Ещё

Как оказались в пекле Цусимского сражения шестеро сухопутных техников 

Как оказались в пекле Цусимского сражения шестеро сухопутных техников
Фото: Российская Газета
Что привело абсолютно сухопутных инженеров на палубу воюющих кораблей?
Происхождение
28-летний князь  — потомственный дворянин, выросший в родовом имении Карачарово (рядом с нынешним в ).
25-летний уроженец , сын управляющего делами торгово-промышленной фирмы, принадлежал к сословию потомственных почетных граждан. (В него можно было попасть и детям тех, кто имел личное дворянство, и выслужившим чин коллежского асессора, и защитившим магистерскую диссертацию, и купцам, получившим орден или почетное звание.)
24-летний уроженец Ельца Павел Федюшин. Сын статского советника, учителя Елецкой гимназии, имевший право на получение потомственного почетного гражданства.
28-летний
и 24-летний Александр Плешков (оба москвичи) вышли из мещанского сословия.
27-летний Николай Трубицын, земляк Федюшина, был из крестьян Орловской губернии. Фамилию носил по родной деревне отца — Трубицыной. (Правда, отец уже не пахал землю, а работал мастером на паровой мельнице.)
Вот уж поистине разночинцы — «разных чинов [то есть сословий. — Авт.] люди»! Живые иллюстрации к начатому реформами Александра II процессу стирания сословных различий, выравнивания прав людей. В том числе и за счет обеспечения равного для всех доступа к образованию…
Виден за биографиями шести «техников» и другой процесс, шедший в пореформенной , — распространение тяги к образованию в низших сословиях. «Мы его учили на последние средства, — писал отец Трубицына, — дабы от него для остальных детей была нам поддержка; и он всегда утешал нас надеждою — повести к образованию и других своих братьев, так как нам хотелось, чтобы все наши дети были просвещены»2.
Учеба
Жесткий отбор в средней школе сделал свое дело — все шестеро были мотивированы на то, чтобы стать специалистами-инженерами.
"Скромному, тихому, отзывчивому" Николаю Трубицыну учеба давалась нелегко — но он был «весь поглощен своей учебной работой».
"Молчаливый, как бы ушедший в себя" Александр Плешков «всего себя» «отдавал только науке, развлечений для него как бы не существовало: его, бывало, не заманишь ни в театр, ни в ресторан … Если вопрос касался науки», «он был неутомимым и мог объяснять, производить расчеты и спорить, сколько угодно».
Для открытого, жизнерадостного, легкого в общении Алексея Быкова «посещения оперы и концертов», наоборот, были «высшим наслаждением». Но и это был «усидчивый хороший работник, добросовестный исполнитель своих учебных работ».
В «непрерывном труде» учился и Павел Федюшин с его хорошими математическими способностями — серьезный, честный, веривший, что «люди должны и могут относиться друг к другу» только «сердечно», и отличавшийся «преданностью науке».
Александр Михайлов — веселый, общительный, остроумный, душа компании на танцах и вечеринках и притом очень способный — любой предмет осваивал «без больших усилий». Но и он серьезно интересовался «механическим делом».
Григорий Гагарин — живой, коммуникабельный, но любивший «порядок, систему и аккуратность» — науками тоже «занимался с большим интересом, стараясь вполне уяснить себе каждый вопрос»…
По воспоминаниям студентов и профессоров, все шестеро обладали и одной из главных черт русского интеллигента — деликатностью3.
Добровольцы
А вот радикальными интеллигентами, которые не принимали ничего из того, что связано с государством (и по которым часто судили и судят обо всей русской интеллигенции), они не были. Ни монархист Михайлов, ни либерал Федюшин…
Выпускник 1903 года Быков поступил в военный флот сразу по окончании курса: работа судового механика виделась ему не только интересной, но и нужной стране.
Гагарин с детства увлекался кораблями и, окончив в 1901м училище, решил стать судостроителем. А для этого тоже пошел на военную службу судовым механиком. Поняв, однако, что на кораблестроительное отделение Морской академии ему, штатскому, не попасть, уволился в запас — и тут грянула война…
Жена князя была беременна, но он не стал дожидаться призыва запасных и сам попросился обратно во флот.
Добровольцами пошли на войну и остальные четверо — выпускники 1904го. Тоже во флот — там могла пригодиться их квалификация инженер-механика.
"Положение дел на войне весьма серьезно, — написал 1 марта 1904 года родным Федюшин. — В настоящее время нельзя и думать о собственном спокойствии. Надо итти на войну… … Я отправил прошение в морской штаб о принятии меня во флот".
И, окончив училище, приехал домой всего на три дня — и убыл на флот…
Плешков — абсолютно невоенный человек! — тоже «пришел к убеждению, что при таком положении дел всякое уклонение от военной службы было бы нечестно».
Совестливый Трубицын, прежде чем подать прошение, долго убеждал родителей не беспокоиться: «Есть много отцов и матерей, у которых ушли на войну единственные сыновья; а Вас детьми Бог благословил»…
Михайлова же еле уговорили получить диплом — он «готов был оставить училище перед самым выпускным экзаменом: так велик был его страх, что „эскадра Рожественского уйдет без него“!»
"Очень многие" отговаривали его, указывая, «что „Русско-японская война“ — неидейна, не пользуется популярностью в обществе»… «Неудобно сидеть дома во время войны», — «скромно», не вступая в бесполезные дискуссии, отвечал Михайлов4…
Военные и штатские
Действительность (как это часто бывает) обманула ожидания добровольцев. Они сразу же ощутили, что механики во флоте — это низшая каста.
С середины 1890-х паруса оставались лишь на учебных судах, но офицеры флота — мичманы, лейтенанты, капитаны 2 и 1 рангов — так и не свыклись с тем, что движение судна зависит теперь не от них, а от механиков. И на паровую машину зачастую смотрели как на «лишнюю вещь на корабле»5, а на механиков — как на извозчиков, обслугу.
"Низшей кастой" делал механиков и закон: приравненные в правах к офицерам, они не имели ни офицерских, ни гражданских чинов, только «звания». Чины им вернули лишь во время похода к Цусиме, в январе 1905-го (из «младших инженер-механиков» шестеро наших техников стали тогда поручиками Корпуса инженер-механиков флота6).
Со своей стороны, вчерашние студенты не понимали, почему в военном флоте живому делу мешает столько формальностей. Почему многие офицеры не работают так напряженно, как они, техники, и вообще формально относятся к делу.
Недоумение законное. Часть офицеров флота действительно была развращена Положением 1885 года о морском цензе — ставившим их карьеру в зависимость не от знаний и усердия, а от формального показателя (числа месяцев, проведенных в плавании)…
Но многого техники не могли уразуметь просто потому, что они не были моряками…
Вчерашним штатским была странна строгость военной дисциплины — они воспринимали ее как «обидно-жестокое третирование матроса». И искренне удивлялись, видя, как в бою офицеры проявляли «иногда и нежность, и трогательное самоотвержение для того же самого, всю жизнь безжалостно третированного „Ваньки“7…
Среда флотского офицерства казалась им „мало культурной“8. Все ее интересы, сетовал в письме с крейсера „Аврора“ 25 июля 1904 года Плешков, „сосредоточились в узеньком-узеньком круге: дамы, выпивка, сплетни, разносы (“фитили») от начальства, приказы первой очереди и повторные…"9 Впрочем, старший врач «Авроры» воспринимал разговоры судовых офицеров совсем иначе: "… Вспоминают о том, что делается теперь на их далекой родине. Слышатся смех, анекдоты вперемежку с разговорами по разным морским специальностям"10. Да и непьющий— некурящий штатский инженер Плешков в конце концов отметил, что офицеры «Авроры» тоже любят музыку…
2 октября 1904 года 2-я Тихоокеанская эскадра (на которой служили пятеро из шести наших «техников»), а 3 февраля 1905-го и 3-я Тихоокеанская (на которую попал Трубицын) ушли из Либавы (ныне латвийская Лиепая) в Тихий океан.
Перед боем
"Я все-таки очень доволен, что поступил во флот, — в январе 1905-го писал Федюшин. — Моя служба здесь будет продолжением моего технического образования".
Но в другом письме проронил: «Ну, и упек же я себя!..»11 Прежде чем «продолжить техническое образование», пришлось сразу же отвечать и за не знакомые еще механизмы, котлы и трубопроводы, и за незнакомых же машинистов, кочегаров и трюмных (зачастую еще и слабо обученных). «Сколько неприятностей, горячки и тяжелых минут неизвестности пережили мы, молодые механики, пока взяли всю механическую часть корабля в свои руки»12…
А поход к Цусиме? Это же был «длинный скорбный лист наших котлов и механизмов и мартиролог наших механиков, которым приходилось и рожь на обухе молотить и тришкин кафтан перешивать наново…»13 Судовые паровые машины отечественной сборки и так не отличались высокой надежностью, а машинисты еще и не всегда грамотно их эксплуатировали…
А работа в тропиках — в Атлантике, в Индийском океане, у берегов Индонезии и Индокитая? 2-й Тихоокеанской эскадре пришлось дважды пересечь экватор; близко к нему шла и 3-я — 26 апреля 1905 года влившаяся во 2ю у берегов Вьетнама.
На нижних площадках в машинных отделениях температура доходила до 62,5 градусов Цельсия, на верхних — до 75 — 82,514. Начинало испаряться машинное масло…
И все же все военные суда обеих эскадр дошли — совершив полукругосветное плавание — до Корейского пролива, до островов Цусима.
Быков, Гагарин, Федюшин
Цусимский бой начался 14 мая 1905 года в 13.49. Уже около 14.50, приняв через пробоины в носу массу воды, перевернулся и затонул эскадренный броненосец «Ослябя». А около 18.50 — эскадренный броненосец «Император Александр III».
Машинисты, кочегары, механики полетели вниз — разбиваясь о переборки, трубопроводы, цилиндры, попадая в огненные топки котлов, в движущиеся части машин…
Уцелевшие живыми пошли на дно Японского моря: в машинных и котельных отделениях оставался еще воздух. Но их мучения продолжались недолго: на перевернувшемся «Ослябе» должны были сорваться с фундаментов и рухнуть на людей три паровые машины и 30 котлов — около двух тысяч тонн металла. А на «Александре III» — две машины и 20 котлов — около 1400 тонн15.
В этом аду сгинули и поручики Быков (на «Ослябе»), и князь Гагарин (на «Александре III»).
От эскадренного броненосца «Князь Суворов» к 16.30 остался лишь «остов» — «без труб и без мачт, у которого, вместо верхней палубы, была какая-то куча обломков; из нее выходили густые клубы черного дыма, а из всех орудийных портов и многочисленных пробоин видны были языки огня»16.
Но этот костер двигался! И остановился лишь в седьмом часу17.
Видимо, только тогда машинная команда (и в том числе поручик Федюшин) задохнулась в своих отсеках — куда вентиляторы давно нагнетали не воздух, а дым…
Около 19.00 «Суворов» был поражен торпедами миноносцев, перевернулся и затонул.
Плешков, Михайлов, Трубицын
Около 17.00 снаряд, разорвавшийся в котельном отделении транспорта «Камчатка», перебил главную паровую магистраль.
В облаках пара, заполнившего отсек, погибли и все (кроме двух) кочегары, и поручик Плешков.
В эскадренный броненосец «Наварин» около 2.00 15 мая попали две торпеды с миноносцев. По утверждению кочегара Порфирия Дергачева (находившегося вне котельного отделения), «машинная команда при этом вся погибла»18. С ней, наверное, погиб и поручик Михайлов — еще до опрокидывания «Наварина».
Броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» принял 15 мая бой с броненосными крейсерами «Ивате» и «Якумо». Когда стало ясно, что русские снаряды не долетают до врага, командир «Ушакова» приказал затопить судно.
Японцы не сразу стали поднимать русских из воды — и в воде, вместе со многими другими, умер от переохлаждения поручик Трубицын.
P. S. Матери Федюшина, вдове с тремя несовершеннолетними детьми, Морское ведомство назначило «за службу сына» пенсию в размере 63 рубля 91 копейка в год. По пятерке в месяц. (Поручик Федюшин получал в месяц 118 рублей, а в заграничном плавании — 18719.)
У князя Гагарина родилась дочь, никогда не видевшая отца.
Крестьянин Егор Трубицын продолжал выводить детей в люди. В том же 1905-м другой его сын, Петр, поступил в Казанское пехотное юнкерское училище.
1. Худяков П. Н. Путь к Цусиме. М., 1907. 2. Там же. С. 149. 3. Там же. С. 148-149, 155, 172, 189-190, 195-196, 204-205. 4. Там же. С. 205. 5. Цит. по: Там же. С. 150. 6. И прежнее «звание», и новый чин соответствовали флотскому офицерскому чину мичмана. 7. Цит. по: Худяков П. Н. Указ. соч. С. 84. 8. См. : Там же. С. 173. 9. Там же. С. 176. 10. Кравченко В. Через три океана. Воспоминания врача о морском походе в Русско-японскую войну 1904 — 5 г. Изд. 2е, доп. СПб., 1910. С. 99. 11. Цит. по: Худяков П. Н. Указ. соч. С. 200, 201. 12. Цит. по: Там же. С. 80. 13. Семенов В. Бой при Цусиме. Изд. 3е, испр. и доп. СПб., 1910. С. 5. 14. См. : Худяков П. Н. Указ. соч. С. 105-106. 15. Крестьянинов В. Я., Молодцов С. В. Броненосцы типа «Пересвет» // Морская коллекция. 1998. N 1. С. 3; Мельников Р. М. Броненосцы типа «Бородино». СПб., 1996. С. 84. 16. Таубе Г. Н., бар. Последние дни Второй Тихоокеанской эскадры. Изд. 2е. СПб., 1907. С. 60. 17. См. : Семенов В. Указ. соч. С. 99. 18. Русско-японская война 1904 — 1905 гг. Действия флота. Документы. Отдел IV. 2-я Тихоокеанская эскадра. Кн. 3. Бой 14-15 мая 1905 года. Вып. 4. Показания в Следственной Комиссии. СПб., 1914. С. 245. 19. Худяков П. Н. Указ. соч. С. 194-195, 198.
Просто попробуйте: в Швеции заговорили о людоедстве
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео