Ещё

Сергей Рябков: о «починке забора» в отношениях с США говорить преждевременно 

Сергей Рябков: о «починке забора» в отношениях с США говорить преждевременно
Фото: ТАСС
Госсекретарь Майкл Помпео в ходе визита в  во вторник провел переговоры с министром иностранных дел России , после чего был принят президентом России . Это был первый визит в Россию Помпео как руководителя Госдепартамента Соединенных Штатов. Заместитель министра иностранных дел РФ  в эксклюзивном интервью ТАСС обсудил итоги переговоров и дальнейшие перспективы развития российско-американских отношений.
— Правильно ли я понимаю, что американцы хотят мириться, «чинить забор», как у них это называется?
— Я бы назвал это по-другому. Они понимают, что ситуация в отношениях в том виде, как она сложилась в последние годы, неприемлема, в том числе и с точки зрения набора американских внешнеполитических приоритетов.
Россия хотя и объявлена официально в доктринальных документах [США] противником, является неотменимым крупным фактором международной жизни. Поэтому безальтернативность диалога и улучшения отношений, по-видимому, воспринимается сейчас как практическая задача.
Поэтому, конечно, важен был и сам приезд, и переговоры — первые настолько углубленные обсуждения на уровне госсекретаря после назначения господина Помпео на эту должность. Важен и в целом очень деловой и спокойный, во многих аспектах конструктивный тон бесед, несмотря на сохраняющиеся принципиальные расхождения по ряду вопросов.
Но о «починке забора» говорить преждевременно, потому что все же с американской стороны больше слов, чем конкретики. А мы всегда говорили и продолжаем говорить, что с учетом совокупности факторов, включая отсутствие базового доверия между и Вашингтоном, судить можно только по делам.
— Как журналист, я уверен, что слова тоже важны — как все это будет называться. В прошлый раз американцы предложили свой вариант — «перезагрузка». Может, теперь нам попробовать?
— Возвращение к нормальности.
— Хорошо. Трамп призывает «ладить» с Россией, но американская верхушка в целом настроена враждебно. Вы разобрались, кого слушать, чей голос в Вашингтоне решающий?
— Мы слушаем всех. Конечно, мы исходим из того, что президент США определяет курс, задает канву, формирует директивы.
Тем не менее я бы не хотел предаваться иллюзиям, поскольку, действительно, саботажников и тех, кто хочет все это торпедировать, очень много. Особенно в законодательной ветви власти.
Вообще, мы не можем преодолеть синдром злоупотребления «российским фактором» как средством внутриполитической борьбы. Это сохранится и впредь. Думаю, надо исходить из того, что, несмотря на отсутствие в докладе [спецпрокурора США Роберта] Мюллера какого бы то ни было подкрепления домыслов о российском «сговоре» с администрацией или о нашем государственном вмешательстве, все равно российская тема будет оставаться в обойме средств ведения внутриполитической даже не борьбы, а войны. Тем более что США сейчас уже реально вступают в очередной предвыборный период.
— Что для нас было главным на переговорах в ? , как многие говорят? На ваш взгляд, в Иране действительно запахло войной или американцы просто пугают?
— Я не согласен с тем, что Иран был главным сюжетом на этих переговорах. Он обсуждался, и происходящее, разумеется, вызывает у нас озабоченность и тревогу.
Мы, строго говоря, по-прежнему — и после визита Помпео — не очень представляем себе, имеется ли у США продуманная стратегия, как ситуацию эту выправлять. Ситуацию, созданную преднамеренно самими же США: год назад — выходом из СВПД (Совместный всеобъемлющий план действий по иранской ядерной программе — прим. ТАСС) и в последующем — путем наращивания санкций.
Нам непонятно, действительно ли в Вашингтоне рассчитывают на то, что политика так называемого «максимального давления» в конечном счете приведет к тому, что Иран не просто согласится на переговоры с американцами, но на переговоры на американских условиях. По-моему, это наивный расчет.
А альтернатива этому — дальнейшее нагнетание конфронтации с риском возникновения конфликта. Наши руководители предостерегали госсекретаря от подобного сценария, от сползания к новому масштабному кризису на Ближнем Востоке. И показывали, что, как и во многих других ситуациях (к примеру, применительно к ), нельзя сводить всю свою политику (мы говорим о политике США) только к «кнуту». Нужны и «пряники», нужны «морковки» ("палка и морковка" — американский аналог «кнута и пряника» — прим. ТАСС).
Ну, мы надеемся, что этот сигнал Помпео воспринял и взял с собой. Во всяком случае, до него он был очень четко донесен.
А что касается тем, которые я бы поставил на первое место в качестве приоритетных на этих переговорах, для меня — не только в силу рода собственных занятий, но и по смыслу переговоров, — важнейшее место занимает контроль над вооружениями, нераспространение, кризис всей системы в этой сфере и перспективы сохранения того, что еще работает в двустороннем формате между Москвой и Вашингтоном с точки зрения ограничения и сокращения ядерных вооружений.
Здесь есть определенное движение вперед, но оно по-прежнему недостаточно конкретно, недостаточно отработано. Мы будем после визита государственного секретаря вплотную заниматься, скажем так, дошлифовкой ряда моментов, чтобы все-таки иметь базу, на основе которой можно будет практически перезапустить диалог по стратегической стабильности.
— Возьмем СНВ-3 (Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений России и США). После сочинских встреч оптимизма прибавилось или убавилось?
— Вопрос сохраняется, стоит во весь рост. Я бы не сказал, что есть поводы для каких-то оптимистических оценок. Более оптимистических, чем раньше.
Но мы говорили и продолжаем говорить, что время уходит. Соответственно, тема продления договора в совокупности с решением проблемы искусственного выведения американцами из засчета части своих стратегических носителей приобретает не просто такой, как могло показаться раньше, слегка академический характер, но сугубо конкретный и суперактуальный.
— Я недавно участвовал в одной дискуссии, где ученый человек доказывал, что для России чем больше ядерного оружия, тем лучше. Меньше будет соблазна его применить. Как вам такой взгляд?
— Думаю, логика, при которой наращивание количественного и качественного аспектов в ядерной сфере рассматривается как путь к укреплению безопасности, возможна только в условиях открытой конфронтации. А мы не хотим конфронтации с США.
Поэтому нам надо искать варианты, как эту систему сохранить. Может быть, обновить в каких-то аспектах, но ни в коем случае не рушить.
— Лавров говорил, что мы напомнили американцам про договоренности, достигнутые на прошлогоднем саммите в Хельсинки, — насчет «совета мудрецов» и совета капитанов большого бизнеса России и США. Какая была реакция? Будут создаваться эти структуры?
— Будем ждать реакцию. Пока вынуждены констатировать, что переговоры в Сочи не привели к прояснению американского подхода к этим сюжетам.
Хотя отрицать то, что определенное внимание с американской стороны им теперь тоже уделяется, я не могу. То есть здесь, скажем так, наметилась «позитивная вибрация».
— Зато известно, что их очень интересует Венесуэла. По ней планы США для вас прояснились? Что, на ваш взгляд, ждет в ближайшее время эту страну?
— Прогнозы давать сложно. Слишком много наслоений и политического и, скажем так, геополитического свойства на ситуацию, которая, по большому счету, представляет собой сложный момент в развитии этой страны.
Американская позиция в главном не сходится, не стыкуется с нашей. Несмотря на все разговоры о том, что предпочтительным для США был бы политический путь «перехода» (что само по себе для нас концептуально неприемлемо).
В какие бы одежды это ни облекалось, это полностью противоречит нашей линии на безусловное уважение принципов и норм международного права. И линии на необходимость дать возможность самим венесуэльцам найти выход из нынешней ситуации через диалог.
Американцы, к сожалению, не воспринимают ни наши призывы воздействовать на [лидера венесуэльской оппозиции] господина Гуайдо и его соратников с тем, чтобы те все-таки вступили в диалог с законным правительством . Они не воспринимают постановку вопроса о том, что «доктрина Монро» должна остаться в прошлом. Они продолжают настаивать на том, что российское и кубинское влияние в Венесуэле деструктивно.
Все это полностью противоречит нашему прочтению ситуации. Но хочу подчеркнуть, что от диалога — и по Венесуэле тоже — американцы не уходят. Я думаю, что этот диалог будет продолжен, — даже несмотря на то, что точек соприкосновения в позициях практически нет. Во всяком случае, пока.
— Известно, как в Латинской Америке относятся к «доктрине Монро» и вообще к «гринго». А почему тогда ряд стран там поддерживают подход США к Венесуэле?
— Могу только высказать свое предположение. Связано это, во-первых, с тем, что в целом ряде государств внутриполитический маятник качнулся вправо. По совокупности обстоятельств пришли к власти деятели, которые традиционно изначально ориентируются на Вашингтон в качестве ближайшего союзника и партнера. И соответственно воспринимают вашингтонские установки.
Во-вторых, я думаю, что в некоторых государствах происходит своего рода внутриполитическая спекуляция на тех проблемах, с которыми сталкивается Венесуэла. Включая раздутую донельзя и политизированную тему оттока из Венесуэлы граждан этой страны на заработки в другие государства и т.д. и т.п.
Есть еще и иные факторы, касающиеся, скажем так, внутренних обстоятельств в ряде государств. Например, я имею в виду в Колумбии соглашение о мире, которое имплементируется не без трудностей.
Все это сплетается в один клубок. Здесь много спекуляций. Помимо того, что правые правительства в ряде государств Латинской Америки просто идеологически не могут смириться с тем, что в столь важной — я бы даже сказал ключевой — стране региона, как Венесуэла, у власти находятся чависты. И продолжается политика, которая для правых органически неприемлема.
— Возвращаясь к разговору в Сочи. Помпео, естественно, не мог не упомянуть о «вмешательстве». И он сказал журналистам: «Есть вещи, которые Россия может сделать, чтобы показать, что такого рода действия остались в прошлом». Чего они от нас хотят? Опять, чтобы мы «покаялись»?
— Хочу сказать, что вот эти приемы — когда из Вашингтона в наш адрес звучат сигналы о том, что вы, мол, сами знаете, что вам надлежит сделать, — это, наверное, наихудшее из всего, что появилось в арсенале внешнеполитических методов США за последние годы. По-серьезному так дела не делаются.
Мы много раз предлагали профессиональный межведомственный диалог, в том числе по тематике кибербезопасности, включая проблематику так называемого «хакерства». Нельзя говорить абстрактно. Нельзя просто бросать обвинения или квазиобвинения в воздух — в расчете на то, что коллеги, так сказать, по другую сторону океана все сами сделают так, как хочется каким-то деятелям в Вашингтоне.
Это полная аналогия с тем, как нас пытались поставить перед фактом американских обвинений на пустом месте в нарушении Россией ДРСМД (Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности России и США — прим. ТАСС). Мол, «вы сами знаете, что вы делаете не так».
Мы это не воспринимаем. Все наши предложения на столе. Мы готовы заключить договоренность — и положить ее на бумагу — о взаимном невмешательстве во внутренние дела, о чем Лавров говорил Помпео.
Мы готовы (и опять подтвердили это) дать возможность профессионалам, в том числе из соответствующих структур, разобраться с тем, какие все-таки могут быть претензии у США относительно тех или иных, как они говорят, «злонамеренных воздействий с использованием интернета» на те или иные ресурсы или структуры.
Наш президент подчеркнул в беседе с Помпео, что никакого государственного вмешательства не было и быть не могло. И мы самым твердым образом стоим на этой позиции. Опять-таки, если эти спекуляции с американской стороны будут продолжаться, значит, мы никуда не продвинемся. Но нашу позицию это не изменит.
— Что дальше? Намечены ли планы контактов на всех уровнях? Начат ли разговор о подготовке очередного полноформатного саммита?
— Это именно разговор. Если настрой на такой контакт будет с американской стороны конкретизирован, то за нами, разумеется, дело не станет. И президент об этом четко сказал — как в ходе беседы с Помпео, так и в выступлении перед СМИ по итогам пребывания в Сочи президента Австрии.
Я не готов комментировать возможную последовательность тех или иных контактов, график и т.д., но хочу сказать обобщенно, что пока мы такой календарь не сформировали.
Однако важно и позитивно, что с другой стороны тоже чувствуется потребность все-таки в восстановлении если не всех каналов и направлений диалога, то хотя бы некоторых ключевых. Сюда входят и отдельные региональные сюжеты, и, разумеется, стратстабильность.
Перед ними определенное меню, которое предложила Россия. А дальше надо смотреть, что для них приемлемо и как это можно отстраивать. Мы к этой работе готовы, и мы ее будем вести.
— Аргентинская встреча лидеров России и США сорвалась из-за украинской провокации в Керченском проливе. Помпео после Сочи спрашивали, остается ли освобождение украинских моряков предварительным условием для американо-российского саммита. Он переадресовал вопрос в Белый дом. А мы как понимаем? Это предварительное условие?
— Да, когда американцы волюнтаристски отказались от согласованного контакта на высшем уровне в Буэнос-Айресе, они именно так и обставили свое объяснение.
То есть вы «должны» освободить украинских моряков, а тогда можно будет вернуться к теме встречи на высшем уровне. Мы с самого первого момента, когда это услышали, подчеркивали категорическую неприемлемость подобного рода увязок.
Подчеркивали, что произошла провокация, следствием которой стали события, связанные с задержанием военнослужащих и военных катеров. Идет определенный процесс в правовом поле. После того как он завершится, можно будет смотреть, что дальше.
Выставлять ультиматумы, как это у американцев заведено в последние годы, они, конечно, могут, но никакого искомого для них эффекта они здесь у нас не добьются. Мы в диалоге с США заинтересованы не больше, чем они в диалоге с нами.
— Лично вашим партнером с американской стороны остается замгоссекретаря , правильно?
— Да, конечно.
— И когда с ней планируется ближайший очередной контакт?
— Мы к этой теме обратимся в ближайшие недели. Пока мы с такой инициативой не выступали. Но с учетом тех установок, которые даны руководством, и очевидной необходимости заниматься этими делами, я думаю, что пауза не будет долгой.
— Бог в помощь и большое спасибо за интервью.
Беседовал
Видео дня. Билан, Басков и Тодоренко получат деньги от государства
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео