Ещё
Пока вы спали: Путина удивил отчет Кудрина
Пока вы спали: Путина удивил отчет Кудрина
Политика
Россия жестко ответила Германии
Россия жестко ответила Германии
Политика
Закрытый гроб Лужкова смутил россиян
Закрытый гроб Лужкова смутил россиян
Общество
Мужчина нашел способ выйти на пенсию в 24 года
Мужчина нашел способ выйти на пенсию в 24 года
Общество

Советские диссиденты, либералы и демократы первой волны — о себе и современной оппозиции 

Советские диссиденты, либералы и демократы первой волны — о себе и современной оппозиции
Фото: Daily Storm
Современные протестующие идут на улицы с негативной повесткой, не имея позитивной. Они недовольны тем, что происходит во власти, но не знают, что предложить взамен. Для начала — все снести, а уже потом разбираться и дебатировать, как строить «новую будущего». И в принципе, это даже понятно и логично, поскольку если лидеры оппозиции начнут выяснять это сейчас, то они разругаются уже на этом этапе. Отбросив былые и неминуемые будущие разногласия, они сосредоточились на борьбе за власть. А там — будь что будет, если даже это приведет к событиям, похожим на 1991 год, когда распался Советский Союз. Единственная незадача — у либералов и демократов 90-х был лидер, имя которому , и желание пересадить страну с социалистических рельсов на капиталистические. То есть какая-никакая, но программа. У сегодняшней «уличной» оппозиции нет ни единого лидера, ни программы: за все хорошее, против всего плохого. Чтобы понять, что общего с внесистемными оппозиционерами нашего времени у советских диссидентов и демократов первой волны, политический обозреватель Daily Storm пообщался с последними и уточнил, как они видят то, что происходит сегодня в .
Первый министр экономики РФ в 1992-1993 годах, а сегодня председатель политического совета незарегистрированной Партии перемен относится к категории советской ученой интеллигенции. В 1975 году он с отличием окончил экономический факультет , защитил кандидатскую диссертацию в 1979-м, после чего вплоть до 1991 года работал в Центральном экономико-математическом институте и в Институте экономики и прогнозирования научно-технического прогресса СССР. Затем Нечаев перешел на госслужбу и до 1993 года был министром экономики России. Он являлся одним из авторов рыночных экономических реформ, однако покинул правительство из-за несогласия со сменой экономического курса.
Активно занимаясь последние годы общественно-политической деятельностью, встречаясь и общаясь с молодежью, Андрей Нечаев пришел к выводу, что пропасти между старыми и новыми демократами нет никакой. Либерализм, по его словам, понятие вневозрастное. Свобода слова, свобода мнения, свобода СМИ, права человека, честные и независимые суды и все остальное было актуально 30 лет назад, остается актуально сейчас и будет актуально через 30 лет.
При этом борьба современных либеральных оппозиционеров с властью все больше напоминает Нечаеву историю борьбы диссидентов с советским режимом.
«С точки зрения реакции власти, — уточняет политик. — в те времена формально была очень демократичная Конституция, но она всерьез властью не рассматривалась как документ прямого действия, который требует исполнения. На мой взгляд, в этом направлении мы движемся и сейчас. Давление на участников массовых протестных акций, против людей, которые пытались совершенно в рамках закона принять участие в выборах, — все это больше напоминает наше советское прошлое».
Нечаев считает, что в Москве оппозиционеры «играли по правилам», но им в этом отказали. В то же время у внесистемных либералов и демократов есть серьезная проблема, которая сказывается на их действиях, отмечает он. Эта проблема — отсутствие единого лидера, и , по мнению Нечаева, не способен им стать.
«Есть ошибки, связанные с тем, что оппозиции не удается добиться единства. Беда демократической оппозиции — и это, кстати, отличие от ситуации конца 80-х — начала 90х — нет единого мощного лидера, каким был Борис Николаевич Ельцин. Алексей Анатольевич [Навальный], с моей точки зрения, под это не подходит. Это моя личная оценка, но она совпадает с мнением других людей из этого лагеря», — делится мнением Андрей Нечаев.
«У него не вполне ясные политические взгляды. Он мечется, — продолжает демократ. — Уж точно его нельзя отнести к либералам, что в данном случае не критически важно, но тем не менее. Он мечется от национализма до анархизма. Ну и плюс, я бы сказал так, из собственного опыта, он плохо умеет лавировать, плохо умеет находить общий язык и компромиссы».
Схожего мнения придерживается известный советский диссидент и правозащитник, председатель правления Сахаровского центра Вячеслав Бахмин. Оппозиционной деятельностью он начал заниматься после событий в Чехословакии в 1968 году. Неоднократно заключался под стражу за распространение антисоветской литературы. С 1969 по 1970 был арестован и находился в  до момента, пока не был помилован специальным указом Президиума Верховного Совета СССР. В 1980 году его снова осудили, но уже на три года за «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй» (статья 190.1 УК РСФСР). После распада Советского Союза Бахмин с 1991-го по 1995 год работал в российском , ему был присвоен ранг чрезвычайного посланника II класса. С 1995 года оставил госслужбу и занялся исключительно правозащитной деятельностью.
В разговоре с Daily Storm Вячеслав Бахмин отметил, что о либералах 90-х годов тоже нельзя говорить как о единой массе людей с едиными идеалами, поскольку одни пришли в это движение из «структур власти третьего-второго эшелона. Некоторые пришли из диссидентского движения. Некоторые пришли из технократической интеллигенции. Все это разные ветви либерализма 90-х годов».
Бахмин четко проводит границу между представителями диссидентского движения советского времени, демократами первой волны и современными внесистемными либералами. По его мнению, в Советском Союзе диссиденты не боролись за власть, а вели своеобразное нравственное сопротивление режиму. Никто не ждал реформ, но при этом никто и не верил, что страна может распасться на национальные квартиры. Добиться хотя бы каких-то минимальных изменений в те годы можно было, лишь подняв широкую кампанию с использованием ресурсов западных СМИ.
«Сейчас совсем другая история, — указывает Вячеслав Бахмин. — Есть возможность и есть надежда, что ситуацию можно изменить, если действовать всем вместе, если есть позитивная программа. Тем более некоторое недовольство в стране растет, и этот фактор можно использовать для того, чтобы прийти к власти. Совершенно не сомневаюсь, что большинство этих оппозиционеров как раз про власть и думают, чтобы к ней прийти».
У диссидентов в СССР не было ни малейшей надежды на получение власти, а потому не было никаких четких планов и программы того, что будет, когда они все-таки дорвутся до рычагов государственного управления. Не было также в принципе понимания, как управлять страной при переходе от социализма к капитализму. Именно по этой причине за такие дела взялись люди, которые не были диссидентами, а были выходцами из интеллектуальной ученой среды СССР — вроде и . Они, по словам Бахмина, «какое-то время были кабинетными учеными, но просчитали и поняли, каким образом можно перестроить страну для того, чтобы хотя бы экономика была другой. С серьезными потерями и рисками они это сумели сделать, взяв на себя всю ответственность».
Что менять и как менять сегодня? Предложения есть и у самой власти, и в среде специалистов, убежден директор Сахаровского центра. Один из таких людей, которых называют системными либералами, — , ранее возглавлявший Центр стратегических разработок. Однако у либералов, которые сегодня хотят прийти к власти, разное отношение и к его предложениям, и к программам других ученых и аналитиков.
«Есть [в оппозиции] люди более левых настроений, есть более правые, более консервативные, менее консервативные. Они сходятся только в одном: так дальше жить нельзя. А вот как жить дальше — об этом еще предстоит очень много дискуссий, разговоров и борьбы. Кто победит — зависит от того, как сложится политическая ситуация», — говорит Бахмин.
Правозащитник согласен, что у внесистемной оппозиции не выработана позитивная программа: «И я могу понять почему. Как только каждый из них начнет вырабатывать позитивную программу, они разругаются. Именно потому, что будут с чем-то несогласны. И программа Навального, и программа Гудкова могут быть очень разными. Даже если они их сейчас и имеют — они их не озвучивают Есть вещи, с которыми согласны все: борьба с коррупцией, изменение судебной системы, прекращение репрессий, свобода для выражения своего мнения, свобода СМИ и так далее. А вот дальше… Там есть абсолютные либералы, которые считают, что ответственность за социалку люди должны нести сами, а не государство. Есть, наоборот, абсолютные социальщики, которые считают, что государство должно за все отвечать. На этом будут большие баталии и расхождения».
Уличные беспорядки, столкновения, на которые сознательно, по мнению директора Сахаровского центра Вячеслава Бахмина, пошли лидеры оппозиции, с их точки зрения безусловно оправданны. Санкционированные митинги предсказуемы и мало на что влияют, а выход людей на улицы открывает их организаторам «окно возможностей», делая ситуацию непредсказуемой. А значит — непредсказуемы и результаты протеста. Оппозиционеры, работая на радикализацию улицы, играют на руку себе. Раскачивая ситуацию, они мобилизуют на свою сторону все большее количество граждан. Неминуемые столкновения с  в таком случае работают на десакрализацию власти.
Смелость лидеров внесистемной оппозиции относительно диссидентов советской эпохи признает и один из авторов Конституции РФ . В 1990-1993 годах он был председателем подкомитета по правовой защите комитета Верховного Совета по законодательству, членом Конституционной комиссии Съезда народных депутатов, работал над проектом Конституции России. Безруков — автор второй главы Конституции «Права и свободы человека и гражданина».
