Войти в почту

Праздновать победу над Гитлером можно было досрочно

Ровно 75 назад началась Курская битва. Ее история до сих пор окутана пропагандистскими мифами, но одно очевидно – по ее итогам германскую нацизму был подписан смертный приговор, а вместо «беспощадной расправы над русскими» Гитлера ожидало пробуждение всей оккупированной им Европы. Но что именно сделало Курскую битву настолько особенной?

Праздновать победу над Гитлером можно было досрочно
© Деловая газета "Взгляд"

Первыми признаками уже не перелома в войне, а Великой Победы историки называют появление свежего бруствера на немецких позициях возле станции Поныри в 13 часов 41 минуту 10 июля 1943 года. Именно они ознаменовали будущий крах Третьего Рейха.

За несколько месяцев до этого после Сталинградской битвы и разгрома 6-й армии Паулюса немецкий фронт рухнул от моря до моря, однако перспективы Второй мировой все еще казались неочевидными. Фашистов погнали на запад, а вперед вырвались войска под командованием и . (Кстати, последний в свое время сидел в одной камере с создателем первой советской атомной подводной лодки .)

Полководцы опередили общий строй почти на 200 километров. Флангам столь же далеко продвинуться не удалось, и будущие маршалы вынуждены были остановиться. Так в самом центре советско-германского фронта, в сторону запада образовался выступ глубиной до 150 километров и шириной до 200. Это и была так называемая Курская дуга.

Ранее на совещаниях в Мюнхене генералы во главе с Гитлером решали, нужно ли группам армий «Юг» и «Центр» Восточного фронта начинать летнее наступление, а если да, то куда и зачем. По воспоминаниям родоначальника танковых войск Хайнца Гудериана, идеей срезать Курский выступ загорелся начальник генерал Курт Цейтцлер. Этим он хотел как бы сбить наступление Красной армии, охладить ее пыл, заставить перейти к обороне и перехватить таким образом стратегическую инициативу.

После катастрофы под Сталинградом мощь и стойкость РККА уже не подвергались сомнению. Поэтому Гудериан и министр вооружений Германии Альберт Шпеер выступили категорически против наступления. Их поддержали генераль-фельдмаршелы Отто Модель и Эрих фон Манштейн, которые уже успели понюхать русского пороха. Однако фюрер склонился к мнению Цейтцлера и фельдмаршала Ханса фон Клюге. Им казалось, что в разгроме частей Красной Армии решающую роль сыграют новые танки «Тигр» и «Пантера». При этом фельдмаршал заявил Гудериану:

«Мы должны начать наступление из политических соображений».

Действительно, после срамного предательства Паулюса и разгрома шестой армии обстоятельства требовали реванша. Так что доводы о том, что танковые части еще не готовы, что советское командование наверняка ждет наступления на Курский выступ и что надо сменить тактику никакого эффекта не возымели. Гитлер отдал приказ готовить наступление.

В Кремле и в Генеральном штабе на Арбате атаку немцев действительно ждали. Более того, ничего принципиально нового советские генералы в стратегии Вермахта в итоге не увидели. По мнению начальника генерального штаба СССР Александр Василевского, немецкий план был банален. При этом немцы не представляли себе реального состояния Красной Армии того времени и всех последствий провала своего наступления.

К лету 1943 года в действующей советской армии насчитывалось свыше 6,6 млн бойцов и командиров (это не считая войск НКВД и партизанских отрядов), 105 тыс. орудий и минометов, около 2200 установок реактивной артиллерии, более 10 тыс. танков и САУ и примерно столько же боевых самолетов. С такими силами РККА сама могла начать широкомасштабное наступление в любой момент, но на совещании у Сталина решили дождаться германской инициативы, мол, пусть они сначала себе лоб расшибут. И эта тактика сработала – немцы сами решили технично удариться головой в стену.

Меж тем, ставки были чрезвычайно высоки. Советские и западные историки однозначно сходятся в оценке важности предстоящего сражения. По планам ставки Гитлера, если бы операция «Цитадель» прошла успешно, немецкие войска немедленно организовали бы новое наступление на . Следом Вермахт собирался разделаться со . Затем – разгромить войска союзников в . Поэтому на Курской дуге решалась судьба не только , но и всей остальной Европы.

Саму операцию «Цитадель» немецкое командование утвердило в апреле 1943 года. Войскам приказали ударить по сходящимся направлениям «под корень» Курской дуги и взять тем самым «в котел войска» двух советских фронтов. Это классика военного искусства, и в случае с частями Красной Армии немцам прежде удавалось провернуть подобное уже не раз.

Для этой операции Вермахт приготовил самые боеспособные подразделения – свыше 50 дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных. В целом группировка насчитывала порядка миллиона человек, свыше 10 тыс. орудий и минометов, 2245 танков и штурмовых орудий, 1781 самолет.

В то же время в составе Центрального, Воронежского и Степного фронтов собралось более 2 млн человек, свыше 26 тыс. орудий и минометов, около 5 тыс. танков и самоходных артиллерийских установок, почти 3 тыс. самолетов. По свидетельству генерал-полковника Олега Лосика, «это в семь раз больше, чем в контрнаступлении под Москвой, и почти в пять раз больше, чем под Сталинградом».

Войска Центрального фронта под командованием Рокоссовского обороняли северную часть Курского выступа, войска Воронежского фронта под командование Ватутина - южный участок. При этом опирались на Степной фронт, где находилось три танковых, три моторизованных, три кавалерийских и один стрелковый корпус под общим командованием генерал-полковника .

Командир 15-го стрелкового корпуса генерал-майор Иван Людников (второй слева) и начальник оперативного отделения корпуса подполковник Павел Живодеров уточняют боевую обстановку (фото: Виктор Кинеловский/)

В первый день битвы немцы нанесли два мощных, но ожидаемых удара по тем самым сходящимся направлениям – с севера на юг по войскам Рокоссовского, с юга на север по войскам Ватутина. По идее оба фронта ждало окружение и полный разгром – точкой запланированной встречи двух германских танковых лавин уже назначили . Не сложилось.

Главный удар на северной стороне дуги пришелся на 13-ю армию генерал-лейтенанта Николая Пухова. Жестокая рубка шла три дня, землю пропитали тонны солдатской крови, и когда немцы все-таки смяли оборону и начали неумолимо продвигаться вперед, Рокоссовский бросил в бой 16-й танковый корпус, сумевший остановить танковую лавину Вермахта.

От отчаяния немцы сменили направление удара, но уперлись столь же глухую оборону 307-й стрелковой дивизии. После двух дней непрерывного боя в ее ротах осталось по 5-7 человек, и на помощь стрелкам бросили две гвардейские дивизии ВДВ.

Днем 10 июля некий советский пехотинец замечает на немецкой стороне свежие кучки земли. Это означало только одно – Вермахт начал окапываться, наступление сорвано, противник на северном выступе выдохся, окружения советских фронтов не состоится. Однако на южном выступе германские войска по-прежнему шли вперед, и 12 июля у станции Прохоровка встретились во встречном бою свыше 1200 танков и самоходных орудий.

В этом моменте выводы историков разнятся. Некоторые (и весьма компетентные, например, Валерий Замурин, ранее работавший заместителем директора военно-исторического музея-заповедника «Прохоровское поле») оспаривают тезис о том, что это танковое сражение стало крупнейшим в истории войн. Другие (например, ) отрицают сам факт флангового удара, подчеркивая, что немцы были готовы к контрудару советских танков, «и только наступательные действия других фронтов позволили избежать катастрофического развития событий».

Как бы там ни было, второй германский танковый клин был остановлен – немцы сломали зубы о советскую оборону. И случившее значило гораздо большее, чем просто победа в крупном сражении.

После краха операции «Цитадель» обескровленные немецкие части уже не смогли оправиться. С этого момента Красная армия неудержимо шла вперед и до самого 1945 года проводила в основном наступательные операции. Немецкие войска огрызались, контратаковали, но неизбежно откатывались на Запад – в глухую оборону. Боевой дух Вермахта оказался сломлен, и итог войны оказадлся предрешен.

В целом в ходе боев за Курскую дугу советские войска разгромили 30 немецких дивизий, в том числе семь танковых. Потери противника составили 500 тыс. убитыми, ранеными и пленными. Потери РКК - более 860 тыс. человек, 255 тысяч из которых погибли или пропали без вести. При этом более 180 солдат и офицеров получили звание Героя ССССР, а 130 соединений и частей – гвардейское звание.

Эта победа вдохновила различные движения сопротивления по всей оккупированной Европе, которые резко активизировали свои действия. То же можно сказать о войсках англичан и американцев в Италии – они усилили нажим, сбросили правительство Муссолини и заставили выйти из фашистского блока. Параллельно составил доклад, согласно которому «русские войска являются решающим фактором в предстоящем поражении стран оси в Европе» и Вашингтону необходимо поспешить с открытием второго фронта, иначе, по словам президента Рузвельта, он бог бы и вовсе не понадобиться.

Впоследствии в своей книге «Тигры горят» американский писатель и историк Мартин Кэйден высказал следующее мнение: «На карту была поставлено куда значительно больше, чем просто город Курск или продвижение по местности на север, юг и восток, а именно то, что никогда не отразилось бы на схемах и картах, - беспощадная расправа над русскими, и в этом заключалась суть немецкого плана: измотать, перемолоть, рассеять, убить и захватить».

Описывая дальнейшие планы Гитлера, он резюмирует: «Это было не только русской судьбой, которая должна была решиться под Курском, а судьбой самой войны».