Ещё

Лукьянов: Из-за поведения США перед Европой стоит дилемма 

Фото: Российская Газета
Политический класс Германии, самым ярким представителем которого является Меркель, убежден, что европейский порядок должен формироваться вокруг идеи европейской интеграции, как ее понимает ЕС. Несколько упрощая — отказ от военно-силовой и геостратегической составляющей внешней политики в пользу «мягкой» или «гражданской» силы на основе распространения правил Брюсселя.
Понятно, почему правофланговым такого взгляда на мир выступала именно Германия. Немцы относительно недавно так нахлебались великодержавной политики и заплатили такую цену за свои непомерные геополитические амбиции, что увидели в концепции ЕС спасение от собственного прошлого, риска его повторения. Европейская интеграция была и остается для Германии гарантией того, что «германский вопрос», не раз ввергавший Европу в войны, никогда больше не возникнет. Иными словами, европейская интеграция (а Германия с 1960-х годов была самой сильной экономикой ЕЭС/ЕС) позволяла стране развиваться и расти, избегая традиционных обвинений в доминировании. Потребность в европейском коконе тем более возросла после объединения Германии, когда многие европейские соседи обеспокоились перспективой повторения рокового цикла германской истории.
Ситуация крепнущего Европейского союза, в котором Германия де-факто играет ведущую роль, но не обязана это декларировать, была для немцев не просто комфортна, но, по существу, безальтернативна. И кризисные явления в европейской интеграции, ставшие заметными примерно десять лет назад, в Германии восприняли как экзистенциальную угрозу. Проблемы внутреннего устройства, например валютно-долговые, с тем или иным успехом разрешались в рамках внутреннего же распорядка ЕС. Поворотным стало столкновение с внешним миром, который, как выяснилось, шел после «холодной войны» не туда, куда ожидал Европейский союз. И контакт мира большого с «постисторическим» мирком ЕС стал для последнего потрясением, а для Германии — шоком. Три события последних пяти лет — украинский кризис, миграционный приток и разворот Америки при Трампе — заставили усомниться, реальна ли реальность, в которой хочет жить Европейский союз (вспоминая высказывание Меркель 2014 года о том, что Путин живет в другой реальности, как тогда считала канцлер — на самом деле несуществующей).
При этом Европа вполголоса признает, что инструментов воздействия на США, кроме уговоров (которые пока совершенно бесполезны), у нее нет В 2014 году европейская нормативно-экономическая экспансия — «мягкая», но очень напористая — натолкнулась на жесткий геополитический ответ России. В 2016-м ЕС захлестнула волна переселенцев из прежней колониальной периферии, которая пошатнула баланс внутри Союза. А отказ Дональда Трампа считать союзнические отношения данностью по умолчанию и переход Америки к методам откровенного давления, заставил Европу почувствовать свою неприкаянность в бесконечно опасном мире.
Судьба договоренности по ядерной программе Ирана оказалась поворотным пунктом. И дело не в Иране как таковом. Перед Европой стоит дилемма. Повозмущаться и проглотить американский диктат, окончательно отказавшись от претензий на «стратегическую автономию», или отказаться принимать поставленные США условия, пойдя с Вашингтоном на политический конфликт и рискуя экономическими проблемами. Говорит Европа о недопустимости первого сценария, дескать, баста, не сдадимся. При этом вполголоса признает, что инструментов воздействия на Соединенные Штаты, кроме уговоров (которые пока совершенно бесполезны), у нее нет.
В «мире через силу», который провозглашает Трамп, сила понимается в самом что ни на есть классическом виде, та самая, от которой Европа и особенно Германия так хотели отказаться. Показательно, что сейчас из всех европейских лидеров больше на виду Эмманюэль Макрон — все-таки Франция остается ядерной державой и обладает определенным силовым потенциалом. Германия же в растерянности.
Перед Европой стоит дилемма. Повозмущаться и проглотить американский диктат или отказаться принимать поставленные США условия
В новом контексте отношения с Россией должны бы обрести новое содержание — самостоятельность ЕС от США во внешней политике по определению предусматривает более активное взаимодействие с Россией, Китаем, остальными крупными незападными государствами. Однако Берлин не готов на серьезную коррекцию курса. Во-первых, что бы ни говорили германские политики о недопустимости диктата Вашингтона, многие их поколения воспитаны в столь мощном трансатлантическом духе, что отказ от него просто не укладывается в их головах. Во-вторых, как сказано выше, Европейский союз, сохраняющий единство, крайне важен для Германии как условие ее политического существования, а в ЕС хватает стран, которые руководствуются исключительно идеей противостояния России. Так что менять боязно. Но и по-прежнему уже не получится.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео