Ещё

Летчик Сергей Грицевец сел под носом противника, чтобы спасти сбитого друга 

Летчик Сергей Грицевец сел под носом противника, чтобы спасти сбитого друга
Фото: Российская Газета
Вот как характеризовал тактику противника полковник Тимофей Федорович Куцевалов (лично сбил 4 японских самолета и 5 самолетов в группе): «Японские летчики хорошо обучены групповому воздушному бою. Они соблюдают правило „бить не того, кто бьет тебя, а того, кто бьет твоего товарища“, демонстрируют принцип взаимовыручки, в критические моменты бросая свою жертву, чтобы выручить товарища. … Противник всегда стремится к высоте, внезапности, скрытности»1.
Командир 57-го особого корпуса комдив Николай Владимирович Фекленко отнюдь не сгустил краски в докладе начальнику командарму 1-го ранга : «Авиация противника господствует в воздухе…»
Первый среди равных
Реакция не заставила себя долго ждать. Комдив Фекленко был отстранен от командования корпусом, а на его место назначен комдив . Тремя пассажирскими самолетами в район конфликта была срочно отправлена элита советских ВВС — 48 лучших боевых летчиков и специалистов, в том числе 11 Героев Советского Союза во главе с заместителем начальника Военно-Воздушных Сил РККА комкором Яковом Владимировичем Смушкевичем.
Герой Советского Союза капитан Сергей Иванович Грицевец почитался ими как первый среди равных. Это был самый результативный «сталинский сокол» предвоенного периода и настоящий неформальный лидер прибывшей в  группы советских асов. За время пребывания в  Грицевец совершил 88 боевых вылетов, провел 42 воздушных боя, сбил 7 вражеских самолетов лично. (По неподтвержденным данным, ему за все время боев в  и Испании приписывают 30 личных побед и 7 — в группе).
Вспоминает Герой Советского Союза генерал-майор авиации : «Грицевец сумел сплотить нашу … группу из опытных бойцов (старшие лейтенанты, капитаны и майоры летали в ней в качестве рядовых летчиков). И хотя каждый из них мог быть ведущим, никаких недоразумений не возникало. Всех объединяла боевая дружба. Грицевец всем нам очень нравился. Предельно откровенный, всегда с открытой душой, он умел поддержать и подбодрить любого человека в трудную для него минуту. Когда брал в руки баян, Грицевец любил ему подпевать. Отличительной чертой его характера была смелость, сочетавшаяся с мгновенной находчивостью»2.
Посадка у дороги Ганчжур — Обо-Сумэ
26 июня 1939 года примерно в 15.20 в районе озера Буир-Нур появилась группа японских самолетов. Навстречу взлетели двадцать семь И-16 и тринадцать И-15бис из 70го истребительного авиационного полка во главе с командиром полка майором Вячеславом Михайловичем Забалуевым. Летчики любили своего «батю». Это был опытный пилот, прошедший все ступени служебной лестницы — от младшего летчика до командира полка. Еще в 1936 году за успешное освоение новой техники Забалуев был награжден редким в то время орденом Красной Звезды.
Над северным берегом озера они встретили 17 японских истребителей Ки-27. Японцы развернулись и, не приняв боя, ушли в направлении Ганчжура. Это был хорошо продуманный тактический маневр: первой группе отводилась роль живой приманки. Советские истребители, обладавшие более чем двукратным численным перевесом, на эту приманку клюнули и без тени сомнения бросились в погоню.
Но над Ганчжуром их встретили еще более 40 японских машин. Самолет командира полка был подбит. Майор Забалуев совершил вынужденную посадку на маньчжурской территории, у дороги из Ганьчжура в Обо-Сумэ. К самолету устремилась неприятельская кавалерия. И тогда капитан Грицевец принял единственно возможное решение, чтобы спасти своего боевого друга и командира.
Рискуя попасть в плен или бесславно погибнуть, он посадил свой И-16 рядом с подбитой машиной Забалуева. «Ишачок» был одноместным истребителем, второму уместиться в тесной кабине пилота — немыслимо. Но невысокий и, к счастью, худощавый Забалуев, сняв командирский ремень с гимнастерки, ухитрился втиснуться между бронеспинкой истребителя и левым бортом. Счет шел на секунды. Лейтенант Петр Полоз, прикрывавший сверху друзей, отсек пулеметными очередями японскую кавалерию. И Грицевец взлетел!
Моральный эффект беспримерного подвига был огромен. С этого дня господство в воздухе медленно, но верно стало переходить к советским летчикам.
Совесть сильнее смерти
Вспоминает дважды Герой Советского Союза генерал-майор авиации Арсений Васильевич Ворожейкин:
"Мне показалось вначале, что такой поступок просто невозможен. Разве кто-нибудь имеет право садиться на территории противника? Достаточно какой-то ничтожной случайности — камера лопнет или мотор заглохнет на малом газу — и отважившийся на такое дело сам может остаться там, на чужой земле! Кто докажет тогда, что он не сдался добровольно в плен, не изменил Родине? Позор падет не только на него, но и на всю семью, на родственников. Допустим, кончится война, его обменяют как военнопленного. Кто же поверит ему, что он сел к врагу, движимый благородными намерениями?!3 В тот день мне посчастливилось увидеть Сергея Грицевца. Для нас, молодых истребителей, подробности той встречи были интересны и очень поучительны. Раньше мне не приходилось наблюдать как держит себя человек, вдруг оказавшийся в центре внимания целого фронта. Ни одним словом, ни одним жестом не выказывал он своего превосходства перед другими летчиками и был совершенно свободен от благосклонной, всегда унижающей других снисходительности. Немного смущенный повышенным к нему интересом, он охотно говорил о товарищах, и все видели, что делается это не из дешевого кокетства, а потому, во-первых, что он прекрасно их знает, и, во-вторых, потому, что говорить о них, уж коль выпал такой случай, доставляет ему удовольствие. Его суждения о людях были коротки и отличались меткостью. Отзываясь о ком-нибудь из летчиков, он любил подчеркнуть не столько его профессиональные, сколько человеческие качества: «Очень добр душой и не мямля», «Свободно входит в чужие беды, но принципиален…»
Когда же речь заходила о самом Грицевце, он будто отвечал на вопросы анкеты: «да», «нет», «был», «сделал»…
Среди нас находился корреспондент армейской газеты. Он спросил Грицевца:
— Что вы думали, когда садились в тылу японцев?
Грицевец ответил просто:
— Спасти человека.
— А если бы что-нибудь случилось с самолетом?
Летчик улыбнулся:
— Помирать вдвоем все легче, чем одному.
— Разве вам смерть не страшна, что вы так легко говорите о ней?
Выражение его лица переменилось.
— Только ненормальные люди смерти не боятся. Но есть совесть, она сильнее смерти"4.
1. Халхин-Гол: Война в воздухе. М. : «Техники — Молодежи», 2002. С. 42. 2. Смирнов Б. А. Небо моей молодости. М. : Воениздат, 1990. С. 192. 3. Свойский Ю. М. Военнопленные Халхин-Гола. История бойцов и командиров РККА, прошедших через японский плен. М., 2014. С. 119-120 (Гусаров), 132-133 (Красночуб), 134 (Кулак), 136-137 (), 152-153 (). 24 мая лейтенант 70го истребительного авиаполка Дмитрий Гусаров, потеряв (по своей вине) ориентировку и сжегши горючее, сел далеко за Халхин-Голом на территории Маньчжоу-Го и 25-го был взят в плен. 27 сентября его вернули, и комиссия по опросу пленных предложила отдать его под суд за «сдачу боевого самолета в руки врага, за измену Родине». Правда, трибунал по одному пункту ст. 193 (предмет ее — служебные преступления) — за сдачу в плен — его оправдал, но дал 7 лет по другому пункту — за нарушение правил летной службы и непринятие мер к уничтожению самолета после посадки (это подвели под «бездействие власти»). Сбитых и плененных лейтенантов того же полка Павла Красночуба (26 июня) и Максима Кулака (сбит 1 сентября, пленен 3-го) комиссия под суд предложила не отдавать, но рекомендовала перевести во внутренний округ. Так и сделали. Точно так же сделали со старшим лейтенантом Николаем Максимовым из 56-го скоростного бомбардировочного (сбит и пленен 21 августа). Лейтенант Андрей Филиппов из 150-го скоростного бомбардировочного (сбит и пленен 23 августа) уволен из армии «как скомпрометировавший себя пребыванием в плену». 4. Ворожейкин А. В. Истребители. М. : Воениздат, 1961. С. 67-68.
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Три товарища
Капитан Грицевец получит звание майора, за время боев на Халхин-Голе станет самым результативным советским летчиком-истребителем, одержавшим 12 официально подтвержденных воздушных побед. За свой беспримерный подвиг будет первым в стране удостоен звания дважды Героя Советского Союза. Но так и не успеет получить свои Золотые Звезды.
16 сентября 1939 года он трагически погиб в авиационной катастрофе на аэродроме Болбасово Оршанского района Витебской области.
Майор Забалуев получит после Халхин-Гола звание полковника и Великую Отечественную войну встретит в должности командира истребительной авиационной дивизии. Отличится со своей дивизией в Витебско-Оршанской операции, в том числе в освобождении Болбасово, где упокоился прах его спасителя Грицевца. В 1941 году будет первый раз представлен к званию Героя Советского Союза, в 1943м — второй раз. Получит высшее звание лишь в мае 1945 года — уже генерал-майором, командиром авиационного корпуса. После войны успешно окончит , будет командовать воздушной армией, в 1956 году уйдет в отставку. В 1971 году похоронен на Ваганьковском кладбище.
Лейтенант Полоз станет старшим лейтенантом и будет награжден орденом Ленина. Неоднократно отличится во время Великой Отечественной войны и станет Героем Советского Союза. В 1947 году в звании подполковника будет уволен из армии по состоянию здоровья и станет пилотом Гражданского воздушного флота. Его пассажирами были высокопоставленные партийные и хозяйственные работники. В 1962 году в состоянии аффекта на почве ревности совершит убийство генерала Фомичёва (начальника личной охраны Н. С. Хрущева) и его жены. Будет лишен звания Героя и приговорен к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение в мае 1963 года.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео