Незамеченная осечка. Павловская больница

Специально для читателей «Вечерки» о самых интересных местах столицы рассказывает известный журналист и писатель Леонид Репин. И в самом деле, странно и удивительно, как это почти в центре Москвы уцелело название улицы, носящей имя нашего императора... Единственная в нашем граде столь высокого происхождения. Тихая и словно бы пребывающая в забытьи Павловская. Наименована улица в честь цесаревича Павла, будущего императора, а ежели еще точнее, то по названию больницы, носящей его имя и здесь расположенной. Больница была учреждена еще в 1763 году, когда цесаревичу всего-то и было девять лет, он тогда тяжко болел, но волей божьей выздоровел, и Екатерина в честь такого события и нарекла новую больницу его именем. Так что правильнее было бы считать лечебное заведение ею основанным и называть ее именем. Больница стала первой во всей России гражданской. В уставе писалось: «для неимущих людей мужеска и женска пола... не требуя от них платежа ни за что, как в продолжении болезни... так и по излечении». Место для лечебницы выбирали долго, продуманно и нашли подле Данилова монастыря. Была одна загвоздка, однако: землю занимала богатая усадьбы Александра Ивановича Глебова, генерал-прокурора, человека при дворе влиятельного. Слава замечательного доктора и добрейшего человека сделала Гааза в глазах москвичей повсеместно любимым. Его считали святым. Умер этот замечательный доктор в бедности, не оставив для себя ничего из нажитого и похоронен в любимой им Москве при огромном стечении тех, кто пришел с ним проститься. Вот сколько всего — сколько жизней всяких прошло в стенах этого спокойного и тихого дома. Прекрасного дома во все дни его жизни. В нем и сейчас больница располагается. Трудно поверить, но это так. Нарочно пошел, чтобы в том убедиться. СПРАВКА Проект здания на улице Полянка составил незабвенный Матвей Федорович Казаков, а строил его Джованни Жилярди, которого у нас Иваном Дементьевичем прозывали. НАДО ЖЕ! Умер доктор Гааз в нищете. Когда его хоронили, более 20 тысяч человек пришли проводить доктора в последний путь. А на могильном камне высекли слова: «Спешите делать добро», которым он всегда следовал и которые можно считать его завещанием потомкам.