Ещё

Расширение НАТО споткнулось о национальную гордость македонцев 

Фото: Деловая газета "Взгляд"
Президент Македонии обратился к нации и заявил об отказе подписывать договор с Грецией о переименовании своей страны. Это может выглядеть смешно, но означает многое. Во-первых, план по ускоренному втягиванию Македонии в НАТО провален. Во-вторых, весьма болезненный щелчок по носу получили американцы, чья роль в конфликте македонцев и греков просто отвратительна.
Во вторник весь мир облетела весьма оригинальная новость: Македония меняет свое название ради вступления в ЕС и НАТО. Премьер-министр страны Зоран Заев сообщил гражданам, что достиг со своим греческим коллегой Алексисом Ципрасом принципиального соглашения на этот счет. Когда правительства двух стран подпишут договор, который ратифицируют парламенты, а македонские граждане утвердят на референдуме, Македонию переименуют с Республику Северная Македония, в том числе «в повсеместном употреблении» и в «национальных документах» (а это, например, конституция).
Внезапно весь этот график полетел к чертям, до референдума дело, похоже, не дойдет, а все планы по ускоренному вступлению Македонии в НАТО по черногорскому сценарию превратились в тыкву.
В среду македонский премьер в компании главы МИДа явился к президенту страны, чтобы официально сообщить о договоренности с греками. Как впоследствии сообщил кабинет главы государства, встреча продлилась две минуты. Георге Иванов их фактически выгнал. А в своем обращении к нации заявил следующее:
«Такой наносящий ущерб договор, уникальный в истории человечества, для меня недостоин и неприемлем. С ним нарушается конституция, законы, разрушаются государственные институты. Я не буду легализовать политическую самодеятельность».
Под самодеятельностью тут понимается не личный выбор премьера Заева из трех предложенных ему названий («Новая Македония», «Северная Македония» и «Верхняя Македония»), а сам отказ от македонской идентичности ради вступления в ЕС и НАТО.
Президент Македонии Георге Иванов (фото: Nikola Solic/Reuters)
Теперь страну ждет правительственный кризис. По идее, Заев должен подать в отставку, за которой маячат новые парламентские выборы, что в нынешней Македонии означает автоматическое возобновление уличного противостояния.
Спор между Афинами и Скопье вокруг названия Македонии, пожалуй, самый сюрреалистический в Европе. Над ним стоит призадуматься сторонникам экономического детерминизма: в греческо-македонском конфликте нет ни грамма экономики и ни капли нефти. Но есть вещи подороже денег.
Империя порохового погреба
«Вардарская Македония», то есть ущелье реки Вардар с единственным относительно крупным городом — Скопье (турецкий Ускуп) и несколькими соседними ущельями, попала в состав Сербии по результатам Второй Балканской войны начала ХХ века. Недовольная результатами Первой Балканской войны Болгария тогда переоценила свои силы и практически в одиночку напала на всех вокруг неё. В итоге она потеряла больше, чем хотела прибрести, а Вардарская Македония закрепилась в составе т. н. «Первой Югославии» — Королевства сербов, хорватов и словенцев. При этом южная часть исторической области Македония со столицей в Салониках осталась за Грецией. Турок и евреев (дёнме) в этом городе тогда жило заметно больше, чем греков, но взаимные этнические чистки греко-турецкой войны 1920-х годов подправили демографию Салоник.
После Второй мировой на Балканах началась сложная игра с повышающими ставками. Иосип Броз Тито хотел создать империю на весь полуостров и с этой целью незатейливо копировал устаревшие ходы Советского Союза по части недружественных поглощений. В частности, перед Зимней войной в составе СССР была создана Карело-Финская республика как основа для поглощения всей Финляндии. Когда эту цель отмели, КФССР была «понижена в ранге» до автономии в составе РСФСР, но ее бессменный лидер Отто Куусинен никогда не выпадал из высшей советской номенклатуры (на всякий случай). Точно так же и Тито создал Автономный край Косово и Метохию, имея в виду поглощение всей Албании, и Республику Македония в составе СФРЮ, имея в виду поглощение Болгарии и даже Греции, в которой в то время шла жестокая гражданская война.
Надо сказать, что в 1945–1949 годах Тито претендовал на земли всех окружающих стран без исключения. Формальным основанием для этого было то, что окружавшие Югославию Болгария, Италия, Румыния и Венгрия были членами гитлеровской коалиции. Так, у Италии Белград требовал Триест и часть провинции Венеция-Джулия. Дело едва не дошло до открытых боестолкновений с английскими, австралийскими и новозеландскими войсками, спешно переброшенными в Венецию.
Затем настал черед Венгрии и Румынии, причем венграм повезло меньше всех, поскольку они сопротивлялись до последнего и пропустили тот момент, когда из войны можно было выйти без тяжелых последствий. Если румыны привычно быстро сдались, стали считаться победившей страной и в плане территорий даже кое-что приобрели, то венгры с их упоротой национальной гордостью навсегда потеряли Трансильванию и были в шаге от того, чтобы потерять Сегед и Печ. Югославская делегация заявила «комитету Литвинова» (экспертный think tank при МИД СССР, который грамотно и со знанием дела составлял планы дальнейшего обустройства Восточной Европы), что жить без этих городов не может, поскольку там сохранились сталелитейные заводы.
В дальнейшем аппетиты Белграда расширились на все венгерские придунайские земли, на которых, как и в Пече, отродясь не было славянского населения. Для подтверждения этих претензий в составе Сербии даже появился Автономный край Воеводина со столицей в Нови Саде, куда вошли земли к северу от Белграда, населенные преимущественно венграми.
Тот же трюк Тито повторил на юге страны, создав на территории Вардарской бановины Республику Македония и провозгласив наличие там новой славянской нации — македонцев. Македонцы говорили на славянском языке, который многие исследователи считали диалектом болгарского, и в 1941–1944 годах, когда Вардарский край был оккупирован Болгарией, подвергались насильственной болгаризации — новая власть устраняла диалектные различия и запретила само понятие «македонец». В ответ началась партизанщина, а под конец войны болгары провозгласили Независимое государство Македония по хорватскому и словацкому образцам, просуществовавшее всего пару месяцев.
Амбиции Югославии на итальянском и австрийском направлениях грозили стать причиной для новой большой войны, и Москва в условиях пока что монопольного обладания США атомным оружием потребовала от Тито остыть. После долгих уговоров и окриков Белград вывел войска, но впервые затаил обиду на СССР. У Советов, впрочем, был свой повод для обиды: тогда МИД СССР требовал передать под мандат Москвы Ливию как бывшую часть Италии, а Тито своей венецианской выходкой фактически сорвал эти планы.
До какого-то момента Сталин поощрял амбиции Тито,
но только на той территории, где можно было распоряжаться, не задевая позиции англичан. В августе 1947 года Тито и болгарский премьер Георгий Димитров договорились, что в конечном итоге вся Болгария, Вардарская Македония, а в перспективе и часть греческой Македонии войдут в состав так называемой Балканской Федерации. Тогда Москва еще рассчитывала победить в греческой гражданской войне и передать все Балканы под контроль Тито, создав гигантское государство просоветской ориентации. В свою очередь, Белград отказывался от нереалистичных претензий к Румынии, Венгрии и Италии.
Одной из причин разрыва советско-югославских отношений в 1949 году стала ссора Белграда с Софией и последовавшие за этим похороны планов по созданию Балканской Федерации. Но «на будущее» в составе СФРЮ осталась Социалистическая Республика Македония с македонцами как официально зарегистрированной национальностью.
Античность вида «новодел»
После распада Югославии в 1991 году болгары первыми признали независимости Македонии, а греки моментально подняли вопрос о названии новой страны. Их реакция была настолько резкой и бурной, что даже ООН в 1993 году приняла Македонию в свой состав под странным названием Бывшая Югославская Республика Македония — беспрецедентный случай. И если принципы общежития с Болгарией были определены меморандумом 1999 года (София отказывалась от претензий на Македонию и подтверждала идентичность македонского языка), то греки стали противотанковым ежом на пути Скопье в ЕС и НАТО. Если с БЮРМ Афины были готовы временно смириться, то с македонской идентичностью вне греческого контекста — никогда.
По всем законам жанра в Македонии началась реакция противодействия. С 2010 года при премьер-министре Николе Груевском был принят в разработку так называемый проект «Скопье 2014», сутью которого была «антиквизация» страны. Есть мнение, что Груевский таким образом хотел повысить туристическую привлекательность республики (другого пути для экономического развития у страны просто нет), но «антиквизация» была воспринята дословно. Согласно этой теории, современные македонцы ни разу не славяне, а прямые потомки древних македонцев времен Филиппа и Александра, принявшие православие и заговорившие на упрощенном болгарском. Но к самим болгарам, этим «потомкам татарского племени», македонцы себя демонстративно не причисляют.
На площади Македонии в Скопье поставили огромный памятник Александру Македонскому и назвали его именем аэропорт. Невдалеке появился памятник и отцу полководца — императору Филиппу II, а также Музей борьбы за Македонию, Македонская опера, триумфальная арка «Македония», национальный театр, мост через Вардар и масса памятников различным деятелям античной Греции. На все это было потрачено более 200 миллионов евро. Большинство статуй и изваяний даже многими македонцами воспринимаются как китч. Впрочем, поток туристов действительно возрос.
Афины все это время бились в истерике. Каждый новый памятник Александру Великому на территории соседей вызывал в Греции мобилизационные настроения, и в какой-то момент стало казаться, что скоро греки действительно введут войска и снесут весь этот новодел. Любая связь между современными македонцами и античной культурой категорически отрицалась, а в политическом плане утверждалось, что существование Республики Македония может привести к претензиям на греческую провинцию Македония, но это, конечно, отголоски страхов 1940–1950-х годов: Скопье на Салоники не претендует и никогда не претендовал.
Сохранение своего названия и так называемой «македонской идентичности» стало сверхидеей не с целью оторвать что-нибудь от Греции и получить выход к морю. Бедной двухмиллионной стране было не до экспансии: ее славянское население все больше втягивалось в противостояние с врагом куда более опасным, чем шумные греки: с албанцами.
В 2001 году, после событий вокруг Тетовского ущелья, последовал новый всплеск македонского национализма.
Славянское население сплотилось вокруг названия страны и самоназвания нации в противовес именно албанской экспансии.
В то же время дипломатический тупик напрочь закрыл Скопье дорогу в ЕС и НАТО. Не все считали это проблемой: еще в прошлом году прозападный курс был всего лишь «идеей, которая витает в воздухе» и встречает серьезное противодействие со стороны части населения и партий, ориентированных на Сербию. Но с приходом к власти Социал-демократического союза Зорана Заева ориентация Скопье резко изменилась. Заев никогда не скрывал свою прозападную ориентацию и тесные связи с американским посольством в Скопье, которое неформально называют «настоящим правительством Македонии». При новом премьере влияние США на жизнь македонцев быстро вышло за грани разумного.
Америка прежде всего
Еще в период предвыборной кампании Заев заявил, что будет добиваться вступления в ЕС и НАТО всеми возможными средствами. Для начала он переименовал аэропорт Скопье в нечто нейтральное, затем имени Александра Великого лишилась единственная стратегическая автомобильная трасса — из Скопье в Салоники. Когда греки поняли намерения Заева, начались закрытые консультации на уровне глав МИДов.
Переговоры проходили в атмосфере секретности: македонское общество не отказывается от стратегического курса на ЕС и НАТО, но не за счет унижения и потери идентичности. За этим процессом с нескрываемым злорадством наблюдала албанская Армия национального освобождения, а американское посольство в приказном порядке пыталось внедрить во властных структурах страны национально-пропорциональный принцип, по которому албанцы получат квоту в парламенте и правительстве, включающую пост министра обороны (на него претендует Али Ахмети — бывший командир АНО с позывным Абаз Джука). В перспективе это может означать распад Македонии и создание еще одного албанского государства.
Греция наставала на полном изъятии слов «Македония» и «македонец» из славянского языка. Представители Скопье в ответ объяснили, что пойти на это не могут, ссылаясь на главный фактор — албанцев. Внезапно греки стали понимающе кивать, поскольку у них тоже есть проблемная провинция Эпир с албанским населением, они уже утомились строить в Янине, Ларисе и Кастории новые тюрьмы для трудолюбивого албанского народа. Как говорилось в «Касабланке», подобные угрозы могут стать началом великой дружбы, тем более что Южный Эпир чуть ли не официально включен в расширенную программу создания Великой Албании, а на первом этапе — нескольких мелких албанских государств.
Результатом переговоров стал 20-страничный документ, который по сути не устраивает ни одну из сторон. В Афинах резко против договора с Македонией выступает оппозиция, называя его «соглашением войны». («Оно нужно лишь для вступления Скопье в НАТО. Нам же нужно соглашение о мире, безопасности, сотрудничестве», — подчеркнул бывший министр энергетики и один из лидеров оппозиции Панайотис Лафазанис.) В самой Македонии изменение конституционного названия страны может вызвать вовсе непрогнозируемую реакцию. Судя по реакции президента Иванова, уже вызвало.
По информации греческих источников, Македония по договору не только меняет название страны, но и отказывается от каких-либо претензий на античность и древнегреческую культуру, а термины «македонский язык» и «македонец» будут дополнены некими определениями (скорее всего, прилагательным «славянский»).
Заев подчеркивал, что самоидентичность македонского народа от этого не пострадает, но веры его словам нет: людям двадцать с лишним лет объясняли, что они потомки античных греков, а теперь про все это надо забыть и отказаться от своей сути. Ни одна страна не меняла столь радикально свою историческую парадигму ради вступления в региональные блоки, о чем и сказал Иванов. Реакция президента наглядно показала, что это вопрос куда более эмоциональный, чем кажется из Вашингтона и Брюсселя. Те же албанцы, например, искренне убеждены, что являются потомками древних илиров, то есть единственным автохтонным населением Балкан, а потому могут претендовать на весь полуостров вне зависимости от того, что думают по этому поводу американцы.
Поступиться своим происхождением, даже если оно основано на эфемерных доказательствах, — все равно что родину предать.
Единственными пряниками в таких условиях становятся поддержка Грецией решения об открытии переговоров по вступлению уже Северной Македонии в ЕС и отправка приглашения саммитом НАТО на вступление Скопье в альянс. Но даже несмотря на это, по Греции прокатились митинги протеста, самый шумный из которых состоялся в Пелле — историческом месте рождения Александра Великого.
Стоит лишний раз подчеркнуть: вся эта фантасмагория была бы невозможна без беспрецедентного давления со стороны американцев. Накануне посол США в Афинах Джеффри Пайетт, хорошо всем нам известный по своей работе в Киеве, в интервью греческому телеканалу Skai TV заявил: если никакого решения по названию Македонии не будет найдено, это будет иметь «геополитические последствия». В устах Пайетта — это явная угроза.
А виновата во всем, с его точки зрения, конечно же, Россия.
«Мы видели злонамеренное влияние России в особо грубой форме в октябре 2016 года, когда была попытка переворота в Черногории, где были все отпечатки российского следа. И это заметно и по всему региону, — сказал посол. — Растет желание Кремля устроить сумятицу на предмет [геополитической] ориентации стран региона, как и всего процесса реформ и евроатлантического курса, который избрали граждане этих стран». Примерно в этом же духе высказался и комитет по международным делам палаты лордов британского парламента.
Именно этой угрозой объясняется спешка со сменой названия и то унижение, которое должен испытать Скопье и весь македонский (теперь, видимо, «славянско-македонский») народ. Какие пряники обещаны грекам — уже не столь важно.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео