Наркотики, обман и пытки: как горстку людей связали в запрещенную террористическую «Сеть» 

Наркотики, обман и пытки: как горстку людей связали в запрещенную террористическую «Сеть»
Фото: Lenta.ru
Почти полгода в  и  идут суды над членами сообщества «Сеть», признанного террористической организацией и запрещенного в . На скамье подсудимых — девять молодых ребят, которых подозревают в попытке свергнуть конституционный строй, взорвать офисы , и посты . Обвиняемые рассказывают, что в тюремных изоляторах их избивали и пытали током, что это продолжалось до тех пор, пока их родители не подняли волну в СМИ. Правозащитники тем временем пытаются доказать, что дело сфабриковано и в нем отсутствуют реальные доказательства. «Лента.ру» поговорила со Светланой и  — их сына Дмитрия следователи считают создателем «боевой группировки».
«Лента. ру»: Давайте начнем с начала. Как вы узнали, что вашего сына обвиняют в терроризме?
Светлана Пчелинцева: Мы с мужем и младшей дочкой живем в . Моя мама, бабушка Димы, гостила у нас и возвращалась в Пензу на поезде. Рано утром Дима должен был встретить ее на вокзале, но не приехал. Это для сына было нехарактерно, он у нас очень обязательный, ответственный. Бабушка начала волноваться, звонить мне, мы думали, что, наверное, что-то случилось.
Дмитрий Пчелинцев: Я был в это время на работе. И мне позвонила моя мама, которая тоже живет в Пензе. Она сказала, что у нее в доме, где был прописан сын, идет обыск. Я попросил мать передать трубку старшему, кто командовал всей операцией. Мне сказали, что сын проходит по делу как подозреваемый.
И первая ваша мысль?
Дмитрий: Я сразу сказал, что это бред.
Наверное, каждый адекватный родитель так должен сказать, но неужели не начали в уме перебирать, а вдруг что-то и вправду случилось?
Дмитрий: Нет, это исключено.
Светлана: Мы настолько хорошо знаем сына, что понимаем: то, что вменяют ему, для него противоестественно. Он всегда уважительно относится к любым людям, маленьким и большим. Мне в школе никогда за него не было стыдно. Возможно, он был не самый лучший ученик, но его человеческие качества всегда были с ним.
Его просто надо знать. Никогда не поверю в то, что он мог замыслить кого-то убить. Он собак и кошек вечно спасал, даже комаров старался не убивать. Однажды, когда еще в школе учился, пришел после уроков и заявил: «Мама, я решил, что не буду есть мясо». И начал задвигать про права животных, что мы неправильно живем, потому что нещадно эксплуатируем природу. Мы, наоборот, должны ее защищать, не мешать своей жизнедеятельностью и прочее. Может, смешно кажется кому-то, но вот он такой.
Если у него были такие пацифистские взгляды, то почему он решил стать инструктором по стрельбе?
Дмитрий: Пацифистские взгляды — это неприятие насилия, защита слабых, а не то же самое, что быть моральным и физическим слабаком. В Библии, например, есть заповедь: ударят по одной щеке — подставь другую. Но в русской армии все капелланы (армейские священники) были в церковном сане.
Светлана: И я больше чем уверена, что если бы нашему обществу, стране что-то угрожало, он бы первым встал на защиту. Он спортом увлекался. С нами постоянно в походы ходил. У нас с мужем в молодости туризм был основным видом досуга, так что Дима с детства знал, как правильно палатку поставить, костер развести.
У Димы, кстати, в обвинительном заключении сказано, что он подозревается в «незаконном овладении навыками выживания в дикой природе и навыками оказания первой медицинской помощи». Там такая формулировка стоит! А мы ведь сами в молодости неоднократно в походы ходили. Выходит, тоже «незаконно овладевали навыками».
А по поводу выбора профессии — сразу после школы он поступил в Московский институт рекламы и шоу-бизнеса. Проучился курс, но понял, что это не его, говорил, что образование — ни про что. Сказал: «Пойду в армию, а там дальше смотреть буду».
Обычно молодежь, наоборот, старается туда не попадать.
Светлана: У нас отец в армии служил. Он, наверное, донес до него свой взгляд, что армия — школа жизни. Я, конечно, не особо радовалась, но подумала, что он самостоятельный взрослый мужчина, постоять может за себя. Пусть идет. Сына ведь еще и брать не хотели в армию. Он пришел в военкомат Пензы и говорит: «Хочу служить». Там пообещали повестк