Александр Солженицын: «Ваши часы отстали от века» 

Александр Солженицын: «Ваши часы отстали от века»
Фото: Ревизор.ru
С 1957 года Александр Исаевич жил на «двухсотом километре» — в , ставшей пристанищем многих ссыльных и политически судимых.
"Нелюдимый человек"
В Рязани работал учителем физики и астрономии средней школы № 2. Говорят, педколлектив не любил Александра Исаевича: был он угрюмый, нелюдимый и высокомерный человек, отношений ни с кем не поддерживал. Странное обывательское суждение. Может ли человек, ни за что отсидевший восемь лет в лагере, а три отбывший в казахстанской ссылке, быть беспечным и любезным?.. Известно, что  в 1946 году помогал друзьям не здороваться с собой — возможно, так же поступал и Солженицын, оберегая коллег от общения с неблагонадежным? А кто знает, как себя с ним держали педагоги?..
Преданий о Солженицыне в Рязани сохранилось много, в основном об исключении его из Союза писателей СССР. Но прежде вчерашний зэк должен был вступить в эту престижную организацию. Вступление тоже пришлось на рязанский период жизни автора. Александр Солженицын — заключенный. Фото: соцсети. В 1959 году Солженицын написал рассказ «Щ-854». У него были готовы тексты «Не стои́т село без праведника», «Правая кисть», часть «Крохоток», пьеса «Свет, который в тебе» ("Свеча на ветру"). Но казалось, их невозможно опубликовать.
В 1961 году под впечатлением от выступления главы «Нового мира» на XXII съезде Солженицын послал в журнал «самоцензурированный» рассказ «Щ-854». Твардовский был покорен рассказом и стал «пробивать» публикацию. Она состоялась по личному разрешению Никиты Хрущева. Рассказ под названием «Один день Ивана Денисовича» вышел в ноябрьском номере журнала за 1962 год. Буря откликов и писем от бывших заключенных навела Солженицына на мысль составить гигантскую летопись советских лагерей — «Архипелаг ГУЛАГ». Дом, в котором жил Солженицын в Рязани. Фото 1960-х годов. По одному (!) рассказу про Ивана Денисовича 30 декабря 1962 года Солженицын был принят в Союз писателей СССР. Его приняли в , в головной организации, а «приписали» к рязанской, по месту жительства. Члены рязанской писательской организации остались недовольны тем, что кого-то приняли через их головы.
Следом «Новый мир» опубликовал рассказы «Матрёнин двор», «Случай на станции Кречетовка», «Для пользы дела» на материале реального рязанского конфликта. Столичный Театр им. Ленинского комсомола принял к постановке пьесу «Свеча на ветру», а для «Современника» Солженицын подготовил смягченный вариант пьесы «Олень и Шалашовка». Окрыленный востребованностью, писатель строил громадные планы: показал Твардовскому рукописи эпопеи «В круге первом» и «Раковый корпус», задумал эпопею о русской революции, будущее «Красное колесо», для которого ездил в  вместе с Борисом Можаевым и собирал материал. Не говоря уж об «Архипелаге ГУЛАГ». Этот роман-исследование писался подпольно; первая редакция была готова в 1967 году. Александр Солженицын и Борис Можаев. Фото: ЖЖ.
Но «волюнтарист» Хрущев скоро утратил расположение к правдорубу. Когда «Новый мир» выдвинул «Один день…» на соискание Ленинской премии за 1964 год, Комитет по премиям предложение отклонил. Да и «В круге первом» в итоге не вышел. А после воцарения Брежнева Солженицыну и вовсе включили красный свет. Какое-то время он еще мог выступать перед читателями в научных институтах, музеях. Но в середине 1960-х у Солженицына конфисковали архив. В квартирах друзей тоже начались обыски КГБ — искали и изымали его рукописи. Из советских редакций пошли поголовные отказы в печати новых произведений.
Писателя словно бы «подталкивали» в «самиздат» и «тамиздат», а когда Солженицын этими шансами воспользовался, их стали обращать против него. «Крохотки» под названием «Этюды и крохотные рассказы» напечатал в октябре 1964 года журнал «Грани» во Франкфурте. В  вышел сборник «А. Солженицын. Избранное» с тремя главными рассказами писателя; в  издательство «Посев» выпустило сборник рассказов на немецком языке. Да и тайное создание «Архипелага ГУЛАГ» не значило, что о нем не знают «где надо». Солженицын жил все еще в Рязани, но старался чаще выезжать в Москву. Сведений о рязанских его встречах с читателями за ту пору не сохранилось, а вот соприкосновения со столичной общественностью беспокоили «кого надо». «Дом Морозова», в котором открыли Музейный центр Солженицына. Политическое давление на автора
В августе 2019 года в Рязани открылся Музейный центр имени Александра Солженицына, отдел Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника. Над созданием центра работали несколько лет. Его формирование вызывало нешуточные страсти: половина рязанцев была за организацию музея, другая резко отвергала его необходимость. В соцсетях создали даже страницу «Против центра Солженицына в Рязани!» Долго не могли определиться с местом расположения музея. В итоге его создали в памятнике истории и культуры — доме Морозова, который чаще называют в Рязани «домом Салтыкова-Щедрина»: именно здесь жил великий сатирик, «по совместительству» вице-губернатор Рязани, в 1858-1860 годах.
Экспозиция центра развивает четыре основные темы: историю дома Морозова в дореволюционной и советской Рязани, рязанцы — герои произведений Солженицына (жертвы репрессий, узники концлагерей), кабинеты писателей-рязанцев (раздел будет пополняться) и жизнь и творчество Александра Исаевича. Экспозиция наглядно представляет схему работы советских писателей-диссидентов на примере пятой части «Архипелага…», которую Солженицын писал на эстонском хуторе Копли-Мярди и передавал в большой мир с верными людьми. Цепочка строилась так, чтобы те, кто был в ее начале, не знали тех, кто в конце. Если какое-то звено арестовывали, оно не могло выдать остальных.
Открыть Музейный центр Солженицына должны были к 11 декабря 2018 года — столетнему юбилею со дня рождения автора. Но открыли летом 2019 года. Фактически — к полувеку исключения Солженицына из СП СССР.
Заведующий отделом Музейно-выставочный центр А. И. Солженицына Кирилл Владимирович Тимченко озвучил официальную версию этого шага:
— Музей в вопросе исключения Солженицына из СП СССР занимает позицию, что его следует рассматривать в первую очередь как политическое давление на автора. Появилась информация о работе его над книгой «Архипелаг ГУЛАГ». Исключение было санкционировано ЦК КПСС как элемент давления на Солженицына, чтобы он не мог продолжать работу над этим трудом, не вел таким образом антисоветскую пропаганду. Решение было спущено из Москвы. У нас есть материал о том, что состоялось собрание секретариата ЦК КПСС, по решению которого Солженицын был исключен из СП СССР. Но целого документа в музее нет. Протоколов заседания рязанской писательской организации в музее также нет, есть только непосредственное постановление об исключении, без фамилий тех, кто участвовал в обсуждении и голосовал. Протокол собрания секретариата ЦК КПСС. Выдержка из протокола собрания 10 марта 1967 года в партийных верхах украшает один из стендов. Участвовали в нем представители КГБ  и Андропов и члены Политбюро ЦК КПСС Демичев, Гришин, Соломенцев. Солженицына они обвиняли в очернении «всего русского» и «антисоветской работе». Справедливо замечали, что его книги выходят за рамки литературы. Идея исключить скандального прозаика из СП СССР шла от председателя КГБ Владимира Семичастного.
По уставу, писатель мог быть исключён из СП «за проступки, роняющие честь и достоинство советского литератора» и за «отступление от принципов и задач, сформулированных в Уставе Союза писателей СССР». Обтекаемые формулировки сводились на практике к политическим мотивам. Первыми так «приласкали» Михаила Зощенко и . Вторым — , незадолго до Солженицына — и Юлия Даниэля.
"Рязанский автор" попал в хорошую компанию , Александра Галича, , … Он Союз писателей не любил и в очерках «Бодался телёнок с дубом» назвал его главным инструментом тотального партийно-государственного контроля над литературой. Судя по всему, разногласия Солженицына с СП начались задолго до исключения.
"Слепые поводыри слепых"
Общество составило хронику исключения Александра Солженицына из Союза писателей. Рязанское отделение СП РСФСР собралось по этому поводу 4 ноября 1969 года. Повод был сформулирован лукаво: «О мерах усиления идейно-воспитательной работы среди писателей». Решение об исключении Солженицына. Из семи членов Рязанского отделения на собрании присутствовали шесть: Василий Матушкин, , , и сам Солженицын — из Рязани,  — из Касимова. Не было секретаря отделения  — лежал в больнице с аппендицитом. Якобы из больницы «выдернули» и Родина. Для усиления, наверное, приехал на это собрание секретарь СП РСФСР Франц Таурин. Общественность представляли: секретарь по агитации и пропаганде Рязанского обкома КПСС , редактор Рязанского книжного издательства Николай Поваренкин и еще кто-то трое «из областных организаций». Вел собрание Баранов. В ходе собрания выяснилось, что оно строится по принципу «не читал, но осуждаю». Рязанские собратья не были знакомы с творчеством Солженицына.
В числе прочих обвинений — передача творений за рубеж, шумиха на Западе, очернение действительности — Василий Матушкин бросил Солженицыну упрек в том, что тот высокомерно относился к рязанским писателям, называл их достижения в литературе небольшими и не занимался с начинающими авторами. Помимо политических обвинений из Москвы, прозвучали и местные претензии. Но Солженицын знал: никто из рязанцев не сравнится с ним ни количеством написанных книг, ни их содержанием. Ни один из «членписов» не рискнул затронуть тему народных трагедий. А вот Борис Можаев, автор первого в России романа о коллективизации, общался с Солженицыным на равных. Но пителинский уроженец Можаев давно жил в Москве. Василий Матушкин. Фото: cep.mukcgbs.ru Пятью голосами против одного (самого Александра Исаевича) собрание вынесло резолюцию: "…поведение Солженицына носит антиобщественный характер, в корне противоречащий целям и задачам Союза писателей СССР. За антиобщественное поведение, …за грубое нарушение основных положений устава СП СССР исключить литератора Солженицына из членов Союза писателей СССР. Просим Секретариат утвердить это решение".
Секретариат утвердил решение 5 ноября 1969 года. Солженицына на заседание не позвали.
12 ноября «Литературная газета» напечатала сообщение об исключении Солженицына Рязанской писательской организацией и об утверждении его секретариатом правления СП РСФСР без фамилий. В тот же день Александр Исаевич направил открытое письмо секретариату. Оно распространилось в самиздате. Солженицын назвал литературных вождей «слепыми поводырями слепых» и посоветовал им: «Протрите циферблаты! — ваши часы отстали от века». Он уличал литераторов в поиске врагов и боязни гласности, идущих во вред отечеству.
14 ноября «Литературная Россия» дала расширенную информацию об исключении с фамилиями рязанцев и участников заседания секретариата правления СП РСФСР. Против Солженицына высказались Леонид Соболев, , Агния Барто, , Виталий Закруткин, Алим Кешоков, Людмила Татьяничева.
В те же дни писатели , Владимир Войнович, , Борис Можаев, и  обратились к секретарю СП РСФСР Константину Воронкову: невозможно, чтобы группа неизвестных рязанских литераторов исключила такую величину, как Солженицын. Писатели передали требование части организации: ввиду особой важности этого дела открыто обсудить его на пленуме СП. Воронков обещал передать требование выше. Все смельчаки потом получили кары по партийной линии. Войнович и Максимов в дальнейшем эмигрировали из СССР. Но об «ответе» инициаторам позаботились.
26 ноября секретариат правления СП РСФСР сообщил в «Литературной газете», что исключение Солженицына поддерживает широкая литературная общественность, ибо писатель стоит на чуждых нашему народу и его литературе позициях и выступает против сове