«Тогда диссиденты были не те — сейчас они смелее. Новодворская и прочие оказывались в психушке. Как сказала мне тогда одна дама, занимающая сейчас высокий пост, которую я очень люблю и уважаю, хотя мы и спорили, ругались с ней и ссорились… Она сказала, что диссидентам место в психушке, имея в виду советских. И правильно сказала. Намекали людям, что знают, кто в правительстве дурак, и орали, что надо власть свергать», — вспоминает Игорь Безруков.
По прошествии многих лет он разочаровался во многих своих соратниках первой волны демократов. На деле они оказались назывными либералами, а хотели лишь перераспределить власть и получить как можно больше денег.
«Когда ругают 90-е годы и прочее, всех этих демократов, добавляя мягкий знак, то таких вот дер (ь) мократов я и сам бы «убивал». Для меня это обидно, — признается Безруков. — Нас немного осталось, тех, которые и Конституцию писали. Ворюги в принципе не должны были появиться. Правоохранительные органы тоже сначала были нормальные, они поддержали нас сначала. Есть же генералы КГБ, которые демократами были, все такие из себя. В итоге сейчас многие из них попадаются на махинациях и крышеваниях. Вот это как? Если я, допустим, поддерживал приватизацию, то я не поддерживал прихватизацию. Предполагалось, что мы играем честно. Но нами воспользовались».
Говоря о своем отношении к молодым оппозиционным либералам, Игорь Безруков напоминает, что сейчас он адвокат, а не политик. Да, есть люди, которые ему нравятся, как  и частично Алексей Навальный, но есть те, которые не нравятся, как  — потому что он бывший сотрудник КГБ.
Сопредседатель Московской Хельсинкской группы , в отличие от многих соратников по диссидентскому и демократическому движению, фиксирует в современных протестующих несерьезность. Выходец с факультета журналистики МГУ, Борщев с 1973-го по 1978 год был членом . В 1980 году он ушел в подполье — грозило уголовное преследование за участие в деятельности Христианского комитета. Все учредители организации оказались под следствием. В середине 80-х его деятельность была оценена КГБ как антисоветская пропаганда.
«Они современные, молодые, порывистые, эмоциональные, сумбурные, чего, боюсь, не хватит. Порыв — это хорошо, но противостоять системе долго, в течение нескольких лет, быть готовым к жертвам — этого у них нет. Но они могут научиться», — рассуждает Борщев.
Старый диссидент отметил, что сегодняшняя внесистемная либеральная оппозиция делится на два лагеря: те, у кого есть программа, кому есть что предложить стране, и те, кто только призывает выходить на улицы, чтобы выпустить пар: «У более старых людей, у того же Явлинского, есть программа. Даже Кудрин, друг Путина, у него, в общем-то, есть представление. А вот люди Навального — смелые, эмоциональные, обличают власть. Та же Соболь, конечно, яркая натура, но что строить и какой выбрать путь — этого, конечно, у нее нет».
Основная проблема всех протестующих — попытка усидеть на двух стульях. Люди отказываются идти на серьезные потери. Пять дней в неделю они учатся или работают, по выходным выходят на улицы пошуметь, но потом снова — учеба, работа и, конечно, возможность уехать в отпуск на пару недель.
«Мы же не надеялись на быстрый успех. Мы исходили из того, что это наша личная позиция. Таковы наши принципы, иначе жить не можем и готовы идти на жертвы. В конце концов, почти у всех у нас впереди были лагеря и уж по крайней мере потеря профессии. Я был журналистом, работал в «Комсомольской правде», а потом — пожарным в Театре на Таганке. У меня в трудовой книжке так и записано. Профессию, конечно, я потерял. тоже потерял профессию, а он биолог, научный работник. Люди шли на серьезные потери и изменения своей жизни и ценностей. Сейчас все-таки есть возможность совмещать привычный образ жизни с протестом, и это расхолаживает», — размышляет сопредседатель Московской Хельсинкской группы Валерий Борщев.
Комментируя акции протеста в Москве, несанкционированные митинги и уголовные дела, Борщев рассказал, что при уполномоченном по правам человека в России Татьяне Москальковой создана группа, которая займется разработкой предложений по корректировке закона о митингах. По словам правозащитника, необходимо действовать только в правовом русле.
«Несанкционированные митинги стимулируют изменение закона, но увлекаться ими не стоит. А такие люди есть, которые только несанкционированные акции и предпочитают, — говорит Валерий Борщев. — Только в исключительных случаях… Вот был «Марш матерей», в котором я участвовал. Там никого не тронули. Во-первых, там были женщины, матери, а во-вторых, шествие по бульвару. Никаких неудобств для транспорта и других людей. Никого не взяли. Но это напоминание, что закон плох и его надо менять».
Видео дня. Жительницу Екатеринбурга заочно похоронили
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео