиеся писатели, которые ожидают звонка или электронного письма из мощной редакции. Публикациями, типа выхлопами или короткими сигналами с пыльной дороги, их не удивишь, так они теряют терпение и потихоньку начинают тлеть и разлагаться духовно.

Андрей Козырев показал что-то нетленное Петру Алёшкину, генеральному директору журнала «Наша молодёжь», известному столичному писателю. Пётр Фёдорович может напечатать его работы на портале и в глянце, подчас выслать несколько номеров. Алёшкин – честный человек, не даёт пустых обещаний и словами не пылит, как многие знакомые «пеньки» – исписавшиеся и когда-то матёрые авторы. Он считает, что некоторые молодые омские прозаики пишут талантливее, нежели , или – этим троим уже не достаёт художественности до нового поколения.

Как бы выразиться по-Козыревски, проза некоторых авторов становится не очагом, около которого можно согреться, не источником-подарком, открытом и сделанном от чистого сердца.

– Писатель в Юрии Виськине ослаб, Вить, потерял веру в себя и творческую ценность! – объясняет Андрей, переживая. – Последний раз он смотрел на меня мокрыми от слёз глазами! Я ему сказал, что он рабочий человек, а рабочие не сдаются, а восстают, если условия труда им не нравятся. Он воспрянет и напишет лучшее своё произведение, а то у него возраст и лишние сантименты!

Андрей Козырев приходит к тем, у кого случается обострение на разном фоне. Он снимет боль душевным разговором. Тихо плачешь, потому что отказали в публикации, но позвонишь Козыреву – напечатает вас у себя, в красивых альманахах. Собираешься носиться с дубиной за жюри литературного семинара, потому что завернули ваши работы – Козырев тут как тут и даёт иную оценку. Психика не выдерживает сплетен и лишней суетливости вокруг – он помогает разделить-разбавить вредную атмосферу, принесёт шоколадку или что покрепче. К старым женщинам парень идёт с коробкой конфет, а к старым писателям берёт водку или вино, закуски достаточно у тех и других.

Мы не часто общаемся с Андреем Козыревым в спокойной обстановке – за шашлыком или чашкой кофе – мы оба учителя и нагрузка у нас большая. Таким образом, мы видимся после литературных мероприятий и нам есть что рассказать. Разговоры одни у нас – о писателях и творчестве. Я не помню, чтобы Андрей затрагивал какую-то другую тему, если она не касалась бы культуры или искусства. А мне не слишком интересна чья-то личная жизнь.

В один прохладный уже, сентябрьский, но тихий субботний день звонит мне Андрей и предлагает написать в соавторстве роман о молодом и дерзком писателе, которому трудно достаётся хлеб насущный, зато греет вдохновение и небольшой успех его творчества. Я еду в автобусе – по пустому городу в это раннее время. Слушаю Андрюху Козырева как радио – он может долго говорить, не жалея средств на мобильном телефоне. Гляжу в окно и словно вижу человека отдалённо напоминающего молодого и устремлённого писателя. Он растрёпан и вроде одет не по погоде, но подкупает его независимость. Парень в очках гордо держит подбородок и расслаблен, крутит головой по сторонам, рассматривая симпатичных девушек на остановке. Не ёжится он от холода, как некоторые рядом люди, замотанные и окутанные, похоже, тёплого салона ждут не дождутся. Не курит он как парочка внутри остановки, а скорее всего, занимается спортом – заметно у него крепкое телосложение, он ведь одет легче всех, напомню, а фигура сразу бросается в глаза. В одной руке у парня светло-коричневый портфель и синий пакет, наверное, с едой, а вторая рука свободна, он ей боксирует воздух время от времени. Энергии в нём через край, ребята-читатели.

Автобус останавливается. Парень вальяжно заходит, шарит в кармане в поисках кошелька. На Андрея Козырева этот пассажир не похож – не вышел рослостью-статью. И на Петра Алёшкина не смахивает – глаза чересчур голубые, а волосы, оказывается, мелированные. На редактора «Литературной России» Вячеслава Огрызко не похож – подбородок слишком острый и в нескольких местах порезанный от неосторожного бритья. И ещё – пахнет от него перегаром. Он стоит около меня, держась за поручень и раскачиваясь в такт хода автобуса, и ждёт, когда к нему подойдёт кондуктор. Парень шевелит губами и не перестаёт вертеть головой. Какой же он замученный здесь писатель? Совсем не лихой ниндзя Татсумару – из моей повести «Красный лотос».

– Ты меня слушаешь, Витя? – вдруг повышает голос Андрей. Ответ ему нужен прямо сейчас, иначе он предложит мысль другому писателю, необязательно молодому как я, но тоже перспективному. Не Березовскому, не Трутневу, не Трегубову – они не очень молоды для этого дела – но Дмитрию Соснову или Ивану Тарану, например.

Я раздражаюсь и отвечаю, мол, некогда мне и пора выходить, настраиваться на рабочий лад. Андрюха обижается, наверное.

По дороге в школу я обдумываю предложение творческого товарища и редактора-Андрюхи. Правда было бы здорово написать роман о писателе (необязательно молодом), которому тяжело даётся физическая работа, потому что он врождённый романтик, а творческие искания – и того сложнее, поскольку денег у него маловато на путешествия и новые эмоции. Одичать нужно для этой работы, испытать невзгоды и лишения, как испытывал , или .

Все материалы о писателях, учителях и священниках смотрите здесь.