Ещё

Гибель мечты: Образы будущего до и после Великой Отечественной войны 

Гибель мечты: Образы будущего до и после Великой Отечественной войны
Фото: Инвест-Форсайт
Семьдесят пять лет назад завершилась война, которая стала страшным испытанием для народов Советского Союза. Хотя они вышли из неё победителями, неисчислимые жертвы и разрушения отбросили экономику огромной страны на десятилетия в прошлое. Многое необходимо было восстанавливать практически с нуля. При этом накалялась международная обстановка, формировалось новое глобальное военно-политическое противостояние. Советским лидерам стало не до построения коммунизма, что сразу сказалось на утопической футурологии, процветавшей в СССР перед войной.
23 августа 1942 года. Сталинград после массированного налёта гитлеровской авиации
Благоустроенный мир Основоположники марксизма избегали обсуждать детали жизни будущего коммунистического общества. Известны, впрочем, ранние «Эльберфельдские речи» (1845) , в которых он, ссылаясь на фабриканта-социалиста , сообщал:
«Вместо теперешних городов и сёл с их обособленными, мешающими друг другу домами, сооружать большие дворцы, каждый на площади, имеющей приблизительно 1650 футов в длину и столько же в ширину и включающей большой сад; в таком дворце смогут с удобством разместиться от двух до трёх тысяч человек».
Иллюстрация к утопическому роману Николая Муханова «Пылающие бездны» на обложках журнала «Мир приключений» (1924 год)
Далее Энгельс перечислял преимущества жизни в «больших дворцах»: отказ от лишних подсобных помещений, возможность организации центрального парового отопления и дешёвого газового освещения, сокращение затрат времени работников за счёт предприятий общественного питания и коллективного ведения домохозяйства.
Никаких иных подробностей в многочисленных трудах видных теоретиков коммунизма второй половины XIX-го и начала XX-го веков вы не найдёте: в то время их больше интересовали вопросы подготовки революции. Пробел взялись заполнить литераторы, но и они в конечном счёте отталкивались от известных социалистических утопий, в которых раз за разом воспроизводился один и тот же шаблон: дворцы, сады и общее хозяйство.
Многие действительно верили, что для благоустройства граждан при коммунизме достаточно построить кондоминиумы с газовым (позднее — электрическим) освещением.
Переход от теории к практике, состоявшийся после социалистической революции в , востребовал появления более конкретных футурологических образцов, на которые следовало ориентироваться при планировании и пропаганде.
Публиковавшиеся в 1920-е годы фантастические романы о коммунарах отдалённого будущего, живущих вечно и меняющих движение планет, не могли служить для этих целей, поскольку не соответствовали реалиям страны, разорённой гражданской войной. Мировоззренческую пропасть между воображаемой утопией дальнего предела (эвпсихией) и коммунистическими преобразованиями ближнего прицела (эвхронией) достаточно зримо показал в рассказе «Голубые города» (1925).
Иллюстрация к утопическому роману Николая Муханова «Пылающие бездны» на обложках журнала «Мир приключений» (1924 год)
Формирование деятельного подхода к строительству комфортного мира с учётом пределов возможного стало насущной задачей советских фантастов и футурологов того времени. Проще говоря, они вынужденно спустились с небес на землю, чтобы адаптировать коммунистические идеалы к современности. Разумеется, в таком подходе немедленно проявился утилитаризм, когда даже космическая экспансия — мощное сюжетообразующее направление при проектировании будущего — нуждалась в дополнительном обосновании как деятельность, которая не противоречит ближайшим целям построения коммунизма.
Хотя «мелкотемье» сделалось этапным признаком советских утопических реконструкций 1930-х годов, к концу десятилетия комплексный образ будущего в общих чертах сложился. И он, конечно же, был куда более развитым и передовым, чем варианты, основывавшиеся на псевдоурбанистических фантазиях Роберта Оуэна и его продолжателей.
Пространство утопии
Футурология предвоенного времени (как, впрочем, и сегодня) была рассыпана по периодике. К примеру, в популярном журнале «Техника — молодёжи» появилась постоянная рубрика «Окно в будущее».
Наружная обложка футурологического номера журнала «Техника — молодёжи» (1939 год)
С учётом специфики издания в ней публиковались очерки о различных изобретениях и технических нововведениях, которые способны значительно повлиять на быт коммунистического общества, обеспечив предпосылки к автоматизации труда и товарному изобилию, повысив транспортную связность и урожайность, использовав новые источники энергии и залежи полезных ископаемых.
Названия очерков говорят сами за себя: «Советский электроход», «Полярный шар», «Летающий автомобиль», «Шоссе-конвейер», «В экспрессе будущего», «Ледовая магистраль», «Магнитная стена», «Реактивный стратопланер» и т.п.
Время от времени в журнале появлялись и подборки очерков, призванные предоставить читателям разностороннюю футурологическую панораму. Скажем, в 1936 году была опубликована подборка под названием «Наука и техника нашего завтра», а в 1938 году — подборка «Наши мечты».
Наибольший интерес представляет публикация в выпуске №3 за 1939 год обширной реконструкции «1942 год», которая основывалась на январском докладе , занимавшего в то время должность председателя Совнаркома СССР и должна была проиллюстрировать грядущие достижения. Во вступительной заметке говорилось:
«Вся страна читает и обсуждает тезисы тов. Молотова — боевую программу завершения строительства бесклассового социалистического общества и постепенного перехода от социализма к коммунизму. Грандиозны и величественны задачи третьей сталинской пятилетки! Дальнейший значительный рост технического вооружения всех отраслей народного хозяйства, всемерное развитие машиностроения, химии и всей тяжелой промышленности, решительное улучшение организации и технологии производства с широким внедрением новейших изобретений и достижений науки — всё это дает Советскому Союзу возможность поставить и в ближайший период времени осуществить решение основной экономической задачи: «Догнать и перегнать также в экономическом отношении наиболее развитые капиталистические страны Европы и Соединенные штаты Америки» (из тезисов доклада тов. В. Молотова на XVIII съезде ВКП (б). 1942 год! Последний год третьей сталинской пятилетки! Кто из нас не испытывает радостного и волнующего чувства, когда пытается представить себе наше завтра, зафиксированное в сжатых и ясных словах тезисов тов. Молотова. Трудно даже охватить это замечательное завтра одним взглядом — так оно грандиозно, разнообразно, многогранно!»
Внутренняя обложка футурологического номера журнала «Техника — молодёжи» (1939 год)
Каждый из очерков, описывающих «реалии» 1942 года, начинался с эпиграфа — цитаты из доклада. Например, Молотов заявил о необходимости строительства «второго Баку» — мощного нефтедобывающего района между Волгой и Уралом.
Ей соответствует очерк, содержащий вымышленную стенограмму выступления секретаря Куйбышевского областного комитета партии, который благодарит «стахановцев-нефтяников Востока» за успешное выполнение «задания съезда». Далее Молотов призвал улучшать инфраструктуру авиатранспорта. В качестве иллюстрации приводятся записки пассажира, который совершил воздушное путешествие в комфортабельном всепогодном лайнере, способном взлетать и благополучно приземляться даже в густом тумане. Интересная деталь: пассажиры могут следить за движением своего авиалайнера на специальном дисплее, размещённом в салоне. В следующем очерке рассказывается о реализации инициативы Молотова по изменению структуры электрогенерации в пользу компактных энергетических блоков на основе комбинированного газопарового цикла. И т.п.
Когда читаешь эти очерки, сравнивая их содержание с настоящей отечественной историей, то приходишь к выводу, что большинство прогнозов, сделанных в 1939 году, стали реальностью только в XXI веке.
Вероятно, распоряжения и пожелания Молотова не могли быть выполнены в полном объёме и в то время — до конца третьей пятилетки, а очерки из «Техники — молодёжи» так и остались бы элементами ранней советской утопии. Однако теперь мы не можем быть в этом абсолютно уверены, потому что воплощению грандиозных планов помешала война.
Изображения будущей Москвы на послевоенных обложках журнала «Техника — молодёжи»
Дворец коммунизма
Своего рода центральным символом довоенной футурологии стал помпезный Дворец Советов, строительство которого после завершения работ над фундаментом на месте взорванного храма началось в 1939 году.
Он должен был стать архитектурной доминантой столицы всемирного коммунистического государства. Поскольку окончательный вид проекта со стометровой статуей Владимира Ленина, венчающей огромное здание, был определён в 1935 году, а завершить строительство предполагали до конца третьей пятилетки (т.е. всё в том же 1942 году), то редкая реконструкция будущего СССР обходилась без упоминаний Дворца, готовый образ которого зримо соединял фантазии ранних марксистов с практикой сталинской модернизации.
Самый известный советский писатель-фантаст того времени с нескрываемым восторгом описывал проект в газете «Большевистское слово» (№131 от 19 ноября 1940 года):
«Дворец Советов будет величайшим сооружением в мире. Его высота превзойдет высоту самых больших небоскребов и на сто метров превысит высоту Эйфелевой башни, долгое время считавшейся высочайшим сооружением. В большом зале Дворца смогут одновременно разместиться 20.000 человек, в малом — 5.575. Всего же Дворец Советов одновременно может вместить до 30.000 человек. Огромный зал может быть превращён в сцену, на которой будут показывать театральные постановки, парады, грандиозные массовые зрелища. Это здание рассчитано на века, как памятник великой исторической эпохи — эпохи коммунизма».
Изображения будущей Москвы на послевоенных обложках журнала «Техника — молодёжи»
Начало Великой Отечественной войны остановило строительство Дворца Советов: люди и ресурсы были нужны фронту. В сентябре 1941 года начали разбирать металлические конструкции: они пошли на противотанковые «ежи». Затем был демонтирован начатый каркас здания — из него делали железнодорожные мосты и путепроводы.
В начальный период войны всякая футурология сводилась к знаменитой молотовской фразе: «Враг будет разбит, победа будет за нами!» — однако в 1944 году процесс проектирования будущего в СССР возобновился с учётом изменившихся условий. Среди прочего пересмотру подвергся проект Дворца Советов: при сохранении общей композиции его масштабы были заметно сокращены, например общую высоту уменьшили с 415 м до 270 м.
Интересно сравнить футурологический выпуск журнала «Техника — молодёжи» 1939 года с аналогичным, выпущенным через десять лет, в 1949 году, и приуроченным к XI съезду ВЛКСМ.
Изображения будущей Москвы на послевоенных обложках журнала «Техника — молодёжи»
В новом обзоре снова можно найти рассказы о перспективах развития транспорта, энергетики, автоматизации, химизации, газификации и т.п., однако там больше нет важной детали: не указаны сроки реализации прогнозов.
Послевоенная футурология перестала оперировать конкретикой современности, перекладывая ответственность за построение коммунизма на отдалённых потомков. Эвхрония близкого преобразования мира вынуждено была заменена ритуальной эвпсихией, не обладающей сколько-нибудь значимым содержанием.
Ещё через десять лет, в конце 1950-х, когда советская фантастика отделится от футурологии и заживёт обычной жизнью одного из литературных жанров, прервётся и коллективное проектирование будущего — оно будет заменено программными решениями партийных съездов, принимаемыми единогласно.
Что касается Дворца Советов, то в его фундаменте построят зимний плавательный бассейн «Москва».
Видео дня. Гигантский удав выполз из жилой квартиры и теперь путешествует в районе Одинцово
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео