Как стать банкротом 

Как стать банкротом
Фото: Свободные новости
оказалась одним из самых закредитованных регионов , заняв 71-е место среди всех субъектов РФ. Объем средней задолженности перед банками на одного работающего составляет 163100 рублей. Причем, по наблюдениям экспертов, жители области берут потребительские кредиты вовсе не на дорогие вещи, а на нужды первой необходимости.
Для многих выходом из долговой ямы становится банкротство. Мы попытались разобраться, почему жители области влезают в долги и через что они проходят, чтобы стать банкротами.
«Мои почки — оторви и выбрось»
В 2013 году супруги Голосеевы получили кредитную карту  — внука-спортсмена нужно было отправить на сборы. Позже взяли в «Русском стандарте» автокредит на 120 тысяч рублей — купили подержанную «Волгу», чтобы навещать престарелую мать в . Машина быстро начала гнить. На автомобиль поновее, тоже отечественного производства, взяли в том же банке 170 тысяч рублей. Ответственности не боялись: уже была приличная кредитная история — брали в  150 тысяч, за пять лет, по собственным подсчетам, отдали около 450 тысяч. Потом в банке как-то сами предложили потребительский кредит на 60 тысяч рублей, потом еще на 40 — «отказаться было сложно: дома сгорела стиральная машинка, „Волгу“ надо было опять на ремонт». На выпускной внуку взяли 60 тысяч в . Заплатили за учебу внуку. Помогли дочери с младшим внуком. Похоронили мать. Чтобы перекрыть долги, позвонили в банк «Восточный» — взяли потребительский кредит на 100 тысяч рублей и кредитную карту на 20 тысяч.
В 2016 году Николай Голосеев был вынужден оставить работу водителем автобуса из-за проблем со здоровьем: «Раньше по 50 тысяч рублей в месяц делал, а потом все хуже и хуже пошло… Автобусы стали ломаться. Приезжаешь в 12, выезжаешь в 4 утра — а денег и тридцати тысяч не выходит. А тут еще микроинфаркт в ноги».
Кредитная плата выходила по 30 тысяч рублей в месяц — двух пенсий не хватало. На выживание оформили карту в «Альфа-банке» на 25 тысяч. Проценты по всем кредитам росли как снежный ком, и Голосеевы сами не заметили, как задолжали четырем банкам на общую сумму больше полумиллиона.
Звонили коллекторы. Регулярно. «Иногда по пару дней не звонят, а иногда по многу раз на день, — пересказывает 64-летняя Людмила Голосеева. — Как они унижают — думаешь, уж лучше отсидеть. Какая-то молоденькая девчонка, сикушка, во внучки мне годится, а говорит такие вещи, что из рук всё вываливается. Говорят: а за детей своих не боишься — какая ж ты тогда мать?! Я говорю: вот такая я мать. Я и в долги-то влезла, потому что хотела своим детям помочь… Угрожали, что имущество отберут — а я им: приезжайте и смотрите, у нас брать-то нечего. Еще говорят: а вот взяли бы, да и продали свою почку! Я отвечаю: я в таком возрасте, что мои почки — оторви и выбрось на помойку».
Звонили не только Голосеевым, но и их родственникам, друзьям, бывшим коллегам.
— Вам было стыдно?
— Все и так знали, что мы должники, — отвечает Людмила Андреевна. — Я коллекторам говорю: ну что им звонить, что звонить?! Мы хоть все номера вам дадим — все равно за нас никто не отдаст. Ну нету! Что поделаешь, если у нас ничего нет!
Жизнь в гостинице
Хозяйка дома не прибедняется — поживиться тут нечем. На девяти квадратных метрах комнаты магическим образом умещаются диван и самодельная кровать, старенький раскладной стол, полированный советский сервант, трельяж и телевизор. На полках — вазы и сувениры из поездок, привезенные внуком. Скромно, но уютно. В прихожей-кухне (плюс три квадратных метра) умещается кухонная утварь, холодильник и стиральная машина, подведен кран для воды.
— У нас и санузел собственный в коридоре есть — мы с соседкой сами поменяли унитаз и теперь держим его на замке, — замечают Голосеевы, открывая дверь в комнату с трещиной в стене и отходящей штукатуркой.
Общей кухни и душевой в общежитии уже давно нет. Всё бы это ничего, но в комнате стало подтекать. Похожие дома в округе уже расселили, а этот только недавно признали, наконец, аварийным.
В десять часов вечера Голосеевы закрываются изнутри, «а дальше хоть война». И война временами происходит — алкоголики всего дома устраивают свои пьяные вечеринки. К соседству с таким контингентом Голосеевы привыкли и говорят, что к вескому слову Людмилы Андреевны здесь даже прислушиваются. Получить тут жилье она считает удачей.
— Раньше я жила на «Лётке». Там бывшая военная казарма была — ее разбили на комнаты и давали временное жилье, даже гражданским. А перед приездом Путина в 2004 году случился пожар — чтобы мы не портили вид. Нас предупредили: не дай бог выйдете на дорогу и начнете жаловаться — пеняйте на себя. Кинули нам, как собакам, по тысяче рублей, да и всё на этом.
Очередь на жилье для погорельцев не двигалась. На заводе «Сигнал», где работала Людмила Андреевна, озаботились предоставлением ей жилья («я тогда работала в секретном отделе», — с гордостью подчеркивает Голосеева). Дали эту комнату в бывшей гостинице «Пищевик» в поселке Приволжском Энгельсского района. В советские времена здесь останавливались на ночь колхозники, привозившие свежие туши на мясокомбинат. Облезшая вывеска с названием гостиницы до сих пор висит над подъездом, как призрак прошлых времен.
В этих стенах Людмила Андреевна вышла второй раз замуж (первый муж умер давно) и взяла нынешнюю фамилию. Поселили здесь престарелую мать Николая Алексеевича. А в 2007 году к ним переехал внук Людмилы Андреевны, их главная старческая радость.
— Каноист-кэмээсник, медалей и кубков у нас завались — я большую часть в антресоль убрала, надоело пыль вытирать. Конечно, стеснялся, что живет с бабушкой и дедушкой, даже интервью однажды не хотел давать журналистке. Помню, как он первое время не разрешал нам ходить на соревнования, а мы по кустам прятались, из-за камышей на Сазанке выглядывали… — с нежной улыбкой вспоминает бабушка.
Свои кредиты старики долгое время от него утаивали. Когда узнал — «переживал болезненно». Взял академический отпуск в вузе и ушел в армию — чтобы приостановить плату за обучение.
Недавно 22-летний внук женился и живет теперь отдельно. Служит по контракту, восстановился в институте.
— Я ему говорю: уж раз в полгода на учебу мы тебе накопим, главное, не бросай! Он и не бросит — Андрюшка у нас молодец, — светится бабушка.
Ели красную икру
В 2017 году Людмила Андреевна услышала рекламу по радио и впервые узнала о банкротстве физических лиц. Голосеевы обратились в юридическую фирму, занимающуюся банкротством, и начали собирать деньги и справки.
Стать банкротом — удовольствие довольно затратное. Договор с юрфирмой — 72 тысячи (в рассрочку на шесть месяцев), госпошлина — 300 рублей, депозит для суда (ушел арбитражному управляющему) — 25 тысяч, рассылка уведомлений банкам — 16 тысяч, размещение в газете решения суда — еще несколько тысяч, загибают пальцы Голосеевы. Занимали у знакомых, помогал внук.
Сбор документов — очередные расходы, очереди, дни и недели ожидания. «Сложнее всего было достать справку, что у нас нет маломерных судов, — говорит Николай Алексеевич. — Искали где только можно, а оказалось, у нас на Мелиорации это учреждение».
Приезжали оценивать имущество. Хозяйка морально приготовилась, что заберут телевизор и ее швейную машинку за 2400 — подарки на юбилеи от мужа и внука. Но из всего, что можно изъять в пользу погашения задолженности, приглянулась только старая «Волга». «Ожидали, что не знай во сколько ее оценят, — а оказалось, в семь тысяч рублей. Забирать тоже не стали. Мы думали, она арестована — целый год ею не пользовались, и только потом финансовый управляющий объяснил, что продавать нельзя, а пользоваться можно было. А она стояла гнила на улице. В итоге продали почти за так».
Вся процедура банкротства заняла год. В июне 2018 года Голосеевых признали банкротами.
— Я тогда сказала: теперь будем, как в той рекламе о банкротстве, есть красную икру! И мы правда только вчера ее ели.
— Имитированную?
— Ну, какая разница, — отмахивается Людмила Андреевна, пока мы пьем чай. На столе — конфеты, сырники, колбаса с сырным продуктом — ждали гостя. — Это мы сейчас «приподнялись» немного, а раньше на одних макаронах и крупах выживали. Большим подспорьем было, что мои домочадцы любят постные щи. Внучок был спортсмен, он жирное не ел и нас старался отучить: у вас, говорит, холестерин. Экономили на всём. Ничего, выжили!
Людмила Андреевна теплыми словами вспоминает ту юридическую компанию, которая помогла обанкротиться. А вот знакомая, говорит, отдает одной фирме по десять тысяч в месяц — но коллекторы почему-то продолжают звонить. Собеседница делится своими догадками, как вычислить мошенников:
— Я вот как думаю: в газете не всем рекламам стоит доверять, а по телевизору-то точно врать не будут.
Банкротам в течение пяти лет после суда нельзя брать кредиты.
— Нет, больше ни за что в это не влезем! Через пять лет нам помирать — какой кредит?! — в один голос заверяют супруги.
Потом высказывают мнение: как же несправедливо, что уже нельзя брать мебель и бытовую технику в рассрочку напрямую у магазинов, без посредничества банков, дерущих огромный процент и плату за страховку, — «а то мы бы кое-что поменяли тут…».
— Правнуков в школу поведем — тогда, может, возьмем? — через пять минут Николай Алексеевич аккуратно спрашивает у супруги. Людмила Андреевна мнется.
Нужда заставила
— Жители области чаще всего берут кредиты отнюдь не для поддержания роскошного образа жизни и не для гонора, стремления покрасоваться. Их мотив — удовлетворить свои самые элементарные потребности: например, провести воду или газ в дом, починить кровлю, оплатить лечение, — считает гендиректор юридической фирмы ООО «Нетдолгофф» Станислав Стасенко.
Основная масса должников в возрасте от сорока до шестидесяти лет — люди в таком возрасте легко лишаются своего источника дохода и теряют здоровье. Также среди должников много пенсионеров.
Типичная ситуация: человек берет кредит в банке, не успевает погасить в срок — начинают звонить из банка с угрозами. В конце разговора коллектор рекомендует взять микрозайм, чтобы оплатить ежемесячный платеж банку. Человек на эмоциях идет и берет, а потом уже не может оплатить ни кредит банку, ни микрозайм — и берет второй микрозайм. «И так незаметно набирается до 25-30 микрозаймов. У нас был клиент-рекордсмен, набравший в общей сумме 54 банковских кредита и микрозаймов», — отмечает Станислав Стасенко.
С 2015 года, когда вступил в силу закон о банкротстве физических лиц, количество судебных решений о признании граждан несостоятельными увеличивается из года в год. По данным единого федерального реестра сведений о банкротстве, за 2018 год число банкротов выросло в 1,5 раза, по сравнению с годом ранее, и дошло до 44 тысяч человек по всей стране. В Саратовской области за первое полугодие 2018 года за признанием банкротами в арбитражный суд обратилось вдвое больше людей, чем за аналогичный период 2017 года. Сегодня, по приблизительной оценке экспертов, в регионе признаны банкротами 1000-1200 человек.
Жители области всё больше узнают о таком выходе из сложной экономической ситуации. Спрос рождает предложение, и в регионе стал процветать рынок услуг по юридическому сопровождению дел о банкротстве. На улицах города висят объявления, поисковик выводит несколько десятков сайтов компаний, предлагающих вас обанкротить, — к сожалению, иногда не через суд, а фактически. Активизировались мошенники.
— Мы между собой называем такие фирмы «пятитысячниками» — за пять тысяч они нарисуют вам любое заявление в арбитраж и после этого умывают руки. И это в лучшем случае. С них ничего не спросишь. Это такие фирмы, которые сегодня работают, завтра нет, — отмечает юрист «Саратовского департамента судебных экспертиз» .
О другой схеме мошенничества рассказывает представитель компании «Нетдолгофф» Станислав Стасенко:
— Мошенники заключают с клиентами договор, берут деньги и обещают списать долги, но по факту оказывают какие-то абстрактные околоюридические услуги. Например, под пакетом услуг «финансовая защита» имеется в виду, что они просто направляют запросы в банки. Банки потом все равно обращаются в суд, и на зарплату и имущество должника накладывается арест.
Видео дня. Викторию Боню обокрали на 22 миллиона
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео