Ещё

От постмодерна до Петербурга: 10 вещей, которые не любят Shortparis 

От постмодерна до Петербурга: 10 вещей, которые не любят Shortparis
Фото: Собака.ru
Герои ноябрьской обложки журнала «Собака.ru» недавно выпустили альбом «Так закалялась сталь». Мы попросили порассуждать о Shortparis музыкальных критиков разных поколений. Сегодня о группе как явлении рассказывает . Он подошел к вопросу апофатически — перечислил то, к чему музыканты точно не имеют отношения.
1 Постмодерн
Эпатаж Shortparis — модернистского толка. «Группа Shortparis — это модернисты, — говорит Николай Комягин, — да, мы отстали на полвека, но мы чистые модернисты. Постмодерн не имеет к нам отношения». На первый взгляд, музыка Shortparis — это поле столк­новения противоречивых контекстов, полярно противоположных культурных кодов. До самого последнего времени, практически до появления клипа «Страшно», отыскать в их песнях и клипах следы реального жизненного опыта было сложно. Даже когда Shortparis играли в продовольственном магазине, это был диалог группы с символом мира потребления, а не с людьми. Клип «Страшно» переполнен знаками повседневности, это не прямой социальный комментарий, но в этой работе нет ничего случайного, это завершенная форма, мир с четкими правилами.
2 Политика
Обилие арабской вязи в клипе «Страшно», ­аллюзии на  и на радикальный ислам не делают ролик политическим жестом. Даже тот факт, что песню крутят на митингах, не делает ее манифестом оппозиции. Это скорее манифест времени, отражающий ощущения поколения в определенном месте. Уникальность момента состоит в том, что политика проникла глубоко в психологию этого поколения. «Нам свойственна категоричность и радикальность, но она скорее художественно-эстетического толка, — говорит Николай Комягин. — Дискурс политики нам чужд. Мы не хотели бы быть ни инструментом в руках власти, ни рупором оппозиции или каких-либо еще сил».
3
Shortparis — группа, созданная тремя выходцами из , обосновавшимися в Петербурге. При этом второй фронтмен Shortparis Данила Холодков — коренной петербуржец, не мыслящий себя вне города. Его коллега Николай Комягин утверждает, что  любит больше: «Меня смущает этот русский миф о Петербурге, ­искусственный фанатичный подход. Вся ­сакральная история — это во многом фейк, но его активно поддерживают петербуржцы. Мне кажется, в принципе опасно к чему-либо относиться как к сакральному». Члены Shortparis не чувствуют и глубинной связи с ленинградской рок-н-ролльной школой, несмотря на свое участие в фильме «Лето». Да и в фильме этом они поют иностранную песню — All The Young Dudes и Mott The Hoople.
4 Радио
Песен, которые могут попасть на радио, в репертуаре Shortparis нет и не предвидится. Они не напишут их даже в шутку, даже для того, чтобы поиздеваться над мейнстримом. Хотя словарь поп-музыки им хорошо знаком и ничем не уступает словарю постпанка — ­достаточно вспомнить кавер на песню «Дома не сиди» группы «Руки вверх» или синхронные танцы в номере «Стыд». Музыканты точно знают, как написать поп-шлягер и часто находятся в шаге от песни, которую полюбят широкие народные массы. Но бьют себя по рукам. По словам Николая Комягина, «рот не открывается петь такие красивые мелодии», потому что «гармоническая аранжировка убивает напряжение». В итоге напряжение, которое считывается на концертах даже неподготовленной публикой, оказывается важнее, чем обязательный для массового музыкального продукта момент мгновенного узнавания.
5 Шоу-бизнес
В представлении Shortparis, шоу-бизнес — это игра по правилам, поле просчитанных ходов. Единственный запрограммированный ход в мире Shortparis — это провокация в шоу, но о ней никогда не знают устроители концерта, иначе она превратилась бы в провокацию ради пиара. Интереснее наблюдать, каковы будут результаты этой провокации — их группа предсказать не может, как и реакцию публики или судьбу клипа.
6 Фото с поклонниками
Важная часть философии Shortparis состоит в том, что фото с поклонниками в представлении музыкантов — первый шаг к выстраиванию иерархии, в которой условная звезда находится выше, чем ее почитатель. Николай Комягин объясняет каждому, кто приходит к нему за ­совместным фото: «Вам нужно, чтобы я стоял рядом и радостно улыбался, как будто давно вас знаю? Но это не так, и я устал». Фронтмен группы готов пожать руку незнакомому человеку и обняться с ним, но не симулировать несуществующую связь или симпатию.
7 Потребительство
Группе чужд не только бытовой консьюмеризм, ­который привыкли клеймить в своих песнях рокеры самого разного толка. Shortparis не согласны считать себя субъектом потребления, поэтому тщательно избегают любых символов продукта, будь то мерчандайз с логотипом группы или даже такая простая вещь, как автограф. Николай Комягин уверяет, что не хочет превращать свое имя в бренд, — это происходит помимо его воли, но сам он не желает этому способствовать. Поначалу Комягин вместо автографа рисовал эрегированный эякулирующий член. Имея в виду, что это разрушит идею автографа. В конце концов поклонники стали просить его рисовать член, и он отказался от подписей вообще.
8 Панк
Противостояние потребительской идеологии — типичная черта панка, но если Shortparis и готовы к этому определению, то только с приставкой «арт-». Радикализм Shortparis не панковского свойства, их эпатаж гораздо ближе современному искусству, с которым так хорошо знаком Николай Комягин. С панк-роком как музыкальным течением у Shortparis мало общего, хотя с точки зрения сценического присутствия и «честного напора» фронтмены группы вполне вписываются в понятный ряд от Игги Попа до . В то же время шаманизм и ритуал — гораздо более точные определения для Shortparis. У них хорошо получается вводить публику в транс, их музыка разрушает стереотипы, но она не деструктивна по эмоциям.
9 Ведущие концертов
Shortparis просят не объявлять их на фестивалях. На летнем Live Fest на вопрос ведущего «А что же мне делать перед вашим выходом?» они ответили: «Да просто стихи свои любимые почитайте!».
10 Андеграунд
Как пиcал журналист Петр Полещук, Shortparis любят действовать там, где условный андеграунд и вовсе не присутствует — например, на Fifa Fan Fest: «Соседствуя в лайн-апе с самыми мейнстримными героями современной музыкальной карты России, Shortparis стали одновременно соринкой в глазу фестиваля и его изюминкой: слишком неоднозначные, чтобы вызвать всеобщее одобрение, но слишком визуально-привлекательные, чтобы вызвать полное неприятие». То же можно сказать и о Live Fest, и о роковых фестивалях, в которых группа выглядит таким же бельмом. Shortparis предложили далеко не самую комфортную версию сценического действа, которая тем не менее связана со зрителем множеством неявных ассоциаций и подсознательно считываемых знаков — от широкоплечих пиджаков и цепей на шее до трансового бита, от бритых черепов до пластики гей-диско. Препятствуя прямому контакту, Shortparis тем не менее выглядят интуитивно своими. Потому и нравятся.
Фото: Игорь Клепнев
Проект:
Продюсер: Ирэна Азаркевич
Стиль: Эльмира Тулебаева
Ассистенты стилиста: и Александра Дедюлина
Прически: Анастасия Шамрина
Благодарим за помощь в организации съемки Государственный исторический музей-заповедник «Горки Ленинские».
Благодарим за помощь в проведении съемки театральную лабораторию Gogol School. В съемке приняли участие студенты лаборатории Gogol School — Мелисса Амова, Евгения Семенова, Лэйсан Гайсина, Иван Толкушкин, Светлана Кастюкевич, Александра Скрябина, Арсель Узак, Анна Ракина, Ксения Чурсина, Мария Хализова, Любовь Крижечковская, актер труппы «Рупор» , студент Департамента медиа Артем Ганжа, студенты школы дизайна НИУ ВШЭ направления «Мода» и , режиссер-клипмейкер , студент театрального института им. П. М. Ершова Виктор Шахбазов, актер Театра Наций Владислав Долженков, актер инклюзивных проектов Александр Похилько.
Видео дня. Силиконовая доля: кто из звезд увеличивал грудь
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео