Ещё

Хабаровский архив — их дом 

Фото: Хабаровский край сегодня
В День Победы мы вспоминаем тех, кто каждый по-своему приближал этот день — невероятным трудом, страданиями, а порой и ценой жизни. Даже если той жизни было прожито всего 20 с небольшим лет.
Многое узнать и понять о войне поможет выставка Хабаровского госархива, которая открылась на набережной Амура 7 мая, сообщает ИА « сегодня».
Последний закат над Одером
Константин Арушанов ушёл на фронт мальчишкой. К концу войны ему был всего 21 год. До победного мая оставались считанные дни. Все понимали: войне конец. Мечтали, как вернутся домой. Вот и Костя представлял, как увидит мать, родной Амур. И обязательно продолжит писать стихи. Не про войну, про жизнь. Ибо только она достойна светлых поэтических строк.
Они уже были в . На привале устроили баню. Костя, ожидая своей очереди, грелся на заходящее солнце и жмурился. Хорошо-то как!
Вдруг он увидел, как новобранцы, собравшись в круг, крутят в руках немецкую гранату. Неосторожное движение и произойдёт непоправимое. Он бросился к ним, выхватил гранату, чтобы отбросить подальше. И тут раздался взрыв.
Дома ждали сына, но пришла похоронка, в которой сообщалось, что гвардии лейтенант, командир взвода Константин Арушанов, выпускник хабаровской школы №35, погиб 15 апреля 1945 года.
Архивы по всей теперь оцифровываются и становятся общедоступными. Так, на одном из порталов хабаровчане недавно обнаружили информацию, что Константин Арушанов был награждён медалью «За боевые заслуги». Раньше об этом было неизвестно. Возможно, в будущем мы откроем новые неведомые нам страницы собственной истории.
Оборот
— В 80-е годы принесла нам документы своего мужа Куприяна Кузьмина, — рассказывает ведущий археограф сектора научного использования документов . — И приложила извещение о смерти погибшего на фронте брата своего мужа . И фотографию. Она сама написала эту историю.
«Родился Дима в 1925 году, во время войны окончил ремесленное училище, работал в  на заводе, на каком — не знаю. В 1944 году был призван в армию. Служил в разведке, но недолго. 12 февраля 1945 года он погиб. Ему было всего 20 лет. Прошу обратить внимание на обратную сторону фотографии, которую отослал он своему брату. Было ему тогда 16 лет.
«Я стремлюсь стать с тобой в одну шеренгу и попасть в Красную Армию. Храни эту фотографию», — написано на обороте.
С новым лицом
Иван Расков пошёл на фронт мальчишкой. Учился на курсах лейтенантов где-то на Волге, а потом пешим ходом они пошли в Сталинград. Пройдя сотни километров, они оказались в этом пекле. Попали в ожесточённые бои. На глазах у новоиспечённого лейтенанта погибает командир, Расков взял знамя и повёл взвод в атаку. Получил тяжелейшее ранение лица и груди. Санитарка, которая пыталась его вытащить из окопа, была убита. Вторая вытащила его с поля боя, но посчитала убитым самого лейтенанта, о чем и доложила командиру части.
Расков выжил, хотя никто не знал, как лечить парня, у которого нет третьей части лица. Его переводили из одного госпиталя в другой, и однажды ему попалась статья в газете о московском хирурге, который занимался лицевой хирургией. Парень увидел в этом провидение судьбы. Расков перенёс девятнадцать операций, его лицо доктор буквально лепил, как скульптор, накладывая один за другим лоскуты кожи. Они прирастали, возвращая парню привычную внешность. А потом, много позже, случилось невероятное.
Расков прочитал воспоминания генерала Горбатова, в которой тот рассказывал о непосредственном его командире. Написал письмо генералу. Так и стало однополчанам известно, что Расков-то, оказывается, жив! Его пригласили в Волгоград на встречу ветеранов. А медсестра, которая его спасла, но посчитала убитым, через 35 лет приехала в Хабаровск. Такие были люди, такие движения души!
В белых халатах
Отдельный стенд посвящён врачам.
Известные в Хабаровске врачи Марк Хилимский и Самуил Шапиро прошли войну в белых халатах. Вернувшись с фронта, они попали под подозрение в «Деле врачей».
Первым, спасаясь от ареста, из Одессы на Дальний Восток уехал Марк Хилимский. Самуил Шапиро уехал в Таджикистан, работал в медицинском институте.
Его обвинили в ротозействе и низкопклонстве, исключили из партии, уволили с работы. Сослуживцы перестали с ним здороваться. Со дня на день ждал ареста. Но тут умер Сталин. На работе и в партии Шапиро восстановили, но он сам ушёл и уехал на Дальний Восток, потому что не мог работать в этом коллективе.
В этом же ряду — умерший год назад Анатолий Константинов, чьи документы удалось получить архиву. Он сдал их в музей родного медицинского института.
Не умаляя ничьи труды по сохранению памяти, а подобные музеи, как правило, держатся на подвижниках, архивисты не устают повторять, что только в архиве документы будут описаны, для них будет предписан особый режим температуры и влажности. Здесь сделают электронные версии, чтобы они хранились вечно.
Без вести
К сожалению, даже официальные организации не сумели сохранить важнейшие военные документы в сохранности.
— Хабаровский краевой военкомат передал нам 249 папок, в основном это книги по призыву, — говорит начальник отдела госархива Лариса Салеева. — Но среди них почти ничего нет по городу Хабаровску. Не сохранились книги призыва и по Нанайскому району. А потому восстановить имена и подробности жизни представителей коренных малочисленных народов, которые ушли на войну, уже невозможно. А ведь они были лучшими снайперами и разведчиками. Их очень ценили.
К сожалению, по тому же Хабаровску не осталось извещений о смерти.
Похоронку посылали вдове и в военкомат. Эти извещения и теперь невозможно читать без слез. В них указывалось место, где похоронен солдат.
Сохранилась похоронка, которая пришла матери знаменитого снайпера Максима Пассара. Похоронен он в Сталинградской области, Городищенский район, высота 144.1. Очевидно, координаты указаны по военным картам. Попробуй найди ту высоту.
Часто извещения о смерти сами становились историческими ценностями, ибо написаны были не на стандартных листах, а, скажем, на консервных этикетках.
Сотрудники архива так вжились в судьбы участников Великой Отечественной войны, что 9 мая выходят на шествие «Бессмертный полк» с портретами тех, чьи документы здесь хранятся. У многих из них уже не осталось родственников.
— Архив — их дом, они стали частью истории, а мы — их семья, — говорит Елена Никишина. — Так что всё очень логично.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео