Ещё

Менеджер Курентзиса Марк де Мони: «Дом радио не может быть глухим — он должен собирать, вибрировать и транслировать» 

Менеджер Курентзиса Марк де Мони: «Дом радио не может быть глухим — он должен собирать, вибрировать и транслировать»
Фото: Собака.ru
Оркестр musicAeterna теперь прописан в петербургском Доме радио (ждем их исполнения Реквиема Моцарта 21 октября в Филармонии!). C его генеральным менеджером и своим старым другом Марком де Мони, который учился в нашей Консерватории еще в начале 1990-х, поговорил пианист . В сентябре в Капелле состоялся первый концерт musicAeterna в статусе петербургских резидентов. Какие у тебя ожидания от вашего пребывания здесь?
Радостные, преисполненные надежд. Я снова ощущаю ту любовь, которую всегда испытывал к этому городу. Это напоминает возвращение блудного сына. Я знаю, что и ты, и Теодор очень привязаны к . И не понимаю недоверия некоторых деятелей культуры к вашему переезду в Дом радио. Поразили разговоры про разбазаривание архива Ленинградского радио: неужели Курентзис, который так тонко чувствует Ленинградскую симфонию Шостаковича, может быть неосмотрительным в этом отношении?
Меня тоже, честно говоря, поразила такая реакция, хотя и не удивила. Нам не привыкать: нечто подобное происходило в , когда мы туда приехали. Нам понадобилось года три-четыре, чтобы стать «своими» для этого города. В Дом радио мы приезжали с репетициями перед нашими концертами в Петербурге еще в прошлом и позапрошлом году. И он находился в печальном состоянии: всюду лежал толстый слой пыли, ощущалось запустение, там элементарно пахло затхлостью. Сейчас все приведено в порядок — положительные изменения очевидны всякому объективно настроенному человеку. К созданию идеальной для записи и репетиций акустики в Первой студии Дома радио мы привлекли крупнейшего специалиста Экхардта Кахле. У кого, как ни у нас, может быть бережное отношение к исторической значимости этого места? Все творчество, весь инстинкт Курентзиса как артиста направлены в русло крайне уважительного отношения к историческому контексту, к истокам.
Дом радио должен иметь свой выдающийся оркестр, как их имеют Баварское радио или Радио Франс — это так естественно. Он уже стал репетиционной базой для musicAeterna, а есть ли у вас планы по созданию нового культурного кластера на его основе? Мне кажется, что вы с вашей энергией и фантазией можете сделать новую сильнейшую музыкальную доминанту в городе, где они десятилетиями не меняются — Мариинский театр, Филармония. Возникает возможность появления нового центра притяжения в Петербурге.
Ты уже сам все сказал. Мы беремся сделать доступным для людей это место, которое в последние годы оставалось глухой локацией. А между тем Дом радио не может быть глухим — он должен собирать, вибрировать и транслировать. И с нашим участием он станет таким местом — это касается в том числе и архива Ленинградского радио, сокровища, которое должно звучать, а не лежать мертвым грузом (в числе 120 тысяч записей концертов — десятки выступлений оркестра Филармонии под руководством , а среди 35 тысяч записей спектаклей — лучшие постановки и . — Прим. ред.). И мы надеемся, что нам разрешат использовать его в программах радиостанции, которую мы создадим на базе Дома радио. На ней будет транслироваться не только классическая музыка, но и радиопьесы, старые записи — это будет сочетание современного вещания с архивным. Мы приглашаем к участию в Доме радио потрясающих артистов и художников в качестве кураторов разных направлений работы. Думаю, что жизнь здесь будет бить ключом. Обо всех наших планах мы подробно расскажем на презентации в конце октября. Мы хотим собрать всех прогрессивных людей, которые хотят чего-то делать, у которых сегодня нет крыши, чтобы этим заниматься.
Ну вот один перед тобой сидит, у меня нет крыши в Петербурге.
Теперь есть.
Дом радио должен собирать людей, вибрировать и транслировать
На вашем концерте в Каппеле слушателям предлагалось положить свои мобильные телефоны в ячейки камеры хранения — почему?
Это новая политика, которую мы осознанно хотим внедрить, и надеемся, что она получит распространение. Теодор настроен очень радикально, но только его максимализм и бескомпромиссность и позволяют чего-то добиться. Я помню, как в Перми он решил воевать с парковкой перед зданием театра, существовавшей десятилетиями и закрывавшей подход к зданию. Все говорили, что в городе наступит транспортный коллапс, а Теодор отвечал: «Какая ерунда, конечно, это возможно, просто уберите машины». Он добился своего: на этом месте уже несколько лет чудесный сквер, в котором гуляют родители с детьми, и никто не может себе представить, как там можно было устроить парковку. Здесь он придерживается столь же бескомпромиссного подхода. Объясню его позицию на личном опыте. Я помню, как на Дягилевском фестивале в этом году, во время исполнения потрясающей программы немецкого барокко с византийским песнопением, рядом со мной сидела какая-то деваха, которая весь концерт то строчила в Instagram в телефоне, то чатилась в планшете. Или на «Реквиеме» Брамса ухоженная женщина в самом начале сделала селфи, потом весь концерт его ретушировала, а к концу исполнения отправила результат в Instagram — вот где настоящий реквием. Надо прекратить этот массовый психоз, эту реальную болезнь общества. И наше выступление становится лечебницей, чтобы избавиться от этого помешательства. Нужно обучить людей простой схеме: я иду на концерт, буду не доступен. Ведь раньше таких возможностей для связи не было и ничего, все как-то включали смекалку, умели управлять своей жизнью. Слушатели должны оказываться наедине с музыкой хотя бы на время. С недавних пор и , и , и вот теперь дают возможность вашему оркестру выступать в Концертом зале Мариинского театра, Большом зале Филармонии и Капелле. Известна ли вам их реакция на переезд Теодора в Петербург и какова она?
Это сердечный прием. Они искренне принимают Теодора как коллегу, который давно доказал свою состоятельность как музыкант, показал, что он за бескомпромиссную жизнь в искусстве. Всем понятно, что он переезжает сюда не ради создания конкуренции, а для обогащения и стимулирования музыкальной жизни Петербурга. Надо сказать, что Валерий Гергиев находится в очень теплых отношениях с Теодором, для которого это очень важно — он не хотел ворваться наглостью или силой на эту территорию. Мы предприняли определенные шаги, провели переговоры и пришли сюда как желанные гости. В конце концов, ты же знаешь, что и Гергиев, и Темирканов, и Чернушенко, также как Курентзис — выпускники разных лет одного выдающегося педагога в Консерватории, .
Все музыканты оркестра и хора переехали вместе с вами из Перми?
Нет, не все — по разным, в основном семейным, причинам, некоторые там остались. Мы устроили конкурс и набрали новых оркестрантов и хористов.
Нужно обучить людей простой схеме: я иду на концерт, буду не доступен
Ты генеральный менеджер оркестра musicAeterna. В чем заключаются твои функции?
Вот уже три года назад я уехал из Перми в Париж, где открыл бюро, которое занимается гастрольной деятельностью и всеми международными проектами musicAeterna. Я сейчас сосредоточен прежде всего на западном фронте работы. Тем временем мы находимся в процессе выстраивания структуры, состоящей из нескольких юридических лиц: единое руководство позволит координировать нашу деятельность и в России, и в Европе. Мы сейчас ушли в свободное плавание, стали независимыми и самостоятельными, на данном этапе у нас нет никаких бюджетных субсидий. В начале новой эпохи в Петербурге нас на 100% финансируют фонд поддержки арт-инноваций «Альма-Матер», и . Я помню, как в 1998 году, 21 год назад, написал письмо тебе, сотруднику Британского совета в Петербурге, с просьбой профинансировать вечер музыки Бриттена в исполнении Антрепризы московского союза музыкантов, которой я тогда руководил. И был, честно говоря, поражен моментальным и очень интеллигентным отказом.
Разве я тебе в дальнейшем отказывал в поддержке? Это был первый и последний раз.
Да, а тогда ты мотивированно сообщал, что, к сожалению, бюджет уже сверстан, и ты никак не можешь повлиять на положительное решение. Буквально через несколько недель этот вечер все-таки состоялся и положил начало бриттеновской традиции в Петербурге. А ты в том же году впервые провел фестиваль старинной музыки Earlymusic. Скажи, откуда в тебе такая любовь к России?
Я унаследовал любовь к России и к российской культуре от папы. А он перенял ее в детстве от белого генерала-эмигранта, который жил по соседству с их домом. Отец выучил русский в совершенстве, был корреспондентом ВВС в Москве в 1960-1970-х годах. А я изучал язык в Кембридже, перед тем как приехать в Петербург на стажировку в Консерваторию в 1992 году.
Валерий Гергиев находится в очень теплых отношениях с Теодором, для которого это очень важно
Как скрипач?
Как скрипач и вокалист. Я был, как музыкант, дилетантом чистой воды — так им и остался. Ходил вольнослушателем на все уроки по дирижированию Ильи Мусина. Было это, конечно, потрясающе. В середине 1990-х познакомился в его классе с Теодором. Затем я просто захотел остаться в Петербурге и тогдашний директор Британского совета в Петербурге Элизабет Уайт предложила мне работу — одним из первых наших проектов стал фестиваль Earlymusic. Незадолго до твоего обращения ко мне пришел с идеей этого фестиваля Рюша (скрипач  — Прим.ред.), он не намного опередил тебя. А идея мне была абсолютно понятна, потому что я еще в Кембридже и занимался аутентичным исполнением старинной музыки, очень ее любил. Музыка эта тогда была совершенно не представлена в Петербурге. Первый фестиваль мы провели как проект Британского совета, а затем подтянулись другие культурные институции и спонсоры.
Надо сказать, что вы делали это абсолютно блестяще, я многому, кстати, у вас учился в смысле музыкального продюсирования.
Сам я нигде этому не учился, разве что на своих ошибках. У вас были не только великолепно организованные концерты, но и чудесные стильные вечеринки после них — настоящие afterparty, а не привычные нам попойки. Я очень хорошо помню, как в клубе «Че», после одного из концертов пятого или шестого фестиваля, ты взял в руки скрипку и стал играть джаз. Это было очень элегантно. Потом к тебе присоединился я и многие другие музыканты. Всегда вспоминаю это время как невероятно живое, энергичное и обогатившее нас.
Не нужно говорить о фестивале в прошлом, потому что Earlymusic существует до сих пор благодаря Рюше, который совершенно героически все это время его проводит — в этом году уже в 22-й раз. Это как велосипед-тандем, в котором крутят педали двое — я с него сошел, а Андрей продолжает их крутить. Моя заслуга в изначальном импульсе, который был дан, а его — в том его упорстве, с которым он продолжает дело. Фестиваль занял свою нишу и выполняет важную исследовательскую роль в деле изучения и возрождения русской музыки XVIII века. И мне кажется, что именно Еarlymusic создал тот контекст музыкальной жизни России, в которой стало возможным возникновение musicAeterna — фестиваль повлиял на поколения музыкантов, приезжавших на него со всей страны. Ведь musicAeterna был создан в Новосибирске изначально как ансамбль, который играл исключительно барочный репертуар на исторических инструментах с жильными струнами — первой его записью стала опера Перселла «Дидона и Эней», второй — «Реквием» Моцарта. И поэтому вполне закономерным стал мой переход от одного к другому, когда судьба вновь свела нас с Теодором в 2011 году, и он пригласил меня стать генеральным менеджером musicAeterna, который только что перебрался из Новосибирска в Пермь.
Конец нашей истории в Перми можно было бы описать фразой: «А счастье было так возможно, так близко!»
Ваша с Теодором деятельность в Перми достаточно широко известна и конечно вы изменили этот город. Дали ему стиль, величайшую энергию, создали движуху. И это продолжалось восемь лет. Какие три главных достижения за эти годы ты выделил бы?
У Пермского театра оперы и балета удивительная история — с момента его строительства в конце XIX века на деньги горожан и включая приезд туда труппы эвакуированного Кировского (нынешнего Мариинского) театра в годы войны. И я думаю со временем наша работа в нем будет оценена как одна из лучших страниц в этой истории. А что касается наших достижений в Перми, то я выделил бы первую постановку в этом городе, решенную в стилистике реконструкции XVIII века: оперу Моцарта Cosi fan tutti. Потому, что именно она позволила завоевать сердца нашего зрителя. Кстати, в сентябре мы начали нашу деятельность в Петербурге в качестве местных резидентов тоже с исполнения этой оперы в Капелле. Во-вторых, оперу «Носферату», заказанную нами композитору, и поставленную греческим режиссером Теодором Терзопулосом с  в качестве чтицы и со сценографией основателя arte povera Яниса Кунелиса. Я горжусь тем, что нам удалось подготовить публику к этому непростому сочинению, отправившись вместе с ней в определенное эстетическое путешествие. И в-третьих, я бы выделил Дягилевский фестиваль как проект. Когда мы начинали его переформатировать, то говорили о своем желании создать конкурента ведущим фестивалям Европы. В начале это была немножко бравада, а в последние два-три года Дягилевский фестиваль стал, пожалуй, самым интересным и мощным мультижанровым проектом в России, действительно достойным стоять в одном ряду с лучшими европейскими фестивалями. В рамках фестиваля мы смогли показать Перми такие безусловные шедевры музыкального театра как, например, Жанна на Костре Онеггера в постановке Romeo Castellucci. А когда вы поняли, что нужно искать новое пристанище, уезжать из Перми?
Если помнишь, в Перми на берегу Камы установлен арт-объект в виде гигантских букв, образующих фразу «Счастье не за горами». Так вот конец нашей истории в этом городе можно было бы описать фразой Татьяны «А счастье было так возможно, Так близко!» из «Евгения Онегина». Ведь все могло пойти совсем другим путем, и мы бы с удовольствием там остались. Отрадно, что мы все же сохраняем связь с Пермью. Мы сейчас ведем переговоры с Пермским краем о будущем Дягилевского фестиваля, весьма вероятно, что Теодор останется его художественным директором. Дай Бог, следующий фестиваль состоится в июне 2020 года под его началом. Будем считать, что наша история лишний раз доказывает, что в итоге все к лучшему в лучшем из миров.
Да, ведь публика Зальцбургского фестиваля поняла, откуда приезжают поражающие ее постановки — из Перми. Теодору удалось нанести этот город на культурную карту Европы.
Мы не постановки везли из Перми в Зальцбург. Фестиваль приглашал, и продолжает приглашать оркестр и хор musicAeterna принять участие в создании постановок там, в Зальцбурге — причем, постановок опер Моцарта. Сам факт, что молодой оркестр из русской провинции приглашают выступать на самом престижном в мире фестивале классической музыки, считая его достойной альтернативой Венскому филармоническому оркестру, говорит о международном признании и статусе коллектива.
В Теодоре неведомые глубины, что там внутри я даже не отважусь сказать
В конце я бы хотел задать несколько блиц-вопросов. Скажи, а кто твои любимые писатель и поэт?
Любимый поэт — Дилан Томас, любимый писатель — Тургенев.
А любимое музыкальное произведение? Это интересно, у меня точно такое есть. Я всегда говорю: на похоронах мне, пожалуйста, сыграйте сицилиану из двойного скрипичного концерта Баха.
Пятая симфония Малера и Шестая симфония Чайковского. Боюсь, что на похоронах сложновато будет исполнить.
Любимое место в Петербурге?
Поцелуев мост.
Какова твоя любимая эпоха? Время и место, в которых ты хотел бы жить?
XVIII век. Франция.
А как ты думаешь, Теодор тоже думает о себе как о человеке XVIII века?
В Теодоре неведомые глубины, что там внутри я даже не отважусь сказать. Если его отнести к какой-то эпохе, то скорее к античности. Его пассионарность и сила идут как будто бы прямиком оттуда — это та энергия, которая на мой взгляд способна что-то по-настоящему менять к лучшему в мире.
Отец Марка де Мони был корреспондентом ВВС в Москве в 1960–1970-х годах. Сам Марк изучал русский язык в Кембридже, перед тем как приехать в Петербург в 1992 году на стажировку по классу скрипки и вокала в Консерватории, где познакомился с Теодором Курентзисом. Затем он был сотрудником Британского совета в Петербурге и одним из создателей фестиваля старинной музыки Earlymusic. В 2011 году Курентзис пригласил его стать генеральным менеджером оркестра musicAeterna в Перми. текст:
фото:
Видео дня. Святой источник, где мыли ноги кавказцы, демонтировали
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео