В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

Как сохранить монументальные шедевры советской мозаики в России

Почти 30 лет назад прекратил свое существование Советский Союз, но его культурное наследие по-прежнему окружает нас и с каждым годом приобретает всё большую ценность как артефакт великой и уникальной эпохи. Среди главных материальных свидетельств ушедшей советской цивилизации – сталинские высотки, гигантские памятники, мощные картины в жанре соцреализма, которые с каждым годом становятся только дороже на мировых аукционах.

Как сохранить монументальные шедевры советской мозаики в России
Фото: ПрофильПрофиль

Особняком в этом ряду смотрятся неповторимые шедевры советской мозаики, которая стала ярким проявлением отечественного модернизма и до сих пор встречается в самых неожиданных местах по всей территории бывшего СССР.

Видео дня

В последние годы именно мозаика стала модной не только у искусствоведов, но и среди обычных граждан, которые не только восхищаются огромными мозаичными панно на стенах, автобусных остановках и в вестибюлях зданий, но и поднимают в Сети дискуссии о сохранении этого уникального художественного наследия. Пользователи соцсетей сокрушаются о том, что в городах сейчас активно разрушают здания 1960–1970-х годов, на которых пока еще сохраняется та самая советская мозаика. Увы, далеко не все видят в ней историческую и культурную ценность, особенно если речь идет о провинции.

На монументальных мозаиках можно было увидеть самые неожиданные сюжеты – дети, врачи и даже примеры чистого абстракционизма

Снести «по-тихому»

Вместо бело-голубого мозаичного холла – бетонные стены и мешки строительного мусора. Такие фотографии в сентябре 2019 года публиковали активисты города Волжский . Там была демонтирована огромная мозаика 1977 года художника Черноскутова, которая украшала вестибюль местной больницы. Выпускник Ленинградского училища имени Мухиной, художник-монументалист, он более 30 лет прожил в Волжском и во многом определил внешний облик и, как теперь модно говорить, «айдентику» города – его панно украшают многие здания.

Одним из первых о происходящем в местной больнице в соцсетях написал , сотрудник Выставочного зала имени Черноскутова: «Панно «Люди в белых халатах» было выполнено в технике мозаики, площадью 102 кв. метра. Угроза над произведением нависла в мае 2019 года, когда благодаря неравнодушным работникам больницы стало известно о замысле снести панно «по-тихому».

По словам Александра, инициативная группа местных жителей отправила запрос в местный комитет охраны объектов культурного наследия. Панно так и не было включено в перечень выявленных объектов культурного наследия, даже несмотря на сделанные экспертные заключения, в которых подчеркивалась ценность работы из дорогостоящей смальты. Местные власти объяснили демонтаж тем, что в больнице идет капитальный ремонт и холл, в котором находилась мозаика, должен стать частью приемного покоя. Такие помещения в соответствии с санитарными нормами отделываются определенными материалами, в частности, поверхность стен должна быть гладкой. По последним данным, мешки со сбитой мозаикой просто исчезли.

Те же активисты написали заявление, и делом заинтересовалась . Об очередной возможной утрате в рассказывает художница Элеонора Жаренова – ученица Дейнеки. Вместе с мужем художником Владимиром Васильцовым они много лет работали вместе, создавали мозаичные и витражные панно. Их дочь Анастасия – еще один художник-мозаичист в этой семье. Сейчас под угрозой сохранности одна из ее первых работ, созданная в 1990 году в соавторстве с А. Коржевой для здания Государственного института русского языка имени А. С. Пушкина в Москве.

Фасад здания, видимо, хотят закрыть панелями, прямо в мозаику вбивают штыри, которые разрушат рисунок. Сама же Элеонора Александровна тем временем пытается выяснить, что произошло с ее 12 витражами, сделанными в 1986 году для окон магазина «Самоцветы» на Арбате, – после ремонта помещения они просто исчезли.

Печальная судьба монументальных произведений второй половины ХХ века – скорее правило, а не исключение. «Мозаики сложно ставить на охрану, потому что наши органы охраны памятников вообще с презрением относятся к советскому модернизму. И убедить поставить что-либо под охрану очень сложно», – отмечает историк архитектуры, сооснователь некоммерческой организации «Институт модернизма» .

Присвоить таким панно охранный статус иногда сложно и из-за формальностей, отмечает , редактор альбома по советской мозаике, который готовится к выходу в одном из немецких издательств. «Тут замкнутый круг: для постановки на учет в Департаменте культурного наследия требуются публикации в литературе, а нам для публикации требуется атрибуция, а в архив Москвы без специального разрешения просто не пускают! Очень надеемся, что наша книга поможет разрешить эту сложную ситуацию и мозаики Москвы получат должное внимание специалистов и реставраторов», – рассказывает Анна.

Сохранить нельзя потерять

Сегодня в соцсетях можно найти паблики, в которых люди делятся фотографиями зданий, украшенных мозаиками. Здесь не так часто встретишь профессионалов, большинство участников – «неравнодушные граждане». Такое ощущение, что пользователи не всегда понимают, что же делать с этим наследием. Интуитивно они чувствуют, что нужно фиксировать уходящую натуру. Но и искренне полюбить и прочувствовать эти творения хрущевских и брежневских времен до конца тоже пока не получается.

Александр Волжский / Vostock Photo

Фотограф из Иваново начал снимать мозаики на домах в 2016 году. В объектив Андрея попадают работы самого разного уровня. Одни – масштабные и профессионально сделанные, другие обескураживают своей наивностью и примитивом. «Это искусство исчезает на глазах: одни здания обшивают или оштукатуривают, другие просто ветшают от времени, а некоторые сносят, – делится он. – Но мне хотелось привлечь внимание к этому явлению, напомнить о том, что это произведения искусства».

Андрей ведет свой список всех работ, которые он находит в городе, обозначает координаты. По его замыслу, это должно стать основой для дальнейшей работы исследователей. Вслед за мозаиками, размещенными на фасадах, он планирует снимать интерьеры. Здесь, правда, есть сложность: далеко не везде можно беспрепятственно попасть внутрь.

В 2019 году одну из самых красивых и известных мозаик в Иваново закрыли фальшфасадом. Огромное панно из смальты «Искусство принадлежит народу» появилось на здании местной художественной школы в 1971 году. Это была выпускная работа студентов Суриковского института. За состоянием работы никто не следил, и в последние годы она стала рассыпаться. Теперь мозаику можно увидеть разве что на фотографиях. Ее дальнейшая судьба пока неизвестна.

В центре Тольятти на пустыре постепенно разрушается грандиозное панно «Радость труда» площадью 530 кв. метров. По размерам эта стела, украшенная мозаикой, приближается к небольшому дому. Художник , директор Третьяковки в 1980 е, создавал эту композицию в честь присвоения Волжскому автомобильному заводу (ВАЗу) имени СССР. Работы велись в течение четырех лет, на материалы тогда не скупились. В городе даже прозвали сооружение «золотым бруском» из-за его высокой стоимости.

Сегодня эта махина стоит на заброшенном пустыре. Рядом – здание тех же лет, что и панно, поверхность которого украшают разные сюжеты. Здесь можно увидеть и бойцов Красной армии, и сюжеты о ликвидации безграмотности и победе в Великой Отечественной войне, первого человека в космосе и, конечно, строительство Тольятти и ВАЗа. По оценкам общественников, утрачено около 1/8 дорогостоящей мозаики. К тому же внутри стела полая, и зачастую она становится местом ночлега бездомных. В 2015 году в городе появилась инициативная группа за восстановление «Радости труда».

Общественники пытаются добиться того, чтобы объект был признан памятником культурного наследия. Пока, к сожалению, огромная мозаика интересна лишь энтузиастам. Впрочем, в Сети можно найти самые разные снимки, сделанные около стелы. Например, одна местная пара молодоженов провела здесь даже свадебную фотосессию. Точно можно сказать, что такие фото будут оригинальными.

Без излишеств

В 1955 году Никита Хрущев провозгласил борьбу с архитектурными излишествами. Главными в строительстве становились индустриальные методы и типовое проектирование, что позволяло повышать темпы строительства и экономичность. На практике это означало, что большая часть зданий строилась в виде так называемых «коробок», и их как-то все же нужно было украшать.

«В эпоху модернизма мозаики выходят наружу – они начинают украшать крупные плоскости в городе, внешние стены, – говорит Ольга Казакова. – С одной стороны, здесь нельзя было обойтись без пропаганды. Но с другой – именно в хрущевскую эпоху монументальное искусство становится более раскрепощенным по сравнению с официальной станковой живописью.

Хрущев считал, что архитектура – это строительство, а не искусство. Соответственно живопись оставалась под идеологическим контролем, а архитектура попала под экономический контроль. Так что все эти мозаики и фрески стали меньше контролироваться с идеологической точки зрения».

Благодаря этому стали появляться мозаики в стиле абстракционизма. В качестве примера Ольга приводит мозаику на здании СЭВ (1963–1970) в Москве в конце Нового Арбата (тогда – Калининского проспекта). «В здании Совета экономической взаимопомощи довольно часто могли бывать иностранцы, и власти старались казаться более демократичными, нежели это было на самом деле: пытались показать, что абстрактное искусство у нас есть», – уверена искусствовед.

Создатели советских мозаичных панно совершенно по-новому раскрывали идеологические темы – свободный труд, творчество масс, научный прогресс, и это мало напоминало казенные агитплакаты

Максим Коротченко /

«В монументальном искусстве на всех этапах разрешали развитие формального языка, – отмечает искусствовед Ольга Холмогорова, сотрудник отдела архитектуры и интеграции искусств НИИ Академии художеств. Везде был соцреализм, а монументалисты занимались формализмом. Они были связаны с большими плоскостями, городским пространством, которое нельзя решить иначе. Поэтому это было разрешено, и были найдены образцы: Диего Ривера и Альфаро Сикейрос из Латинской Америки».

Чаще всего сюжеты мозаик так или иначе были привязаны к назначению построек. На фасадах московского Дворца пионеров (1958–1962) на Воробьевых горах мы видим школьников с галстуками у костра – и это здание, кстати, имеет статус памятника. «Редкий случай», – подчеркивает Ольга Казакова. Здание Второго меда на юго-западе столицы украшено колоссальным панно (1979) Леонида Полищука и . Изображения – «Спасение», «Исцеление», «Рождение» и «Надежда» – расположены на углах библиотеки. Кинотеатр «Октябрь» (1967) декорирован изображениями на темы Октябрьской революции.

Здание возводили к полувековому юбилею революции, над мозаикой работал целый коллектив авторов – Андронов, Васнецов, Эльконин и Сыркин. «Конец 1960 х годов – это время интереса к иконописи. И цвета мозаики на «Октябре» – коричневый с белым – отсылают нас к древнерусским фрескам», – уверена Ольга Казакова.

Чаще всего мозаики создавали на темы космоса, труда и отдыха, успехов и профессий. В любом случае это искусство было устремлено в будущее.

Отдельную «главу» составляют мозаики в курортных приморских городах, которые, кстати, несмотря на время, политические события или климат, порой сохранились по сей день. В небольших крымских и кавказских городах под лучами солнца яркие и порой нелепые мозаики смотрелись вполне органично: это могли быть не только здания санаториев и пансионатов, но и многочисленные фонтаны и даже скульптуры, украшавшие курортные парки.

«Если мы возьмем работы хорошего уровня, то увидим, что их делали прекрасные мастера. Да, они при этом делали и космонавтов, и счастливых матерей, и даже голову Ленина. Но среди них были Андрей Васнецов, Борис Тальберг, Виктор Эльконин – художники, работы которых сегодня находятся, например, в Третьяковской галерее», – подчеркивает Ольга Холмогорова.

Древняя техника

«Мозаика – очень подвижная и живописная техника», – делится художница Элеонора Жаренова. Одна из самых известных работ Жареновой и Васильцова – объемная «Лента Мёбиуса» (1976) на фасаде Центрального экономико-математического института в Москве. Художница говорит, что всегда любила мозаику за сочетание четкого рисунка и цвета. И за то, что сама техника не меняется столетиями: сегодня мозаики делают по такому же принципу, что и в древние времена.

Лев Носов / РИА Новости

В советские времена смальту для работ закупали на пуговичных заводах. «Они делали пуговицы из настоящего стекла, было много брака, и они варили нам смальту, – вспоминает Элеонора Александровна. – Был завод в Брянске, Ленинграде. Самая дорогая смальта была красная, так как при варке в нее добавляли ртуть». Материал приходил на комбинат декоративно-прикладного искусства в небольших пластинах, примерно 10 см на 20 см, толщиной 2–3 см. Дальше специальными молотками и с помощью даже дореволюционных машинок пластины кололи на небольшие кусочки.

Жаренова с мужем участвовали в создании произведения практически от и до. Сначала делали в одну десятую эскиз, который утверждал заказчик, потом художественный и архитектурный совет. После этого рисунок переносили на картон в натуральную величину.

«Все заранее предусмотреть нельзя, – поясняет Элеонора Александровна. – В эскизе и картоне мы, конечно, представляли, что и как будет. Но когда начинали работать на месте, выяснялось, что, например, нужно сделать более теплый или более холодный колорит. Это зависит от того, какая стена: северная или южная. К тому же если на мозаику будут смотреть с большого расстояния, то можно было укрупнять сам модуль, то есть размер камушка, а также увеличить напряженность цвета или рисунка».

На технические работы приглашали 2–3 человек с комбината, которые помогали месить раствор, колоть смальту и делать штукатурку под будущее панно. На один заказ могло уходить несколько месяцев. Например, над горельефами с мозаиками «Космос» и «Математика» на здании НИИ в Калуге в 1971-м художники трудились три летних месяца – площадь работы составила около 135 квадратных метров. Сегодня художница, как и ее дочь Анастасия, продолжает работать. Теперь главный заказчик мозаик – церковь, которая активно использует эту технику при строительстве храмов.

Искусство будущего?

В последние годы в городском пейзаже стали доминировать граффити. Эти рисунки, так же как зачастую и мозаики, располагают на стенах зданий. Можно сказать, что эта современная техника пришла на смену модернистским мозаикам, которые в нашем сознании сегодня очень тесно связаны с советской эпохой. Дмитрия Аске называют одним из ярких представителей нового поколения художников, которые начали работать в 2000 е. Он один из тех, кто активно осваивает улицы городов. Не так давно, например, его работы появились на торцах нового микрорайона подмосковного Одинцово.

Алексей Авдеечев / Vostock Photo

Дмитрий уверен, что общественные пространства по-прежнему являются «каналами коммуникации с людьми». «Что касается меня, то мне близки композиционные наработки художников монументалистов и плакатистов. Я имею в виду упрощение форм, часто используемую симметрию и такое построение элементов в произведениях, которое одинаково хорошо может считываться как в очень маленьком, так и в очень большом размере, – рассказывает художник. – Когда я начал анализировать истоки своего визуального языка, то понял, что советские мозаики, скульптуры и панно сильно повлияли на мое подсознание.

Например, я хорошо помню гигантскую скульптуру «Лента Мёбиуса», покрытую мозаикой, на здании ЦЭМИ в Москве. Там в 1990 е работал мой отец, и я проводил у него много времени за компьютером».

Специалисты уверены, что монументальному искусству модернизма нужно найти достойное место в культуре будущего. Но делать это нужно уже сегодня – ведь список утраченных работ увеличивается постоянно. Впрочем, в Москве есть удачные примеры, когда мозаики оказались «вписаны» в жизнь новых институций. И первым, что показательно, был музей современного искусства «Гараж», которому досталось здание бывшего ресторана «Времена года» в парке Горького. Мозаичное панно «Осень» было неотъемлемым компонентом внутреннего декора, и после реконструкции оно действительно обрело новую жизнь.

Один из последних обнадеживающих примеров – работа на здании бывшей типографии на Сущевском Валу, где сейчас идет строительство жилых домов. Недавно главный архитектор Москвы сообщил, что мозаика на одном из корпусов будет «умело вписана проектировщиками в образ будущего комплекса».

Мозаики, которые делались на зданиях в советские времена, были разного уровня и качества. Не нужно сохранять все подряд, уверена Ольга Холмогорова. «Нужно создавать какой-то экспертный совет или институцию, которая будет решать, что нужно сохранить, а что можно сбить, закрыть, перестроить. Понятие художественный совет – это хорошее понятие. Это искусство должно стать модным на государственном уровне», – подчеркивает эксперт. Совсем недавно так произошло с конструктивизмом. И теперь, по крайней мере, в Москве, в порядок привели многие здания, которые как бы заново обрели свое место в городском пейзаже. Теперь очередь за советским модернизмом.