Ещё

29 лет спустя. Воспоминания очевидцев Ашинской железнодорожной катастрофы 

29 лет спустя. Воспоминания очевидцев Ашинской железнодорожной катастрофы
Фото: АиФ
В ночь с 3 на 4 июня 1989 года на 1710 километре Транссибирской магистрали произошла крупнейшая железнодорожная катастрофа в истории СССР и . Взрыв и пожар, унесшие жизни свыше 600 человек, известны как Ашинская катастрофа или трагедия под . «АиФ-Челябинск» собрал рассказы людей, которые спустя 29 лет всё ещё помнят произошедшее так отчётливо, будто это было вчера.
«Подумали, что началась война»
Те, кому довелось пройти огненный ад и выжить, в подробностях вспоминают страшные моменты. У многих эти картины глубоко врезались в память даже несмотря на юный возраст. Своими рассказами они с 2011 года делятся на странице, которая посвящена памяти жертв катастрофы.
«Когда произошла эта трагедия, мне было пять лет, — рассказывает Татьяна С. — Мы с родителями и двумя братьями поехали на юг отдохнуть, но не доехали. Хоть я была и маленькая, но помню всё как сейчас: взрыв, пламя, крики, страх… Слава Богу, все в моей семье остались живы, но забыть это невозможно. Мы ехали в третьем вагоне в 211 поезде, была ночь… мой папа был в другом вагоне (он был в видеосалоне). Когда прогремел взрыв, мы подумали, что началась война. Папа как-то оказался на улице и пошёл, сам не зная куда — от взрыва помутнело сознание, — но, как оказалось потом, шел он по направлению к нам. Мы стояли в середине купе и не могли выбраться, всё капало (пластик) и всё горело, не могли выбить стекло, но потом оно само разбилось из-за температуры. Мы увидели папу и стали ему кричать, он подошел, мама выкинула нас (детей) ему в окно, было очень высоко и так мы выбрались. Было очень холодно, ноги прилипали к земле. Мама взяла одеяло зубами, так как руки были обожжены, закутала меня и мы шли несколько километров по рельсам, по мосту, по которому ездят только поезда, было ужасно темно. В общем, если бы папа пошел в другую сторону, всё бы сложилось по-другому.
Мы добрались до какой-то станции, паровозы мчались мимо нас с бешеной скоростью, все были в шоке, но потом нас всех эвакуировали по больницам. Маму в увезли в , папу в , братьев в Уфу, а меня в Нижний Новгород. У меня 20% ожога, у мамы с папой руки, а братьям повезло, у них поверхностные ожоги. Реабилитация проходила очень долго, несколько лет, особенно в психологическом плане, потому что смотреть на то, как люди заживо сгорают, это не просто страшно, а ужас… И этот маршрут Новосибирск-Адлер меня преследует всю жизнь, так случилось, что брат уехал жить на юг и мне надо ездить на этом поезде и только один Бог знает, как у меня выворачивается душа, когда я на нем еду».
Среди других своей историей поделился мужчина, который тогда отправился на юг, к морю, с женой и маленькой дочерью.
«Ехали в купе, с нами ехала молодая мамочка с мальчиком 6-8 месяцев и её мама. Взрыва не слышал ни я, ни дочь, мы с ней и проснуться не должны были наверное. Супруга с дочкой спали на нижней полке, я на верхней. Бабушка с внуком на нижней, молодая мама на верхней. Спал на животе, и тут как из погреба: «Валера, Валера…» Открыл глаза: купе горит. «Бога мать, где Олеся?» Перегородок нет, стал раскидывать остатки перегородок, кожа на пальцах как на сваренных сосисках вывернулась сразу. «Папа, папа…» Нашёл! В окно, маме! «Папа, это война? Это немцы? Пошли домой скорей… » Бабушку с внуком в окно. «Спасите Наташу!» Верхнюю полку вместе с ней сорвало, сидит в углу, полка на голове. Шифоновое платье растаяло на ней, вся в пузырях. Рукам моим больно, попытался спиной, обжёг о таящий дерматин. Поднимается с полкой. Вырвал полку руками, голова проломлена, виден мозг. Кое-как в окно её и сам туда же.
Мы шли пешком. Я был на 20 лет аварии, прошёл тот путь ещё раз, два км. Это было правильное решение тогда. Кто-то лез в реку, в воду, там и умирал, кто бежал в лес. Жена с сломанным голеностопом несла на спине доченьку. Она не плакала, не кричала,4 степень ожогов, нервные окончания сгорели. На полустанке — две-три казармы — собралось человек 30. Дикие крики выживших, как-будто разом проснулись все мертвецы в мире. Через какое-то время подошёл пожарный поезд, обезумевшие люди кинулись к нему, пожарным ничего не оставалось делать, кроме как забрать людей и вернуть в Улу-Теляк. «Папа, ты почему такой страшный? Папа, у меня в ручках конфеты (пузыри ожоговые)?», — последнее, что я слышал от неё. В больнице Улу-Теляка её усыпили уколами. На автобусе в Ашу. «Без жены и ребёнка никуда ни поеду». В Аше, жена в палате с дочкой, я с ними: «Без меня никуда».
На вертолёте спустя какое-то время в Уфу, от уколов начинаю «плыть». В операционную только с дочкой. Заплакала. «Что вы делаете?» «Всё нормально». «А сколько времени? 12? Господи, 12 часов на ногах. Усыпите меня! Сил нет». После наркоза человек такой овощ… Мама, тесть, брат жены… Откуда? Телеграмму сердобольная женщина в Улу-Теляке отправила, низкий поклон ей. «Где Олеся? Алла?» «В этой больнице». Провалился в сон. Очнулся, куда-то тащат, мама рядом. «Куда?» «В Москву» «Олеся?» «С тобой». Солдатики молодые вчетвером кое-как на носилках. «Уроните, щас встану сам!» «Куда, нельзя!» «Чёрный тюльпан» (самолёт Ан-12 — прим. ред) — старый знакомый, носилки в два этажа. И все: «Пить! Мама, пить!» В Москве очнулся в Склифе, кисти рук как в боксёрских перчатках. «Отрежете?» «Да нет, парень, держись… »
Доченька умерла 19 июня, в полном сознании в страшных мучениях, отказали почки… Мне сказали об этом, предварительно накачав морфием, на девятый день. Рвал бинты, волком выл… Гроза, такой я не слышал ни до, ни после, ливень ураганный в тот день. Это слёзы ушедших. Через год, день в день,19 июня родился сын…»
«Боль не проходит»
Взрыв газовой смеси был такой силы, что тела некоторых пассажиров позже так и не нашли. Кто-то погиб сразу, другие безуспешно пытались выбраться, а те, кому всё же удалось покинуть раскалённые вагоны, умирали позже от ожогов. Обожжённые взрослые пытались спасать детей — в поезде было много школьников, которые ехали на отдых.
«Мой друг Андрей Долгачев попал в этот «ад», когда ехал из армии домой в  , поезд № 211, вагон 9, — пишет Владимир Б. — Вагон не опрокинуло, но выгорел он полностью. В ту ночь Андрей вытащил из вагона обгоревшую беременную женщину, судьба её мне неизвестна. Ожогов у него было не очень много (около 28%), правда, глубокие. Скончался Андрей через две недели после катастрофы в Свердловском ожоговом центре. Ему было 18 лет. Семья была бедная, хоронили всем городом. Вечная память всем, кто там погиб!»
«Мой родной дядя — Киртава Резо Ражденович, 19 лет, после учебки ехал в другую воинскую часть. В ту ночь он вытащил из горящего поезда больше десяти детей, ехавших из лагеря, — рассказывает Тамара Б. — Получил ожоги, несовместимые с жизнью (80%), ожоги были получены как раз во время спасения детей. Скончался на четвертый день после катастрофы. Посмертно награжден… В его честь была названа улица в селе, где он родился и вырос: село Леселидзе (), Абхазская АССР, ».
«У моей сотрудницы в этой катастрофе погибли родственники: жена и двое сыновей брата, — делится историей Галина Д. — Брат был военным, поэтому в поисках семьи у него была возможность облететь место катастрофы на вертолете. То, что он увидел, повергло его в шок. К несчастью, его родные ехали в одном из последних вагонов, тех самых, что попали в эпицентр взрыва. Всё, что осталось от самого вагона — колесная платформа, все сгорело дотла. Своих любимых и дорогих жену и детей он так и не нашел, в гробах хоронили землю с прахом. Спустя несколько лет этот мужчина снова женился, у него родился сын. Но со слов его сестры (моей сотрудницы), этот кошмар не оставляет его до сих пор, он не чувствует себя по-настоящему счастливым, несмотря на то что растет сын, наследник. Он живет с болью, которая не проходит, несмотря на время».
«Всё тело — сплошной ожог»
Весть о катастрофе разнеслась быстро, уже через полчаса к месту взрыва прибыла первая помощь — местные жители стали помогать раненым, возить людей в больницы. На месте трагедии работали сотни людей — молодые курсанты разбирали завалы, железнодорожники восстанавливали пути, медики и помощники-добровольцы эвакуировали пострадавших. Врачи вспоминают, что к больницам Аши, , Уфы и  выстраивались очереди из желающих сдать кровь для раненых.
«Мне было 8 лет, отдыхали у родственников в Иглино, — вспоминает Евгения М. — Моя тетка работала в больнице медсестрой, за ней утром прибежала коллега, вызывали весь медперсонал. Днем вышли на улицу — в небе стоял гул от вертолетов, было страшно. Отправились компанией детей к больнице. До сих пор в памяти осталась картина — от скорой несут маленькую девочку, лет трёх, она плачет, на ней нет одежды и все тело сплошной ожог… Это было ужасно».
«Был там. Из уфимской учебки ВВС на , — пишет Дмитрий Г. — Подъем по тревоге утром, сухпай и на «Икарусах» на место. Погибших собирали, рукавиц не хватало, рвали тряпье какое-то, обматывали руки. Носилок не помню, носили на плащ-палатках, так и укладывали вместе с ними. Пожары потом тушили еще, поодаль, где лес тлел. Горбачев прилетал, Язов, вертушки перед их прибытием летали, нас в оцепление ставили вокруг их совещательной палатки. Были не только наши, другие солдаты, железнодорожники вроде или стройбатовцы… Курсанты еще, не помню, откуда именно».
Катастрофа в день рождения
Почти всегда после больших катастроф на транспорте находятся люди, которых случай уберёг от гибели — опоздали, решили сдать билеты. Похожую историю рассказала Юлия М. из , на момент Ашинской трагедии она была совсем маленькой.
«Эта катастрофа произошла на мой день рождения, мне должно было исполниться три года, и родители решили сделать мне подарок — поездку к бабушке. Так как росла я в военном городке ДОСе (), то отправиться мы должны были с этой станции. Билеты каждый год брали непосредственно за несколько часов до поезда (такие были обстоятельства), и всегда благополучно. А в этот раз получилось следующее: папа периодически бегал к кассе узнать про билеты, ему кассирша говорила каждый раз, мол, не беспокойтесь, за пять часов до прибытия будут вам билеты. Ближе к тому времени папа опять подходит узнать, а ему говорят: через час приходите. Я, мама и папа весь день проторчали на вокзале. Старший брат уже был у бабушки (ехать хотели в ). В итоге по прибытию поезда кассирша говорит: не получается с билетами, но будут завтра. Папа с ней разругался, мама и папа на нервах сами между собой переругались, я плачу… А так как транспорт уже не ходил, мы пошли с чемоданами через лес нервные и расстроенные домой. А утром узнали, что произошла такая трагедия… Так что мой день рождения двойной и в одно и то же число».
«Почти никто не знает»
Расследование длилось несколько лет, и официальная версия гласит, что причиной взрыва стала утечка углеводородов из магистрального трубопровода и последующая детонация газо-воздушной смеси от случайной искры в месте, где одновременно проходили два встречных поезда Адлер-Новосибирск и Новосибирск-Адлер. Известно, что за несколько часов до трагедии машинист проходящего поезда докладывал о запахе газа, но с этой проблемой решили разобраться позже. Оказалось, что и сам трубопровод пролегал слишком близко к железной дороге.
«Я помню о катастрофе с 6 лет, родители говорили о двух поездах, с которыми что-то случилась, подробности узнала в 16 лет, точно помню, потому что как раз было 10 лет со дня катастрофы, — рассказывает Юлия К., — Изучила все материалы, которые нашла, посмотрела все фильмы. Рассказываю своим студентам и очень удивляюсь, что почти никто о катастрофе ничего не знает. Понятно, что нынешние студенты родились значительно позже 1989 года, но мы живем в Челябинске, многие из них из области, это же, в том числе, история нашей области».
На 1710 километре Транссиба установлен мемориал жертвам Ашинской катастрофы, ежегодно к нему съезжаются те, чью жизнь та ночь разделила на «до» и «после». Казалось бы, такая трагедия должна была стать жесточайшим уроком о том, что бывает из-за человеческой халатности. И участники тех событий, и родственники погибших очень хотят, чтобы боль, которую они пережили, больше никому не пришлось испытать.
Реконструкция первого этажа стала адом для жителей дома
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео