Хавбек ЦСКА Никола Влашич — о Гончаренко, «Эвертоне», РПЛ, Бекао и Пашаличе 

Хавбек ЦСКА Никола Влашич — о Гончаренко, «Эвертоне», РПЛ, Бекао и Пашаличе
Фото: Чемпионат.com
Лидер ЦСКА — про депрессивную , сравнения со Спанч Бобом и том, как Каррера разочаровал Пашалича.
За пару месяцев стал ключевым игроком ЦСКА. Через него строится большинство атак «армейцев». Хорват стал чем-то вроде градусника: если у него идёт игра, то вся команда выглядит мощно. Влашич пришёл в редакцию «Чемпионата» и полтора часа отвечал на наши вопросы. Было интересно понять, как абсолютно новая команда смогла выглядеть настолько цельной.
Раздевалка
— Раньше атмосферу в ЦСКА создавал Вася Березуцкий. А кто теперь? — У нас весёлая атмосфера, хотя нет одного заводилы. В раздевалке всегда есть те, кто шутит и кто сидит серьёзный.
— Вы подсмеиваетесь над , мол, он скрывает свой реальный возраст. Как реагирует бразилец? — Шутит в ответ. Он не обижается на приколы ни про возраст, ни про внешность. Вообще, шутить над ним не так уж просто — он знает только португальский. Я говорю на английском, добавляю немного жестов — Родриго понимает. Кстати, он пытается говорить на русском, но пока знает всего одно слово: эта-та-та. Что-то такое. Я не знаю, что это значит.
— А про вас как шутят в команде? — Говорят, что я Спанч Боб!
— Почему? — Ну, потому что я немного квадратный (смеётся).
— С кем ближе всего общаетесь в команде? — С Бистровичем и Якой Бийолом.
— Насчёт Кристиана понятно — он тоже хорват. Как находите общий язык с Бийолом? — Интересная штука по поводу словенского языка: они могут спокойно разговаривать на хорватском. Мы их понимаем, но говорить не можем. Не знаю, как это возможно!
— Вы учите русский? — Я хочу. Когда только приехал, думал, что буду заниматься с учителем, но времени нет. Если на дорогах пробки, то с базы я еду около часа — это отнимает много сил. Так что пока учу только в быту. Знаю основное: «привет», «спасибо», «до свидания».
— С партнёрами общаетесь на английском? — Никто не знает английского (смеётся). Спасает переводчик Макс. Он делает свою работу невероятно: тренер разговаривает без пауз, Макс говорит вместе с ним, переключаясь с испанского на английский и наоборот. Иногда встречи длятся час — и он всё это время говорит.
— Одного переводчика достаточно? — Как-то раз я ему сказал: «Макс, я выучу русский, чтобы тебе столько не переводить». Он ответил: «Нет-нет, мой друг, мне нужна эта работа!» (смеётся).
Гончаренко
— У вас было не так много тренеров, но всё же: что особенного в Гончаренко? — Он весь в футболе. Он всегда смотрит матчи, анализирует их. Когда мы приезжаем на базу, Гончаренко с тренерским штабом уже там — отсматривает либо нашу прошлую игру, либо будущего соперника. Тренер разбирает для нас сильные и слабые стороны соперников. Например, фланговые защитники хороши в атаке, но плохо отрабатывают в обороне. Кроме того, Гончаренко отличный психолог — он знает, как общаться с игроками.
— И как же? — Есть футболисты, которые плохо реагируют на критику. А есть те, которых надо критиковать, чтобы он стал лучше. Кого-то вообще нужно хвалить, чтобы он прогрессировал. Он всё это понимает.
— Что нужно говорить вам? — Мне надо говорить, что я хорош (улыбается.) Я чувствую себя лучше, если тренер меня хвалит — сразу хочется делать ещё больше, чем могу. Хотя к критике я нормально отношусь.
— Гончаренко говорит при всех, что вы лучший? — Он не говорит, что я лучший. Он даёт мне свободу в игре. Для меня это намного важнее. Если тренер позволяет мне действовать свободно, то я понимаю, что он в меня верит.
— Гончаренко — самый сильный тренер в вашей карьере? — Хм… Думаю, да.
— Одни тренеры постоянно общаются с игроками, другие — держат дистанцию. Как у вас с Гончаренко? — Достаточно разговариваем. Намного лучше, когда есть возможность общаться с тренером. В моей карьере были те, кто держался отстранённо — это сильно влияло на отношения в команде.
— На каком языке вы общаетесь? — На английском, немного на русском, а во время долгих разговоров подключается переводчик.
— В футболе всё более или менее одинаково во всех чемпионатах. Было что-то новое для вас, что вы узнали только от Гончаренко? — Раньше я всегда принимал мяч, стоя спиной к воротам, а сейчас — лицом. Это, пожалуй, самая важная вещь, которой он меня научил.
— Это то, что можно отработать на тренировках? — Не совсем. Тут нельзя включить или выключить, нажав на кнопку. Нужно, чтобы такой момент произошёл в матче — один раз, другой. Тогда это откладывается.
— С такими командами, как «Рома» и , это делать сложнее, чем в РПЛ? — Знаете, наоборот. Иногда в матчах РПЛ сложнее, потому что все соперники стоят у своих ворот — сложно развернуться. «Реал» и «Рома» играют открыто, поэтому у тебя есть больше пространства.
— Что впечатлило вас больше всего, когда вы только приехали в ЦСКА? — В моих предыдущих командах было так: если ты играешь против топ-соперника, то заранее знаешь — нам его не обыграть. А у нас команда бесстрашная. Пускай даже ты молод, но готов биться с большими клубами.
— За счёт чего? — Нельзя просто приехать на матч и быть уверенным в себе. Для этого нужно много работать. Тренер разговаривает со своими игроками. Гончаренко и перед «Реалом», и перед «Ромой», да перед любой игрой говорил: «Не бойтесь. Они хорошие игроки, но вы на одном уровне, хоть и молоды».
«Эвертон»
— В  вам пришлось худеть на четыре килограмма. Почему? — Сказали, что я немного превышаю нормы. А когда достиг требуемых параметров, захотел сбросить ещё, чтобы посмотреть, как буду себя чувствовать. В итоге оказалось, что в прежнем весе мне было лучше, и я вернулся к привычным килограммам.
— Когда мы разговаривали с вашим отцом, он сказал, что Марко Силва совершил огромную ошибку, отпустив вас. — Ничего не имею против него. Сейчас команда хорошо играет. Когда он стал тренером «Эвертона», я к тому времени уже не играл. Естественно, он отсматривал матчи и не видел там меня. Да, я хорошо тренировался — об этом мне говорили другие игроки, — но Силва сказал, что хочет использовать тех, кого он знает. Думаю, что я помог бы «Эвертону» в полузащите, но это было их решение. В какой-то момент я засомневался: «Так ли я хорош, если не могу играть даже в такой команде?». Сейчас понимаю, что на моей позиции, видимо, были игроки посильнее.
— Как вам удалось не потерять мотивацию? — Только тренировки. В Англии если ты не играешь, то и не тренируешься — всё построено вокруг тех, кто будет в составе. Если у тебя матч только в воскресенье, то обычно два дня выходных точно есть. Даже если не играл, ты всё равно не тренируешься. Мне приходилось заниматься индивидуально с отцом. Думал: «Окей, надо подождать конца сезона, а там уже будет ясно, оставит меня тренер или я поеду в аренду». Меня это мотивировало.
— Правда, что ваш отец пришёл к Марко Силве и сказал, что вы хотите уехать в ЦСКА? — У меня был разговор с тренером. Я сказал, что хочу играть в каждом матче, а не выходить на замену по 15 минут. Тренер мне ответил, что не может этого пообещать. Я ему рассказал про вариант с ЦСКА.
— Как он отреагировал? — Ответил, что понимает моё желание. Потом начались какие-то проблемы — не знаю, может, «Эвертон» не мог договориться с ЦСКА, — поэтому я снова пошёл к нему со словами, что хочу уехать. Он пообещал поговорить с руководством. Для меня стало облегчением, когда менеджеры подтвердили, что готовы меня отпустить.
— В чём отличие РПЛ от АПЛ, кроме уровня? — В Англии принято, что игра на выезде — почти всегда поражение. Играешь дома? Значит фаворит. На своём стадионе мы могли обыграть любую команду, а на выезде одно очко казалось отличным результатом. Знаю, что в один из сезонов «Эвертон» ни разу не победил на выезде. Очень сложно взять три очка в гостях, если ты не «Манчестер Сити» или «Тоттенхэм».
Стадионы
— Что на это влияет? — Когда я только приехал в «Эвертон», мы лично поговорили с  — он часто разговаривал с футболистами один на один. Так вот, тренер спросил у меня: «Как думаешь, почему играть дома легче, чем на выезде?». Я ему ответил: «Не представляю. Просто знаю, что на своём поле проще». Он мне сказал: «Это психология. Намного легче, когда всё вокруг тебе знакомо. При своих трибунах комфортнее играть, проще принимать решения».
— Качество газона и размер поля могут иметь значение? У «Барселоны», например, оно немного больше. — Да, но трудности игры на выезде вряд ли связаны с газоном. Трава везде одинаковая.
— Худшее поле, где вам приходилось играть? — Ха! В Хорватии мы как-то играли в Кубке с командой то ли из четвёртой, то ли из пятой лиги. У них вместо газона был песок — там невозможно было бегать! Это с трудом можно назвать полем. Народ был так рад приезду «Хайдука», что матч не отменили.
— Выиграли? — Да. Уж не знаю, каким образом. Это был не футбол (смеётся).
— А что по поводу худшего поля в России? — В Махачкале. О, нет-нет — в Оренбурге. Там искусственное поле.
— Так в Уфе ведь тоже. — Да, но там намного лучше.
— Проводить матчи ЛЧ в «Лужниках» — правильная идея? — Думаю, да. Многие болельщики хотят посмотреть матчи, а на «ВЭБ Арене» все бы не поместились. Но, как по мне, там атмосфера была бы мощнее. Особенно в плане акустики — намного громче.
— Так что же лучше? — «Лужники», чтобы больше болельщиков смогли прийти на матчи.
— Судье пришлось остановить матч с «Ромой» из-за файеров. — Такое происходит на каждом матче в Хорватии. Клубы постоянно штрафуют. Бывает, что матч приостанавливают на 20 минут. Фанаты ЦСКА чем-то похожи на хорватских — тоже прыгают без футболок, приходят на каждый матч. В Англии публика больше похожа на зрителей. Они аплодируют при удачных моментах и свистят, если им что-то не нравится.
— Дым от файеров мешает футболистам? — В «Лужниках» ещё не было взрывов петард! В Хорватии «быдыщ» постоянно! Слышишь и бежишь быстрее (смеётся). Я к этому уже привык, а вратарям — плохо, ведь всё происходит прямо за их спинами. В Хорватии один раз петарда прилетела в голову нашему голкиперу.
Трансфер
— Когда вы в первый раз услышали, что есть предложение от российского клуба? — В первый или во второй день, когда я согласовал с «Эвертоном», что уйду в аренду. Это было в августе. Мой агент сказал, что у меня есть предложения от нескольких клубов, среди которых был и ЦСКА. Когда я узнал, что тренер на меня рассчитывает, а команда выступает в Лиге чемпионов, то сразу определился.
— Вы на тот момент знали, что в ЦСКА собирается совершенно новая команда? — Конечно. Когда мой агент зачитывал мне имена и возраст, у меня глаза округлялись. Это юношеская команда, что ли? (Смеётся.) На самом деле, это только в плюс. Всегда проще в строящейся команде, чем в той, где все уже семь лет вместе. Особенно если ты молодой.
— Вы не сомневались, стоит ли вам ехать в Москву? — Знаете, как получилось. Я уже дал своё согласие ЦСКА, оставалось только получить визу. Я посмотрел в таблицу: лишь два очка за первые три тура! Я тогда подумал: «Боже, да что ж такое!? Тренер так хотел меня видеть, но вдруг его уволят?». Сразу же позвонил своему агенту, который успокоил.
— Как? — Объяснил, что Гончаренко — лучший тренер в РПЛ, и его уж точно не уволят.
— Все хотят выступать в лучших лигах вроде АПЛ. И всё же, что-то может удержать вас в России? — Если всё останется, как сейчас: тот же тренер, та же атмосфера в команде. Я счастлив здесь. Люди в России иногда говорят мне, что я хочу вернуться в «Эвертон», они уверены в таком моём желании. Это неправда! Не знаю, что вы думаете, но о ЦСКА в Хорватии говорят как об очень сильной команде. Мне кажется, в России люди сами недооценивают ЦСКА.
— С вашим менталитетом проще в Англии или в России? — В России. Мы ментально ближе — язык, культура.
— В какой момент вы это осознали? — Шутки. Иногда я в Англии что-то говорил, а на меня смотрели с непонимание. Здесь я что-нибудь скажу, и все вокруг смеются. Если ты в Англии случайно въедешь в партнёра на тренировке, все сделают вид, что ничего не произошло. Случись тут — и все сразу: «Ой, мой друг, ты в порядке? Тебе не больно?».
Тактика
— Насколько больше свободных зон в АПЛ, чем в РПЛ? — Зависит от того, с кем играешь. Команды из верхней части таблицы чаще атакуют, а ты соответственно обороняешься, много свободных зон. Когда я играл в «Эвертоне», мы чаще оборонялись, так что сейчас я играю в лучший футбол — мы не сидим в защите, как тот же «Локомотив».
— Сложно было адаптироваться к чемпионату России, где у команд низкая линия обороны? — Конечно. Между линиями зачастую очень мало пространства, сложно отдавать пас в середину, подходить ближе к воротам. А при потере мяча твоя команда остаётся открытой, что даёт сопернику контратаки. Мне кажется, что именно из-за этого мы не всегда достигаем результата. Есть ещё команды, которые плохо обороняются, но хороши в контратаках — к такому поначалу тоже было трудно адаптироваться. Но после трёх-четырех игр можно привыкнуть ко всему, если ты каждый раз проводишь на поле 90 минут.
— ЦСКА чаще всех забивает в позиционных атаках и реже среднего по РПЛ — в быстрых. Как вам удобнее играть — во владение или на контратаках? — Идеально, когда есть и то, и то. Если выбирать что-то одно, то предпочёл бы позиционные атаки. В таком случае ты находишься недалеко от ворот, больше контактируешь с мячом.
— Есть вещи, за которые вас стоит критиковать? — При потере мяча есть пара секунд, когда я думаю: «Фуф, мы упустили владение». Какое-то мгновение трачу на то, чтобы это осознать, и только потом возвращаюсь. Вот момент, где мне стоит поработать над реакцией. Но это нормально для атакующих футболистов. Защитники думают иначе — они бегут ещё до того, как мы теряем мяч.
— В своё время Леонид Слуцкий отмечал, как важно для футболистов переключаться. Почему так сложно среагировать? — Я начал играть в футбол, когда был ребёнком. Тогда я просто атаковал и всё — там не надо было возвращаться. Только на профессиональном уровне один тренер постоянно мне твердил, что необходимо бежать назад. Я и сейчас знаю, что мне надо делать. Просто у меня есть много вариантов действий для развития атак. При потере мяча первая реакция — сожаление, и только потом понимаю, что надо возвращаться.
— Многие болельщики сравнивают вас с . Уместное сопоставление? — Мы играем на одной позиции, но его стиль игры «легче», чем мой. Головин даёт пас и бежит, а мне больше нравится получать мяч и бежать. Но в целом сравнивать нас можно. В прошлом году ему было столько же, сколько и мне сейчас. Мы выступаем на одной позиции. А ещё на transfermarkt он стоил 10 миллионов евро — как и я сейчас. (Улыбается.)
— Вас тренировал отец. Как это происходило? — У него золотые руки. Он построил дома небольшую коробку с полем с искусственной травой, чтобы я мог тренироваться. Папа — отличный тренер. Люди его недооценивают из-за того, что он никогда не работал в футболе.
— Он был вашим первым тренером? — Да. Не знаю, в каком возрасте он начал со мной заниматься футболом, — всегда называет какие-то совсем ранние годы. Для меня тогда наши занятия были чем-то забавным, я им не придавал большого значения. Изменилось всё в семь лет, когда понял, что хочу всерьёз заниматься футболом.
— Где отец с вами занимался — в школе или дома? — Он смастерил настоящий спортивный зал в кузове небольшого грузовика — туда приходили все мои друзья. Папа придумывал много разных штук для занятий. Однажды он построил полосу препятствий: сначала надо пробежать, потом проползти, запрыгнуть куда-то. Мы с друзьями очень любили бегать по этому полигону. Тогда я не придавал этому особого значения — думал, просто игра. А потом папа говорил, как это было важно для развития координации на будущее.
— Отец делал упор только на развитие физических способностей? — Нет-нет. Я всегда был с мячом. Отец всем говорил, что его сын добьется чего-то большого. Я смущался, просил так не говорить (улыбается). Он же твердил, что верит в меня. Люди удивлялись, мол, что он такое говорит вообще. Но мой отец был достаточно умён, чтобы утверждать лишь то, в чём он действительно уверен. Народ в Хорватии ненавидит, когда кто-то в такой ситуации оказывается прав. Папа и про сестру говорил, что она станет чемпионкой мира. Люди его тыкали: «Что ты несёшь?!». Бланка победила, а народ возненавидел папу ещё сильнее (смеётся).
— В одном из интервью ваш отец утверждал, что вы заиграете в «Барселоне». — Верно. В газетах так и написали. Когда я это прочитал, то подошёл к нему: «Зачем ты это сказал?». Он мне объяснил: «Я имел в виду другое, что ты достигнешь уровня „Барселоны“, а не то, что ты будешь выступать именно там».
— Тоже неплохо. — Он мне всегда говорил: «Если ты хочешь играть в футбол, то будешь. Просто захоти. И тогда ты сто процентов сможешь». Я не являюсь великим футболистом, но я однозначно исполнил свою мечту — играть в футбол профессионально.
— Почему выбрали именно этот вид спорта? Судя по вашей семье, выбор у вас был. — Для меня нет спорта лучше, чем футбол. Тут можно лучше играть и больше владеть мячом, но всё равно уступить. Если ты настолько хорош в баскетболе, то будешь опережать соперника очков на 30. Да в любом другом спорте — если ты лучше, то, скорее всего, победишь. В футболе всё иначе — ты никогда не знаешь, кто в итоге выиграет. Мне кажется, именно поэтому многие так любят футбол.
— Разговор с вашим отцом, который вы запомните на всю жизнь? — Каждый раз после школы у меня была тренировка, а мои друзья шли гулять. Иногда я хотел пойти с ними и говорил отцу, что у меня нет желания заниматься. Он спокойно отпускал со словами: «Помни, через два-три дня ты сам захочешь тренироваться». Я не верил. В итоге каждый раз приходил к мысли: «Блин, я скучаю по тренировкам!» Я возвращался к отцу и шёл заниматься. Папа всегда оказывался прав. Отец меня не заставлял — говорил, что я сам пойму, насколько мне это нужно.
— Почему вы играете на позиции атакующего полузащитника? — Ещё в юношеском возрасте понял: чем больше возможности играть с мячом, тем для меня лучше. Всегда говорили, что игрок этой позиции — сердце команды. А мне хотелось создавать моменты и реализовывать их. Вообще, в детстве я играл на позиции нападающего, потому что тогда не было офсайда (смеётся). Столько голов тогда забил! Смотрел футбол и думал: «Ну что они делают?». Не понимал смысла офсайда. У отца тоже спрашивал: «Пап, как это?». Он мне отвечал: «Однажды ты поймёшь». (Улыбается.)
— Ваши физические данные как-то связаны с тем, что вся ваша семья состоит из спортсменов? — Да, конечно. У меня есть ещё два брата — один старше меня на четыре года, другой на десять лет. Самый старший очень силён физически и высокий — около 195 см. Играл в баскетбол и уже в седьмом классе делал данк. В средней школе!
— Невероятно. — У нас была такая фишка: если ты можешь победить маму в армрестлинге, то ты силён.
— Кому из братьев удавалось? — Только старшему. Мама у нас тоже очень сильная. Она занималась разными видами спорта, но основной её деятельностью был бег на лыжах. Про мою сестру все знают, она чемпионка мира по прыжкам в высоту.
Хорваты
— О чём думали, когда смотрели матч Россия — Хорватии на ЧМ-2018? — О  и его истории, которую я прочёл в хорватской газете. Там писали, что в Бразилии у него были проблемы с дисциплиной, он выписался и из-за этого не успел вернуться в команду — успокоился, только когда приехал в Россию. Ещё там писали, что в нём был заинтересован даже «Реал». Я тогда подумал: «Пф, ну и парень». Потом приехал в ЦСКА, увидел его своими глазами: «Ого, он так хорош! Что я вообще прочитал?». (Смеётся.) Он же забил Хорватии, но, к счастью для нас, всё закончилось хорошо.
— Как думаете, это был лучший матч на мундиале? — Для меня лучший — Испания против Португалии.
— Удалось посмотреть финал? — Мы были на сборах в Австрии. Тренер сказал, что у нас будет выходной только в день финала. Я расстроился, что не смогу съездить домой, но после товарищеского матча он нам дал ещё один день — понедельник. Полетел в Хорватию смотреть матч. Там все надеялись на победу в финале. Играла наша команда лучше французов и заслуживала титула.
— Вы с кем-нибудь общаетесь из сборной? — У нас хорошие отношения с Марио Пашаличем. Может быть, вы слышали о нём — в прошлом сезоне он забил два гола ЦСКА.
— Ну ещё бы! — Он на два года меня старше, поэтому в академии мы не пересекались. Хотя мы близки, потому что какое-то время он тренировался у моего отца в Хорватии.
— Что он рассказывал вам о России? — Ему здесь не понравилось. Каррера сначала хотел видеть его в команде, а потом посадил на скамейку. Это было странно. Он лично позвонил ему, сказал, что Марио будет играть в каждой игре. Пашалич согласился, но в итоге разочаровался. Я знаю это чувство. У меня в Англии было то же самое. Я не играл, поэтому мне всё вокруг не нравилось.
— Вы с ним разговаривали перед переездом в Россию? — В прошлом сезоне, когда ещё ничего не указывало на мой трансфер в ЦСКА, он мне сказал: «Мой друг, никогда не езжай в Россию!» (смеётся).
— Что же он вам сказал после переезда в Москву? — Ничего. Просто пожелал удачи. Знаете ?
— Да, в  играл. — Он тоже тренировался с моим отцом и братом. Когда я переезжал в Россию, Мийо сказал моему брату, что для меня это идеальный вариант и я стану очень хорошим игроком для РПЛ. Рассказал, что здесь любят дриблинг и тех, кто может забить или отдать пас.
— Какой город в России вас поразил больше всего? — Махачкала. Там так депрессивно — никогда такого не видел. Ощущение, что там два дня назад закончилась война.
— В Хорватии такого нет? — Есть, конечно. В городах, которые пострадали от войны. Вуковар и Словония, которую атаковали сербы. Там до сих пор дыры от пуль в стенах.
Вопросы болельщиков
— Если вы могли бы сказать три вещи любому футболисту, что бы сказали и кому? (Арзу) — Я бы сказал Роналдиньо «спасибо, что сделали моё детство таким хорошим», «мне жаль, что у вас проблемы с деньгами» и «надеюсь, что у вас всё будет хорошо, наслаждайтесь жизнью, которую вы заслужили».
— У кого самый сильный удар в ЦСКА? — Наверное, у Абеля.
— Кто из игроков РПЛ мог бы играть в Европе? (Дмитрий Степанишин) — Ахметов — очень хорош. У него сложно отобрать мяч. Есть ещё много других игроков из ЦСКА — да, мы молоды, но можем выступать на высоком уровне. Ещё мне нравится один футболист «Краснодара», он был очень хорош против нас. Как же его зовут…
— Ари? — Точно! Никогда о нём раньше не слышал, но он был в полном порядке. Я потом поговорил с агентом, он сказал, что Ари уже давно в России. Я думал, что он моложе меня, а ему оказалось за 30 лет. Кстати, мне интересно, почему никуда не уехал?
— Нам всем интересно. Видимо, ему комфортно в ЦСКА. — Я тоже люблю свой первый клуб, но всегда понимал, что в «Хайдуке» я не смогу многого добиться. А вот в ЦСКА это возможно. Уважаю решение Игоря.
— Когда болельщикам нужно начать собирать деньги на ваш трансфер? (Кара Гинера) — (Смеётся.) Им не стоит этого делать. Если какой-то клуб тебя хочет, а другой — не хочет отпускать, то слово даётся игроку. Если я скажу, что хочу остаться в ЦСКА, то клуб что-нибудь сделает. Им же лучше продать игрока, который несчастлив, чем держать его на скамейке или отправить во вторую команду.
— Может, после такого сезона в ЦСКА руководство «Эвертона» изменит своё решение? — Каждый год они покупают пять новых игроков. Так что не думаю.
— Если бы у вас сейчас был выбор — быть в старте «Эвертона» или ЦСКА, что бы вы выбрали? (анонимный болельщик) — Не буду говорить, потому что у меня контракт с «Эвертоном» (улыбается).
Беседовали: , , , .
Видео дня. Звезды шоу-бизнеса рассказывают о беременности
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео