Ещё

Архитектор Владимир Пичугин: «Владимир: городская среда минус историчность» 

Архитектор Владимир Пичугин: «Владимир: городская среда минус историчность»
Фото: ТВ-МИГ
Парадокс: древняя столица белокаменного зодчества может потерять в «белокаменности». Конечно, признанным архитектурным памятникам Владимира ничего не угрожает, но зданиям вне охраняемого статуса повезло меньше. Судьба каждого из них решается индивидуально. Ремонт — от текущего до капитальной реконструкции — в ведении управленцев; голоса экспертов же носят лишь рекомендательный характер. В историческом городе, облик которого создавался с 12-го века, менять вид даже одного здания нужно с оглядкой на окружающий контекст. Что может значить изменение одного фасада? Оно не навредит всему городу — «просто» внесет нотку дисбаланса в местный ансамбль и сминусует определенный исторический этап.
Постепенная убыль
Сейчас снова поднимается вопрос двухлетней давности: как должен выглядеть железнодорожный вокзал Владимира. Руководство вокзала в очередной раз продвигает проект фасада из алюминиевых панелей. Вокзал — один из крупных владимирских объектов, облицованных белым камнем. Кроме него в списке — Владимирский академический театр драмы, Областной дом культуры, «Валентина» и напротив него — административное здание по адресу Дворянская, 5. Еще одно владимирское здание из известняка — еще одни ворота города, находящийся рядом с железнодорожным вокзалом — владимирский автовокзал. Здесь камень закрашен краской. В этом списке было и здание на Октябрьском проспекте — первый из облицованных известняком объектов, которые потерял город. Известняк на его фасаде скрыт утеплителем и обшит металлом.
— Причем что интересно: здание хлебокомбината облицевали металлом, получилось отлично. Было здание плохое, получилось хорошее. Со зданием управления ФСБ эффект вышел обратным: было здание уникальным, превратилось в промышленное. И теперь не на что даже посмотреть, потому что там современные материалы, — отмечает Владимир Пичугин, заслуженный архитектор . — Не нужно думать, что известняк — не современный материал. Владимир ничем больше славиться не может, как только белым известняком. Мы теряем, теряем и теряем.. Ну ФСБ — они, может, и не спрашивали никого. А вокзал — это не здание за забором, это для людей. Вокзал уникален тем, что здесь есть владимирский материал — известняк.
Неверно выбранные технологии ремонта, попустительское отношение к «всё равно не архитектурным памятникам» нежелание утруждаться изучением вопроса приводят к тому, что город в течение десятков лет теряет свой особенный исторический облик. Сейчас на повестке судьба вокзала. Символично, что точкой преткновения стал именно вокзал — первое, что видят гости при знакомстве с Владимиром. Можно предположить, что любое решение, принятое в итоге относительно него, станет прецедентом: что перевесит сейчас, ценность историчности или стремление управленцев к замене традиционного «современным». Это точно не останется без внимания и последствий: здания-ровесники вокзала также нуждаются в реконструкции. Так, сейчас областной дворец культуры тоже в заботах о том, что делать с камнем.
Вокзальный прецедент
Но вернемся к вокзалу. Уникальное здание-паровоз с «трубой» и «кабиной» построено и облицовано известняком на подвесах в 1975 году. На следующий год там запустили эскалатор. 20 лет назад постоянно барахлящий эскалатор остановили, а в 2004 году заменили его лестницей. В 2010 году чистили вокзальный фасад — да так, что с тех пор облицовка начала темнеть и разрушаться. В 2018 году предложили проект облицовки фасада здания металлическими панелями. Цвет — близкий к теперешнему. Технология новой облицовки предусматривает полное снятие известняка.
Для таких кардинальных перемен есть два основных аргумента: поверхностное разрушение облицовки и желание увеличить термическое сопротивление конструкции. Также руководство вокзала считает, что крепления плит со временем могли потерять прочность, но это остаётся всего лишь мнением: соответствующих обследований не проводилось.
Важный фактор при реконструкции зданий — энергосбережение. По проекту, использование новых материалов позволит сохранить энергию здания, снизит эксплуатационные расходы и теплопотери, создаст более комфортную атмосферу внутри здания. Звучит привлекательно, но на деле и этот аргумент уязвим. Если значительная часть облицовки здания, как в случае вокзала, приходится на парапеты, то и выбранный материал, как подчеркивают эксперты, мало влияет на теплотехнические качества здания. Важный момент: уменьшение теплопередач поверхности в данном решении решается не самой панелью, а композитным утеплителем, закрепленным между стеной и внешней панелью — металлической пластиной, покрытой полимерным покрытием.
Получается, что внешний материал не так и важен — с тем же успехом, что и алюминиевая панель, к утеплителю на кронштейнах может быть монтирован тот же известняк. Эксперты утверждают, что такие технологии для белого камня есть, и они успешно применяются.
Более того — сам известняк используется как утеплитель. Его пористость обеспечивает высокую теплоизоляцию здания.
Аргумент о недостаточной прочности известняка еще слабее выдерживает критику. Этот историчный для  материал с 12 века украшает местные памятники архитектуры. И если в данном случае он оказался слишком подвержен негативному влиянию времени и осадков, то здесь, подчеркивают эксперты, вопрос не к материалу, а к его техническому обслуживанию. В этом вопросе руководству вокзала стоило бы привлечь организации серьезный опыт работы с вековыми белокаменными объектами, но этого не было. Ведь вокзал — это же не архитектурный памятник…
К надежности, долговечности и коррозионной устойчивости вентилируемых фасадов вопросов больше: опыта их долговременной эксплуатации, особенно в отечественном строительстве, еще нет. Больше всего защитники проекта упирают на большую, по их мнению, эстетичность новых материалов.
Начальник ж/д вокзала Павел Никонов заявляет, что новый вид вокзала будет максимально приближен к существующему:
— Вентилируемые фасады полностью повторят геометрию всего здания. Сохранятся все пилястры, все выступы и неровности, предусмотренные архитектором здания. Эти материалы поменяют внешний облик здания на торжественный. Здание вокзала станет гораздо ярче, станет более привлекательным… Новые материалы позволят более качественно содержать это здание, позволят выглядеть ему более достойно, с учетом современных материалов.
По мнение архитекторов, другой материал, может быть, будет и похож на белый камень, но не заменит его тепло и фактуру. Подход бездумного замещения старого новым, говорят эксперты, принципиально недопустим. Этот объект — один из символов города и уже часть его истории — пусть и не древней.
Подлинные нужды старых зданий (и это не модный вид)
Кроме того, у вокзала есть более насущные проблемы, которые стоит решить. По заявлению руководства вокзала, сейчас проводятся работы по адаптации вокзала под маломобильные группы населения. Они включают в себя современные технологии электронных коммуникаций для людей со слабым слухом и зрением, а также устройство пандусов и лифтов. Формально у входа есть пандус с кнопкой вызова персонала, — но сегодня это скользкая гранитная поверхность, подняться по которой человеку в коляске будет затруднительно даже с посторонней помощью. Хороши были бы и удобные нескользкие ступени без возможности запнуться о резиновые покрытия. Необходим и эскалатор, восстановление которого руководство вокзала называет затруднительным. Вряд ли это более затруднительно, чем для людей — ходьба с чемоданами по лестнице.
Это более близкие и понятные задачи: сделать общественное пространство вокзала действительно местом для людей. И в отличие от продвигаемого проекта — явно с более точно определяемыми временными и финансовыми рамками.
Суммы проекта сейчас не озвучиваются. Они будут известны после осмечивания и утверждения проекта. Пока неясно, насколько новые технологии будут экономичнее, и какой из вариантов будет дешевле: сбить старый камень и поставить панели, либо заменить его на новый известняк, либо не сбивать вовсе. Эксперты считают, что разница в финансах для этих вариантов вряд ли будет видна.
Член Союза Архитекторов, : «Я думаю, дело до сбивания камня не дойдет, и речь идет о расчистке и укреплении имеющегося известняка с фрагментарной заменой отдельных кусков. Я думаю, что если это просчитать, это будет дешевле, чем предложенный проект».
Проект переоблицовки вокзала буксует не первый год из-за градостроительной документации. Его развитие сдерживают «Правила землепользования и застройки муниципального образования (городской округ) город Владимир», в частности, это пункт 14.07, «Ограничение капитального ремонта и реконструкции объектов и их частей». По ним, даже не архитектурный памятник, находящийся в зоне ограниченной застройки, как часть ансамбля охраняемой зоны, должен соответствовать окружающей его среде. В том числе ограничения связаны с внешним обликом фасадов и невозможностью заменить подлинное аналогичным. В связи с этим была бы интересна позиция губернатора области: готов ли он внести изменения в свое постановление для изменения облика объекта в охраняемой зоне?
Вокзал — лишь пример; для любого объекта полностью закрыть подобный вопрос может его признание памятником архитектуры. Конечно, это может создать некоторые эксплуатационные сложности для администраций таких объектов — но и вопреки опасениям последних, не отменяет создание современной комфортной среды.
Мнение эксперта
О сохранении историчности и цельности городской среды мы поговорили с Владимиром Пичугиным — бывшим главным архитектором Владимира, заслуженным архитектором России, членом Союза архитекторов и просто влюблённым в родной город человеком. Кстати, известняк он считает современным материалом. Ведь камень всегда современен.
— Владимир Евгеньевич, можно ли считать город Владимир архитектурным ансамблем старинных и современных зданий?
— Я бы его вообще считал цельным городом, и возможно, столицей Золотого Кольца. К сожалению, Ярославль сейчас больше заслуживает этого звания. Я полагаю, что у Владимира были все возможности для этого. Если бы воплотились все планы семидесятых-восьмидесятых годов на наследие города Владимира, он бы явно претендовал на «столичный» статус. Сегодня же многие градостроительные задумки не выполнены, а наоборот испорчены. Появление 17-ти этажных комплексов в том числе всё разрушило. Масштаб города не позволял такого роста. Возьмем, например, площадь Садовую. Новый жилой комплекс никак не связан архитектурно с площадью. Сегодня архитекторы забыли, что такое визуальные связи, что такое пропорции и масштаб. К сожалению, у нас во Владимире на сегодняшний день после разрушения «Гражданпроекта» практически не осталось грамотной нормативной проектной организации. Поэтому всё так и происходит.
— Насколько оправдано применение новых материалов с точки зрения цельности застройки?
— Новый материал должен применяться в новом строительстве, а если существует обласканное временем здание, привычное людям, нужно использовать изначальные материалы, из которых оно сделано. Ведь сегодня никому в голову не придёт снимать обшивку с деревянного дома… правда, я видел такие вещи: самостоятельно решают и зашивают в металл — но это ведь не грамотно. Я хочу подчеркнуть любовь к городу, я 50 лет здесь живу, 15 лет был главным архитектором города. И мне диковато слышать, что современные материалы — металл, он будет лучше, он будет звонче, он будет ярче, чем известняк. Это коробит. Сегодня один негатив идет от этого.
— Визуальные связи, цельность застройки важны и для того, какой образ города останется у его гостей и насколько город оправдает их ожидания. Бывает, что современные материалы — стекло, пластик, бетон, алюкобонд — обезличивают город, нарушают его ансамбль…
— Да, должна быть ансамблевость. Важно: одинаковость и ансамблевость, это совсем разные вещи. А применяющиеся материалы должны быть сродни той среде обитания, где здание стоит. Важен грамотный подход к вопросу, в чем будет выполнено здание — в дереве, кирпиче, штукатурке, металле.
— Можно ли говорить о том, что будет нарушен городской ансамбль, если ещё один его элемент уйдёт и вокзал будет обезличен?
— Ой, как я сейчас боюсь слова «ансамбль»! Сейчас не осталось ни одной проектной фирмы, которая могла бы абсолютно чётко заявить о своих компетенциях. Вот взять фирму «Абсолютпроект» — недавно они представили на рассмотрение новое видение стадиона «Торпедо». Этот сносится, строится практически новый стадион.
— Сносят во Владимире «Торпедо», чтобы построить новый стадион?
— Да, «Торпедо» будут сносить, потому что три трибуны, три яруса, объявили аварийными. Чаша остаётся, а под снос пойдут эти трибуны и подтрибунное пространство. Будут делать новые. Весь смысл в том, что так они уменьшают количество мест почти в два раза. И это, наверное, правильно, стадион всегда пустовал — но дело не в этом. Дело в том, что архитекторы нарисовали по периметру чаши сарайчики. Чередование сарайчиков-павильонов… Я спросил у проектировщика, понимает ли тот, что каждый стадион в мире имеет свой архитектурный образ, узнаваемость. Нет, здесь проектировщики делают сарайчики по периметру. Молодые архитекторы вышли из университета, попали в проектную организацию — у них есть наставники, чтобы послушать, подумать и постараться сделать хорошо. Но проще «выпендриться», воплотить свои желания, быстрее сдать проект и получить нал. И всё — катастрофа. А ведь за проектом следует исполнение. Некоторых исполнителей я бы на месте заказчика отстранил от работ. Смотришь — на здании гранитнокерамическая плита расползлась вертикально. И думаешь: «боже мой, они либо не закрепили её, либо технология позволяет так гулять камню!» Но это значит, что это неправильная технология.
— Еще одно место — площадь Победы. Здание суда, блестящая «конфетка» напротив Вечного Огня…
— Во-первых, это не владимирский проект, он взят из Чебоксар. Во-вторых не понятно, почему там применили золотую плитку. Я думаю, они рассуждали таким образом: раз есть здесь золотые купола, значит, и фасад может быть «золотым». Примерно такая детская наивная мысль.
Также меня вопрос мучает, что будет на месте казарм танкового городка. Кого ни спроси — все молчат.
Я плохо сплю последнее время, потому что прожил и работал во Владимире всю жизнь. Мне просто обидно, что с городом делается. Вот построили район-гетто «Факел» — когда еду мимо, закрываю глаза, чтобы не видеть. Я говорил с проектировщиками «Факела». Они признаются, что по генплану не хватает территории. Поэтому там в каждом доме два подъезда в каждом подъезде на этаже две двухкомнатные и четыре однокомнатные квартиры. Муравейник! Каждое место парковочное внизу стоит миллион. Кто будет, покупая дешёвую квартиру, миллион платить за парковку?! Поэтому парковка будет пустая, в отличие от улицы — все будут стоять друг на друге. Мне просто стыдно за этот квартал. Самое главное — всё понимаешь, а сказать не можешь, как умная собака. Да и кому говорить, всё скрывается… А вокзал меня радует. Но если сейчас сделать его таким же, как здание управления ФСБ, мы потеряем целый пласт истории Владимира — а ведь это уже история, 1975 год. Мне бы хотелось, чтобы управление железной дороги все же подумало.
— С чем связана процедура признания здания архитектурным памятником?
— Это огромный перечень критериев, которым должен соответствовать объект. Во-первых, в его паспорте должны быть указаны точная дата его постройки, точный стиль архитектуры, точная история его возникновения, он должен находиться в исторической зоне либо зоне достопримечательного места… Здесь очень много параметров.
— А есть ли шанс, что вокзал будет признан архитектурным памятником?
-Да, такой шанс есть. Но руководству это не очень нужно. Ведь если признают здание памятником, там без согласования перегородку сделать будет нельзя. Но памятником его все же стоит объявить, это целая система, это этап в жизни нашего города, когда из белого камня строились красивые серьёзные монументальные здания. И сейчас это первый этап реконструкции. Если мы его не ограничим, мы его просто потеряем. Может, он сейчас кажется кому-то не очень удачным, кому-то наоборот восхитительным — подходы разные, но это здание — действительно важный этап в истории строительства нашего города.
Видео дня. С кем Полине Гагариной приписывают романы
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео