Ещё

Гидон Кремер и другие 

Гидон Кремер и другие
Фото: Ревизор.ru
Любопытно и акустически продуктивно сопоставление опусов Шуберта и  (оно называлось «Schubert meets Silvestrov»), когда творения обоих композиторов по желанию Сильвестрова исполнялись поочередно и без перерыва, и возникающий диалог между между композиторами двух столетий, мыслящими в одном русле, но, как ни крути, разделенными хронологической ментальностью, сразу обозначил задачу . Сильвестров, посвятивший Гидону Кремеру исполненный на концерте цикл «Пять пьес для скрипки и фортепиано», не боится писать почти традиционные серенады, ноктюрны и менуэты, где ностальгия по романтическому (не только шубертовскому) мышлению чуть ли не перекрывает степень романтизма оригинала. Принцип «роялист больше, чем король» дает о себе знать тем сильнее, чем сложней (а может, безнадежней) попытка нашего современника почувствовать себя на безусловном эмоциональном возвышении, там, где находились творцы, обитатели позапрошлого века. Конфликт погружения в прошлое и подспудной невозможности этого, кажется, суть композиций Сильвестрова. И этот миф о «корнях» и потерянном рае (выраженный, по словам Кремера, в отменной тональной музыке, которая живет в мире, ориентированном большей частью «на постдодекафонию и сложность электронной музыки») — нерв выступления скрипача в дуэте с пианистом Георгием Осокиным.
Другое сопоставление, совершенно иного типа, не менее захватывало. Фото: пресс-служба МКЗ «Зарядье»
Музыка Шуберта из цикла «Зимний путь» стала для  его очередным «макгаффином» (любимое словцо автора, термин кинорежиссера Хичкока, по смыслу — толчок замысла, «некий предмет, вокруг которого строится произведение»). «Шарманщик» дал Десятникову возможность сочинить опус под названием «Как старый шарманщик», где слово «как» — ключевое для понимания замысла. Трудно описать ассоциации, вызванные романтически-депрессивным Шубертом у романтического (по-своему) Десятникова, который, тем не менее, прекрасно знает: ирония — это романтизм наших дней. Слово «как» позволяет включить расцветку: на скупой мелодический остов шубертовской песни наворачивается довольно цветастый — и достаточно колючий — музыкальный «кокон», применительно к которому нельзя не вспомнить слова Десятникова: «звучащий предмет должен существовать как напряженное тело» а музыка, есть «параллельная психоделическая реальность».
Шуберт у композитора почти сразу уходит в тень, а на поверхность выступает иное. Кантилена, пытающаяся стать дискретной. А может, наоборот: рваные ритмы в поисках связности. Слово «шарманка» неминуемо ведет автора к наблюдению за безнадежным стремлением «низкого» и уличного стать «высоким» и «концертным». К звуку как бы «расстроенных» инструментов, которые все время стремятся «настроиться», но не настраиваются — совсем уж, до конца. И диссонансы, которые тщетно «преодолеваются» — в сторону благозвучности, но не могут быть преодолены. Как будто слепой скрипач из пушкинского «Моцарта и Сальери» играет смешливому гению, проходящему мимо. Как сообщник. И слушатели ловят ноты, роняемые в пустоту.
Это пылкая и одновременно очень рациональная музыка, которую сам композитор назвал «комментарием». Она обрывается на полуслове, как будто автор устал рефлектировать. Но мы помним, что  назвал Десятникова «Ленинградским Шубертом».
Кремер и его оркестр удивительно точно передали все тонкости многослойного конгломерата. Фото: пресс-служба МКЗ «Зарядье»
Сыгранная после Десятникова музыка самого Шуберта — его Фантазия для скрипки и фортепиано (в переложении для скрипки и струнного оркестра) показала, что такое подлинное романтическое смятение. Важно, что нам сейчас оно кажется не взрывом, как современникам Шуберта, а чем-то вполне шелковистым. В двадцать первом веке давно другие представления о смятении, и тем более — после исполнения встык за «Как старым шарманщиком», норовисто сбежавшим из зоны комфорта. И прекрасно, что Кремер играл Шуберта чуть суховато: чувственно, но не чувствительно, без признаков расслабляющего «уюта» или квазиромантического декоративного «бунтарства». Что в протяжной части, помеченной автором как Andante Molto, что в финале. где простор для Presto. Так, кажется, и должно быть, чтобы Шуберт — сейчас — был признан «своим». Каждое поколение, как говорил , знает, на что ему наводить увеличительное или уменьшительное стекло.
Гей-пара сбежала в США, прихватив усыновленных детей
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео