Ещё

От Боровского до Алехина: 6 лучших новинок петербургских писателей 

От Боровского до Алехина: 6 лучших новинок петербургских писателей
Фото: Собака.ru
Звание «петербургский писатель» уже давно не тяжкое бремя, а многообещающий бренд. Исполненные локального патриотизма, советуем, чьи новинки стоит почитать.
«Двадцатый век представляет. Кадры и кадавры»
Один из самых уважаемых (и любимых!) кинокритиков замахнулся на летопись минувшего века — совсем не о кинематографе, хотя и о нем тоже. Звучит слишком трудно и широко? Для кого угодно да, только не для Трофименкова. В «Кадрах и кадаврах» эссе о политике и культуре, искусстве и войне, истории и философии дополняют и объясняют друг друга. А рассказ о  с улыбкой Джоконды, напевающем перед полетом в космос «Ландыши, ландыши», сменяется ликбезом об эволюции «булавочных девушек», красовавшихся на фюзеляжах бомбардировщиков. Здесь все самое интересное, чего вы не знали о XX веке — и зря. Книга поднимает над кровавым столетием на высоту полета все того же бомбардировщика, или, если угодно, голубя мира, заставляя обобщить все произошедшее и наконец сделать правильные выводы.
«Флюид ФриФлай»
«Календарь»
Участник рэп-группы «Макулатура» и актер триллера «Черная вода» замаскировал в форме дневника предельно честный роман с реальными героями. Здесь (торжество новой-старой искренности!) в сюжет сплетается все, что наполняло или разрушало его жизнь: взаимоотношения с отцом, разрыв и примирение с женой, истории об умерших друзьях Роме Англичанине из ЛСП и писателе , тягости гастрольного тура, лечение в психиатрической клинике, сны, романы Гессе и сцены из «Шоссе в никуда».
«Все свободны»
Артем Серебряков «Чужой язык»
Попадание рукописи в лонг-лист «Нацбеста» стало звездным билетом для 28-летнего выпускника факультета свободных искусств и наук СПбГУ. Уже через полгода дебютный сборник хоррор-рассказов и жутковатых повестей увидел свет, да еще и в именной книжной серии ответсека премии . Кинематографичная проза Серебрякова напоминает то Кинга, то Сологуба. В беспросветных историях умирают котята, олени, соловьи и дети, а экзистенциальный холод окутывает читателя, как туман городок Твин Пикс. Так, наверное, мог бы писать , будь он молодым русским литератором. Читаются эти гиньоли на одном дыхании — почти как смотрится сериал про агента Купера.
«Флюид ФриФлай»
«кикер»
Второй роман (эпистолярный!) переводчик и бармен «Хроник» готовил почти 17 лет. На первый взгляд сбивчивые и лихорадочные письма несуществующему другу, прыгающие с английского и французского на русский язык и обратно, на самом деле хитроумно продуманы и выстроены в сюжет, как и вольная, как при технике бессознательного записывания, авторская орфография и пунктуация. «кикер» в названии книги пишется намеренно со строчной — и только так: главный герой, космополитичный торговец искусством (и не только) Алекс Лозовски, ни разу не одержал победу в этой игре.
«Флюид ФриФлай»
«Иллюстратор»
Культовый оператор , снявший «Республику ШКИД», «В огне брода нет», «Не болит голова у дятла», «Начало» и «Собаку Баскервилей», уже много лет пишет прозу. В новый сборник вошли недавние рассказы и повести: от давшей название книге исповеди книжного графика до лирической истории «Театр Михалева» о странном переплетении жизни художника и его кота.
«Лимбус Пресс»
«Художники моего времени: групповой портрет с автором»
Глава отдела новейших течений Русского музея умеет пояснять за контемпорари так доходчиво, что понятно и ребенку, и собаке (для последних он даже написал историю искусств). Вослед Вазари Александр Давидович взялся за жизнеописания художников-современников. Его герои — и , Шон Скалли и Реза Деракшани, и : все, с кем Боровский «способен мысленно беседовать и спорить.
Изд-во им. Н. И. Новикова
Текст:
Фото: архивы пресс-служб
Сколько выпить: сомнительный ответ о полезных дозах
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео