Ещё

Евгений Кукарин: Бизнес сродни организации боевых действий 

Евгений Кукарин: Бизнес сродни организации боевых действий
Фото: Мир новостей
Потомственный военный полковник служил в танковых и Внутренних войсках, воевал в , в 1999-м во главе группировки «Восток» штурмовал .
За мужество в боях и умелое руководство войсками удостоен звания «Герой России». После войны продолжил службу заместителем командира спецотряда быстрого реагирования «Рысь».
Сейчас возглавляет крупнейшее предприятие отрасли — Первый полиграфический комбинат в подмосковном .
Евгений Кукарин ответил на вопросы главного редактора «МН» Николая КРУЖИЛИНА.
— Пример отца, кадрового офицера, оказался заразительным?
— Да! Отец служил в . Помотало его по стране, ну и нас вместе с ним. Школу окончил на Дальнем Востоке, потом поступил в Благовещенское высшее танковое командное училище, службу начинал тоже в тех краях.
— Как же оказались в Южной группе войск?
— Офицеров тогда готовили к разным театрам военных действий. Вот и в  следом за Дальним Востоком пришлось послужить.
— В 1990-м окончили Военную академию бронетанковых войск, преподавали, потом вдруг оказались во Внутренних войсках.
— Это было в 1995-м, уже шла первая чеченская война. Наверное, командование сочло, что Внутренние войска в силу возложенных на них задач необходимо укреплять подготовленными кадрами. Вот перевод и последовал. Да и нет тут противоречия. Дело в том, что Внутренние войска по своей структуре — это, можно сказать, маленькие вооруженные силы. У них и танки есть, и БМП, артиллерия и даже авиация.
— Когда в первый раз оказались в Чечне?
— После того как перешел во Внутренние войска, в 1995 или 1996 году. Потом практически чуть ли не постоянно пропадал в командировках на Северном Кавказе.
— Трагический опыт первого штурма Грозного при подготовке второго учитывался?
— Конечно. К моменту, когда поступил приказ идти на Грозный, были сформированы штурмовые отряды из войск , Внутренних войск, прописано, кто как входит, порядок действий, взаимодействия. Штурм проходил более организованно, действовали в основном штатные подразделения.
Я руководил штурмом на одном из направлений, командовал оперативной группировкой «Восток» Внутренних войск . У меня в подчинении находились 33-я бригада спецназначения, 101-я бригада Внутренних войск. Были приданы подразделения питерского ОМОНа, СОБРы. Всего численность группировки была порядка 1500 человек.
Кроме того, имелись с десяток БМП, три минометные батареи. Мы основательно подготовились, заранее определили районы, где можно было ожидать наиболее ожесточенного сопротивления. Большую помощь нам оказали снайперы .
Я бы сказал, что лучше «Альфы» никто в мире не подготовлен. Боевики, желавшие поупражняться в снайперской стрельбе, за пару дней покинули район, конечно, те, кто жив остался.
— Несмотря на скрупулезную подготовку, потери все равно, очевидно, были.
— Потери, конечно, были, но называть их большими я бы не стал. Во второй войне мы берегли солдат, необдуманно не бросали их на штурм. Сначала район наступления подвергался тщательной артиллерийской обработке.
— Известно, что группировка «Восток» в ходе штурма подавила крупнейший узел сопротивления боевиков в районе площади Минутка. Что представляла собой эта площадь?
— Ничем, пожалуй, не примечательная площадь — высотные здания по краям. Но она для боевиков была своего рода символом сопротивления. Туда сходились все городские улицы. Если ты выходишь на площадь Минутка, то разрезаешь город, а значит, и силы боевиков, оборонявших его. Поэтому очень важно было установить контроль над площадью. Нам это удалось.
Вообще же самым важным фактором было то, что Грозный наши войска взяли в кольцо. Боевики не получали подпитки извне, однако, несмотря на это, сопротивлялись до последнего. Потом стали уходить по реке Сунже: пробирались по пояс в воде, двигались в сторону гор. Ну а там их уже ждал товарищ Шаманов и минные поля. В общем, это была хорошо спланированная и проведенная войсковая операция.
— Тогда было много спекуляций на тему обменов пленными. Считалось, что обменами «дирижировал» .
— Мы, конечно, обмен пленными проводили, обменивались и убитыми. Но мы никогда не делали это за деньги! Хотя, думаю, желающих заработать на этом, в первую очередь политические дивиденды, было много. Тот же Березовский, правозащитник Ковалев — люди из одной команды.
Что касается переговоров, мы тоже их вели. Ко мне, например, приходил некто Зелимхан. Мы беседовали втроем — я, сотрудник ФСБ и этот самый Зелимхан. Он просил лекарства, бинты, раненых вывезти в госпиталь . Я ему отвечал так: «Пожалуйста, один ваш раненый на носилках, четверо наших солдат его приносят».
Кстати, из моей группировки «Восток» никто в плен не попал, не пропал без вести. Бывало, чеченцы, которые приходили на переговоры, просили у нас оружие. Ну тут уж наш ответ им был всегда один и тот же: «Нет, ребята, от нас вы никакого оружия не получите».
— Кстати, об оружии. Когда вы выдавливали откуда-то боевиков, много находили оружия нероссийского производства?
— Разное было оружие, но в основном автоматы Калашникова. Получить их боевики могли откуда угодно, вовсе не обязательно, что с наших армейских складов. Как известно, автомат Калашникова — оружие интернациональное, находится на вооружении десятков стран. Что хорошо помню, так это японские радио­станции, гораздо мощнее наших, со сканерами для поиска частот. Кто-то за счет войны свою экономику развивал.
— Насколько я понял, в первую чеченскую войну вам воевать не довелось.
— Я перешел во Внутренние войска в тот момент, когда из Чечни начался вывод войск, первая война меня не зацепила. Начинать же борьбу с боевиками пришлось с Ботлихского района Дагестана. Именно здесь развернулись первые ожесточенные бои после вторжения в августе 1999 года из Чечни боевиков под командованием и . После того как навели там порядок, вывели нас в Махачкалу, я уехал в Москву, но потом быстренько вернулся, когда начались события в Новолакском районе.
— Чего добивались боевики?
— Они планировали поднять народное восстание в Дагестане, целью которого было вытеснить Россию из Дагестана и создать на его территории исламское государство. Однако ничего у них не получилось — на агрессию тогда быстро отреагировали и Вооруженные силы, и Внутренние войска, да и народное ополчение Дагестана дало жесткий отпор басаевцам.
— Но вернемся к штурму Грозного. Ведь именно за него в феврале 2000-го вы получили «Золотую Звезду» Героя России. Что было потом?
— Меня пригласили на службу в МВД. Я согласился и попал в специальный отряд быстрого реагирования «Рысь».
— Об отряде «Рысь», по-моему, наши читатели знают гораздо меньше, чем, к примеру, о той же «Альфе». Каковы главные задачи «Рыси»?
— Основные задачи СОБР «Рысь» — борьба с терроризмом и экстремизмом, с организованной преступностью и бандитизмом, обезвреживание и нейтрализация особо опасных и вооруженных преступников и освобождение заложников.
— Знаю, что «Рысь» в вашу бытность заместителем командира отряда принимала участие в освобождении заложников в театральном центре на Дубровке в октябре 2002 года. В чем именно заключалось участие «Рыси»?
— Напомню, что это была операция ФСБ. «Рысь» же тогда занимала две ключевые точки у здания театрального центра. Мы должны были воспрепятствовать возможному проходу террористов через правое крыло, также с противоположной стороны блокировали подвальные помещения, чтобы со сцены никто через них не ушел.
После того как сотрудники ФСБ нейтрализовали всех террористов, мы вместе с ними вошли в зал. Точное количество террористов не было известно, поэтому мы вместе с сотрудниками ФСБ проводили зачистку подвальных помещений и оказывали помощь по выносу пострадавших.
Операция была проведена очень быстро, никто из террористов не успел привести в действие взрывные устройства, которые находились в зале. Это говорит о высочайшем профессионализме ребят из «Альфы».
— По официальным данным, в ходе операции погибли 130 заложников. Почему так много?
— Погибли те, у кого были тяжелые хронические заболевания, кто получил наркоз и из него не вышел. Вторая группа — это погибшие из-за недостаточно квалифицированной и своевременной медпомощи.
Многих ведь грузили в микроавтобусы, автобусы. Водителю говорили, куда везти, он вез. А людям нужно было сразу оказывать помощь, прямо по дороге в больницы. Нужны были реанимобили, а не обычный транспорт. Наверное, был элемент растерянности, не ожидали, что нужно будет реанимировать так много пострадавших людей.
— Действовали только в Москве или приходилось выезжать в другие города?
— Мы выезжали на задержания в разные города. Например, в 2005 году была командировка в Нальчик. Туда проник отряд боевиков, чтобы, как говорится, воду мутить, подбивать народы Кабардино-Балкарии на восстание по дагестанскому сценарию.
Помню, у меня под началом было порядка 25 человек из «Рыси» и человек 50 из московского ОМОНа. Ежедневно выявляли и задерживали боевиков. Полгода я был в Ингушетии представителем МВД.
Совместно с ФСБ занимались поиском и разоружением экстремистов. Как правило, на предложение сложить оружие начинали стрелять. За это время порядка 50 лидеров бандформирований ликвидировали, не считая задержанных с оружием в руках.
— Какое оружие в распоряжении бойцов «Рыси»?
— Есть автомат Калашникова, бесшумный автомат «Вал», пистолеты различного калибра — ПМ, «Глок», пистолет Ярыгина «Грач», снайперские винтовки. Выбор оружия всегда зависит от того, какую предстоит решать задачу. Например, в здании из автомата стрелять нельзя — рикошетом можно себя поразить, поэтому берется оружие с боеприпасами, которые не рикошетят. При ударе о стену пуля сминается и падает.
— Вы упомянули австрийский пистолет «Глок». Значит, в арсенале СОБРов есть в том числе оружие зарубежного производства?
— Есть. Наше немного проигрывает, импортное более высокоточное. Если, например, для стрелка из снайперки СВД хорошим результатом считается попасть в круг диаметром 10-11 см, то финская винтовка «Сако» обеспечивает точность попадания в кружок диаметром 1,3-1,5 см.
— На каком расстоянии от мишени?
— На ста метрах. Прицелы — только зарубежные, в основном немецкие. Свои не делаем почему-то. Зарубежные боеприпасы тоже лучше наших. Чтобы достойно выступить на международных соревнованиях, всегда покупали импортные боеприпасы. Но наши специалисты в отличие от оружия и боеприпасов не уступят никому, думаю, даже превосходят всех по уровню подготовки.
— Знаю, что в «Рыси» служат офицеры, имеющие краповые береты. Как вы относитесь к этой традиции?
— Краповый берет — высшая форма отличия для бойцов Внутренних войск, которые, как известно, сейчас входят в структуру . Получить краповый берет очень непросто, надо пройти серьезное испытание, мобилизовав все силы, волю, мужество.
Судите сами: 12-километровый марш-бросок, специальная огненно-штурмовая полоса, демонстрация навыков скоростной стрельбы, акробатики, штурм высотного здания и в финале рукопашный бой — 12-минутный спарринг с инструкторами, имеющими краповые береты.
— Недавно СМИ сообщили о гибели бойца Росгвардии из Бурятии. Трагедия произошла во время сдачи экзаменов на краповые береты, которая проходила в Хабаровске.
— Такой исход, к сожалению, не единичный. Чья вина в случае с парнем из Улан-Удэ? Может, инструкторы перестарались, что называется, впали в раж. Или судья упустил критический момент, пропустил тяжелый нокаут. Скорее всего, здесь вина организатора поединка.
— А в «Рыси» есть традиция отбора кандидатов?
— При мне была, да и сегодня, по-моему, осталась. На прием молодых в отряд собирались все свободные от службы. Кандидаты точно так же сдавали физические тесты, бежали кросс. После кросса был набор упражнений: подтягивание, отжимание и т. д., а потом тоже проводились четыре спарринга с опытными бойцами.
На кандидатов, так же как и на соискателей крапового берета, надевалась защита — шлем, нагрудник и т. д. Но все равно случалось вызывать скорую помощь. Правда, летальных случаев не было. Помню, один паренек приходил три раза, на четвертый взяли. Впоследствии оказался хорошим бойцом-высотником.
— Кем-кем?
— Высотником. Так называют тех, кто умеет быстро и ловко спускаться с крыш в квартиры, где террористы, например, держат заложников. Кстати, бытует совершенно неверное мнение, наверное, навеянное сериалами, что СОБР — это сборище этаких дуболомов-костоломов, которым голова нужна только для того, чтобы о нее бутылки и кирпичи разбивать.
— Кстати, а это в «Рыси» делать умеют?
— Умеют, причем не хуже, чем в ВДВ. По-видимому, чтобы создать эффект устрашения окружающих. Однако голова все же нужна для того, чтобы думать. Я лично о свою голову ни бутылки, ни кирпичи никогда не разбивал. Так вот СОБР «Рысь» — это прежде всего коллектив думающих людей, высококлассных специалистов — взрывотехников, водолазов, снайперов, есть даже дельтапланеристы.
— Как-то проводили сборы в Краснодарском крае, в предгорьях. Ко мне приходят, докладывают, что пропала связь с группой, а ей нужно задачу поставить. Говорю, несите бутылку. Принесли, положили в нее записку с задачей, натолкали камней, чтобы ровнее летела. Дельтапланерист полетел и сбросил бутылку точно туда, где в тот момент находилась группа.
— Каков образовательный уровень «Рыси»?
— В мою бытность в отряде служили только офицеры, практически все с высшим образованием. Несколько наших бойцов ездили в составе полицейских миссий по Югославии, знали по 2-3 языка в совершенстве. 15-20 человек окончили военные академии, Университет МВД.
— В 2013 году после выхода в отставку ваша жизнь круто переменилась…
— Мне предложили возглавить службу безопасности холдинга «Деловой мир». Согласился, поработал. Через некоторое время приглашают к владельцу холдинга , спрашивают, как отнесусь к должности директора полиграфического комбината, справлюсь ли? Справлюсь, отвечаю. Так я в 2015 году и возглавил Первый полиграфический комбинат, печатающий сегодня 60% глянцевых журналов.
— За эти годы предприятие совершило мощный рывок, стало лидером рынка. За счет чего?
— Все зависит от набора специалистов. У нас сложился костяк — высокопрофессиональные технологи, печатники. В этих ключевых профессиях особой текучки нет. Стараемся мотивировать коллектив — зарплатами, соцпакетом. Если что-то у человека в семье случается, выдаем матпомощь в размере двух окладов. Тех, кто живет в Москве, привозим на работу в Красногорск и отвозим обратно на специальном автобусе. Заботимся и о наших машинах: обеспечиваем своевременное обслуживание машин, вкладываем деньги в техсервис. 2-3 года назад избрали стратегию — качество и еще раз качество — и не отступили от своей стратегии ни разу. И она начинает давать плоды. Если хотят напечатать что-то хорошее, идут к нам. Не демпингуем — игра на понижение в конце концов приводит к тому что типография начинает хромать. Это расхолаживает и печатников, и технологов. Может случиться так, что, когда к нам люди придут серьезные вещи печатать, развернутся и уйдут. Ну и, конечно, стараемся договариваться с издателями.
— Вы окончили . Это как-то помогает в бизнесе?
— Вы высшую математику изучали? — спросили как-то одного офицера.
— Изучал, — отвечает.
— Она вам когда-нибудь в жизни помогла?
— Да, однажды копался в бензобаке «Урала», у меня часы упали в бак. Согнул проволоку интегралом и достал их.
А если серьезно, то бизнес сродни организации боевых действий. Цели и задачи практически полностью совпадают. Так что мой военный опыт, наверное, помогает принимать правильные решения. Во всяком случае, надеюсь, что это так.
— Спасибо за интервью. Надеемся, что вместе мы напечатаем еще не одно издание.
— Спасибо вам. Будем рады продолжению сотрудничества.
Фото из личного
архива Е. Кукарина
Видео дня. Как вор в законе и «сестра» Кадырова преследует любовника
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео