Ещё

The New York Times (США): как падет режим Владимира Путина 

The New York Times (США): как падет режим Владимира Путина
Фото: ИноСМИ
Однажды российский правозащитник и адвокат Каринна Москаленко объяснила мне, как работает машина репрессий . «Вовсе не обязательно сажать всех бизнесменов в тюрьму, — сказала она. — Необходимо посадить в тюрьму самых богатых, самых независимых и самых влиятельных бизнесменов. Вовсе не обязательно убивать всех журналистов. Достаточно убить самых ярких, самых храбрых, и остальные поймут сигнал». Ее вывод: «Неприкосновенных нет».
Этот наш разговор состоялся в 2007 году, когда Путин пытался создать себе образ законопослушного, демократически избранного лидера. Однако этот вымышленный образ давно рассеялся. , один из лидеров российской оппозиции, был убит недалеко от стен Кремля в 2015 году. Его преемник в этой роли то выходит из тюрьмы, то снова туда садится по самым разным сфабрикованным обвинениям, и его уже несколько раз пытались отравить «неизвестными химическими веществами». Других — к примеру, критика Путина и бывшего депутата  — просто застрелили среди бела дня на улице .
Поэтому, когда читаешь статью об оппозиционной активистке , опубликованную Эндрю Хиггинсом (Andrew Higgins) в газете Times, начинаешь испытывать благоговейный ужас. 31-летняя Соболь — адвокат из  и помощница Навального, потратившая несколько лет на расследование деятельности , приближенного Путина и олигарха, против которого в прошлом году выдвинули обвинение в спонсировании «фабрики троллей», вмешавшейся в президентские выборы 2016 года. Учитывая то, что в  журналистов, пытающихся расследовать деятельность олигархов, часто убивают, своим упрямством Соболь напоминает Элиота Несса (Eliot Ness), которому удалось посадить в тюрьму Аль Капоне, — только у Соболь нет ни ножа, ни пистолета, ни значка, а федеральное правительство и закон настроены против нее.
Сейчас Соболь оказалась на передовой протестов, которые прокатились по России летом этого года после того, как режим запретил оппозиционным кандидатам (и ей в том числе) принимать участие в выборах в местные органы власти, намеченные на 8 сентября. Ее супруга попытались отравить. Какие-то люди облили ее неизвестной жидкостью. Полиция силой вывела ее из ее офиса. И только закон, запрещающий сажать в тюрьму женщин, у которых есть маленькие дети, помогает ей пока оставаться на свободе.
«Меня постоянно спрашивают, страшно ли мне, и я знаю, что я должна отвечать «да, страшно», — рассказала она в интервью Хиггинсу. — Но мне присуща определенная фанатичность, и я не боюсь. Я всегда решительно поддерживала идею справедливости, и с детства я не могла смотреть на то, как сильные обижают слабых».
Когда такие режимы, как путинский, понимают, что они не могут ни склонить к сотрудничеству, ни подкупить, ни опорочить, ни запугать, ни сдержать своих оппонентов при помощи силы, неизбежно возникает идея их убить. Вероятность того, что такое может произойти с Соболь или Навальным, пугающе высока — не в последнюю очередь потому, что в преступном мире у Путина есть масса друзей, которые готовы исполнить его предполагаемые желания, не дожидаясь четкого приказа.
Но Путину необходимо соблюдать осторожность. Диктатуры терпят крах не только тогда, когда у них появляются непримиримые оппоненты, но и тогда, когда появляются образцовые жертвы, — Стив Бико (Steve Biko) в Южной Африке, Бениньо Акино (Benigno Aquino) на Филиппинах, Ежи Попелушко (Jerzy Popieluszko) в Польше. Их смерть внушила живущим мысль о том, что погибнуть должен именно режим.
Сегодня Немцов продолжает преследовать Кремль — как и , , и , которые тоже были убиты за попытки противостоять режиму. В какой-то момент растущий список жертв начнет вытеснять шансы Путина на то, чтобы остаться у власти в стране. Смерть энергичной оппозиционной фигуры может оказаться переломным моментом.
Особенно если формула политического выживания, которая до сих пор работала на Путина, начинает давать сбой. Эта формула — обогати подельников, запугай противников, задобри городской средний класс, обеспечив ему достойный уровень жизни, и воздействуй на остальных мощными дозами ксенофобского национализма — перестала хорошо работать в эпоху санкций, введенных после смерти Магнитского, международного остракизма, упадка в экономике, низких цен на нефть, непопулярной пенсионной реформы и весьма сомнительных авантюр за пределами России.
Эта формула перестает хорошо работать, когда внутренних врагов становится не так уже просто запугать. Как и в случае с Гонконгом, поразительной чертой российских протестов стало то, насколько активно себя в них проявляет молодежь — вотум недоверия всему тому, что может предложить режим. Согласно результатам проведенного недавно опроса, доля молодых россиян, «полностью доверяющих» Путину, в этом году упала до 19%, хотя еще в прошлом году она составляла 30%. Это не слишком хорошая новость для человека, который мечтает умереть на троне.
Ничто из этого не гарантирует, что Путин не сможет отыграться, особенно если пойдет ему навстречу, добившись, к примеру, возвращения России в Большую семерку. А пример (Robert Mugabe), который скончался на этой неделе в возрасте 95 лет, доказывает, что тираны порой могут прожить гораздо дольше, чем многие ожидают.
Тем не менее, впервые за 20 лет стали появляться очевидные признаки грядущего падения режима Путина. И главным среди них стало мужество таких людей, как Соболь, — женщины, которая, как сказал Перикл более 2400 лет назад, «познала смысл сладости и ужаса жизни и неуклонно следует к тому, что ждет ее впереди».
Видео дня. Кормившую грудью ребенка женщину выгнали из Третьяковки
Комментарии13
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео