Ещё

Спираль эскалации раскручивается: Россия и Запад (NZZ, Швейцария) 

Спираль эскалации раскручивается: Россия и Запад (NZZ, Швейцария)
Фото: ИноСМИ
С конца июля на улицах регулярно происходят избиения. Когда спецподразделение ОМОН и бойцы Национальной гвардии дубинками и пинками разгоняют тысячи демонстрантов, мирно протестующих против отлучения независимых и оппозиционных кандидатов от выборов в городское законодательное собрание 8 сентября, становится очевидным, что управляемая демократия мутирует в брутальное полицейское государство. «Демократии нет, а выборы есть», — многозначительно пишет Хорст Тельчик, а Мартин Ауст уточняет: «Выборы проводятся, но происходят по заранее прописанному сценарию».
Означает ли это, что будущее стало историей, как констатирует журналистка и писательница в своем получившем многочисленные награды, но спорном повествовании о пути постсоветской , как бы глядя в историческое зеркало заднего вида? Ее рассказ — это осколки разбитого зеркала, в которых видно прежде всего одно: трещины. Искажая действительность, они напоминают о холодной войне. Однако с вызовами мировой политики XXI века эта эффектная аналогия едва ли имеет что-то общее. Ни один структурный признак эпохи конфликта между Востоком и Западом до сегодняшнего дня не сохранился: мир больше ни мультиполярный, ни бесполярный, ни униполярный и ни биполярный. Россия в отличие от Советского Союза уже не тянет на роль соперника в мировой политике, об идеологическом антагонизме и речи нет. В глобальном масштабе американо-российское соперничество больше не происходит.
От эйфории к отрезвлению
Это, конечно, не означает, что прошлое мертво. Оно, по словам Уильяма Фолкнера, еще даже и не прошло. Потому что менталитеты по обе стороны бывшего железного занавеса даже спустя тридцать лет после падения Берлинской стены оказались чем-то вроде камер длительного заключения, а исторические аналогии — прибежищем людей с сомнительными репутациями. Это ярко иллюстрирует эмоционально написанная полемическая работа Хорста Тельчика о взаимоотношениях между Россией и Западом, в формировании которых он участвовал еще в советское время в роли сравнимого с  политического консультанта , а позднее долгие годы как председатель Мюнхенской конференции по безопасности. То же самое относится к обширному обзору боннского историка Мартина Ауста, который можно рассматривать как научное исследование публичных дискуссий о России и империях.
То, что частью наследия ушедших в прошлое империй являются конфликты вокруг новых форм политического миропорядка, Ауст доказывает на многочисленных примерах. Это и выстроенная президентом Путиным внутри Российской Федерации властная вертикаль, которая подчинила все регионы влиянию московского центра, и конфликты в таких регионах, как Приднестровье, , , Донбасс и , и, наконец, мировая политика в целом.
Примечательно, что в начальной фазе распад советской империи по сравнению с концом других мировых и колониальных империй происходил мирно. Это в особенной степени относится в эре Горбачева и в общем к эпохе . Парижская Хартия провозгласила общеевропейский мирный порядок, основанный на демократии, уважении прав человека и либеральной рыночной экономике. Длившаяся десятилетиями гонка вооружений благодаря заключению договоров о ракетах средней и малой дальности и об обычных вооружениях, соглашений СНВ-1 и СНВ-2, запрету химического оружия превратилась в «гонку разоружений» (). А после установления институциональных связей России с , расширения G-7 путем включения в нее России, принятия Москвы в  казалось, что политика системного входа России в структуры Запада удалась. Однако при президенте Путине, как констатирует Мартин Ауст, Россия с 2007 года, опираясь на смесь из деструктивной политики и классического стремления к противоборству, стала усиленно переходить к политике изменения системы отношений, которая нашла свое ярчайшее выражение в насильственной аннексии Крыма в марте 2014 года.
Растущее отчуждение
Как дело могло зайти так далеко? И почему спираль эскалации продолжает вращаться? Действительно, при  еще сильнее, чем при Борисе Ельцине, постимперские и неоимперские исторические фазы наложились друг на друга. Но тот, кто сосредотачивает взгляд только на личности президента, не раскрывает всю комплексность российской внешней политики. И это несмотря на то, что в России совершенно осознанно пытаются создать впечатление, будто там продолжают давние традиции демонстрации власти, как она происходила в царской империи и в Советском Союзе. Президент оперирует структурами, которые достались ему от предшественников. Россия не является единолично управляемой страной. Здесь, пише