Ещё

На Украине разворачивается кампания ненависти в отношении УПЦ 

Фото: Деловая газета "Взгляд"
Поводом явился отказ священников в Запорожье отпевать трагически погибшего ребенка. СМИ полны ярости, неравнодушные граждане, в знак негодования, приносят к храмам УПЦ игрушки. Эта ситуация существует сразу на нескольких уровнях.
На Украине разворачивается кампания ненависти в отношении Украинской Православной Церкви. Поводом к ней явился отказ священников УПЦ в Запорожье отпевать трагически погибшего ребенка из-за того, что он был крещен в так называемом Киевском Патриархате.
СМИ полны чрезвычайной ярости, неравнодушные граждане, в знак своей скорби и негодования, приносят к храмам УПЦ детские игрушки.
Что же, эта ситуация существует сразу на нескольких уровнях.
С одной стороны, это проявление напряженности, которая существует в России, и на Украине и много где еще — напряженности между обращенным к Церкви запросом на ритуальное сопровождение и тем, как видит смысл своего служения сама Церковь.
Люди нуждаются в том, чтобы сопровождать значимые события своей жизни — рождение ребенка, свадьбу, похороны — определенными, желательно освященными древностью обрядами. Подобные обряды существуют во всех культурах, такова уж человеческая природа.
В традиционно христианских странах люди обращаются за этим обрядовым сопровождением к Церкви — младенца надо крестить, молодых обвенчать, покойника отпеть в Церкви.
Для нецерковных людей это набор непонятных слов и действий, которые, отчасти именно благодаря своей непонятности, должны как-то успокоить присутствующих, заверить их, что они исполнили все «как полагается».
Эта потребность в обряде может вообще не пересекаться с верой как таковой — и попытки наставления в вере со стороны священника могут восприниматься с недоумением и раздражением. У нас на столах еда стынет, а батюшка все какие-то непонятные речи про Бога ведет.
Но для Церкви совершаемые ей священнодействия обладают определенным смыслом. Это исповедание веры. Мы перед лицом Бога торжественно провозглашаем некоторые вещи.
Крещение — это не красивый обряд и не приобщение к национальной традиции. Это вступление в завет, особые отношения с Богом, которые налагают на человека особые обязательства — и делают его наследником жизни вечной и блаженной.
Венчание — это принесение брачных обетов перед Богом, испрашивание Его помощи и благодати в предстоящей супружеской жизни. Отпевание — Церковь провожает одного из своих членов на ту сторону, свидетельствуя, что он умер в правой вере и в мире с Церковью.
По самому значению этих действий, совершать венчание или отпевание по отношению к людям, которые не являются членами Церкви, бессмысленно. И более того, в этом случае священники будут вынуждены молитвенно, обращаясь к Богу, говорить неправду, выдавать за члена Церкви того, кто им не является.
Но очень часто люди, которые желают прибегнуть к священнодействиям Церкви, и в мыслях не имеют заключать завет с Богом, или всерьез обещать Ему что-то, или вообще строить с Ним какие-либо отношения. Они приходят именно за обрядовым сопровождением.
И когда священники (все чаще) говорят им «как мы можем крестить вашего ребенка — когда вы и не верите, и не интересуетесь верой, и не собираетесь воспитывать дитя в вере», это вызывает непонимание и обиду.
Людям отказали в услуге, за которой они пришли, которую готовы оплатить — и они не понимают, почему. Не нужно их в этом упрекать — это недоразумение, а не преступление — но между Церковью и людьми, которые приходят в нее за обрядовым сопровождением, постоянно возникает эта болезненная напряженность.
И, конечно, она является особенно болезненной, когда речь идет об отпевании — люди переживают тяжелое горе, которое в любом случае заслуживает уважения, и священник оказывается перед нелегким выбором.
Такое событие, как смерть и похороны, особенно нуждается в обрядах,
в традиции, которая предписывала бы потрясенным горем людям порядок действий, и помогала бы им пережить эти страшные дни.
Но, с внутрицерковной точки зрения, невозможно совершать какие-либо священнодействия над людьми, еще некрещеными; что касается людей, крещенных вне Православной Церкви, их принимают, обычно без перекрещивания, но, чтобы быть обвенчанными или отпетыми в Церкви, они должны сначала к ней присоединиться.
Если человек умер в ереси или расколе, так и не придя в Церковь, отпевать его в Церкви невозможно, потому что он не является ее членом.
Впрочем, бывает, и часто, что человек формально крестился — но членом Церкви не был и не хотел; как его отпевать в этом случае — тоже проблема.
Конкретные священники выходят из положения по-разному.
Кто-то проявит то, что называется в церковной среде «акривией», то есть решит, что отпевать нецерковного покойника по просьбе нецерковных же родственников есть нелепость и профанация священнодействия, кто-то прибегнет к «икономии», то есть «снисхождению» и скажет, что между полноценной воцерковленностью и полной чуждостью Церкви можно отыскать еще много градаций и всяких полутонов, так что отпоем и попробуем при этом как-то людей просветить и наставить.
На Украине ситуация сильно осложняется еще наличием так называемого «Киевского патриархата» — раскола, который никем в православном мире не считается Церковью. Но внешне он выглядит как Церковь — те же здания, те же облачения, те же обряды, и люди часто приходят туда.
Я попробую пояснить ситуацию на примере.
Представьте себе, что мы с друзьями надели красивые черные костюмы, сели за красивый дубовый стол, напустили на себя серьезный вид и объявили себя городскими властями. Какие-то простодушные люди пришли и оформили у нас документы, а потом с этими документами пошли к настоящим городским властям. Очевидно, что там эти документы не признают, и правами, которые они «гарантируют», люди воспользоваться не смогут.
По смыслу отпевания, ни Украинская Православная Церковь, ни другие поместные Православные Церкви, не могут отпевать прихожан «Киевского патриархата» — как людей, умерших вне Церкви.
Другое дело, что в этом случае лично мне представлялась бы уместной икономия — отпеть ребенка в надежде, что родители придут в Церковь хотя бы задним числом. Но сильного негодования блогеров обеих стран на предполагаемое бессердечие священников (и Епископа) я не разделяю.
Само это негодование исходит из двух разных источников, которые не стоит смешивать.
Один из этих источников мне по-человечески понятен. Священников упрекают в том, что они отказались утешить скорбящих людей. Они огорчили и без того людей невыносимо огорченных, к которым надлежало бы относиться особенно бережно. Разве трудно им было потратить всего полчаса времени? Разве это не очевидно?
Что же, я думаю, что лучше бы отпели — но я понимаю всю сложность и неочевидность вопроса.
Очевидным он является в картине мира, где священнодействия Церкви не имеют никакого значения, кроме психологического. В картине мира, где все, о чем говорит Церковь — завет с Богом, вечное спасение, прощение грехов, считается чем-то нереальным и не имеющим значения. За порогом могилы нет ничего, кроме, собственно, могилы, но если людей утешают какие-то ритуалы — было бы бессмысленной жестокостью отказаться их совершать.
Но священники видят мир по другому — вечное спасение это реальность, оно обретается в Церкви, поэтому говорить человеку, что он внутри, когда на самом деле он снаружи, значит причинять ему великий вред. Да, возможно вы в это не верите. Но тогда вам не стоит предписывать правила поведения религиозной общине, веры которой вы не разделяете.
Но другой, и, очевидно более мощный источник негодования — это ненависть украинских патриотов к Церкви.
Конечно, разжигать ненависть к крупнейшей религиозной общине страны, сеять вражду между своими гражданами — значит ослаблять и разрушать свою страну.
Но такова уж трагическая особенность украинского национализма — главный предмет его разрушительной ненависти это вовсе не Москва. Страна, которую опустошают, разоряют, унижают, выставляют на посмешище и обезлюживают украинские националисты — это никоим образом не Россия. Это Украина.
Разжигание ненависти к Церкви вполне логично ложится в ряд всех тех усилий по уничтожению Украины, которые до сих пор с успехом прилагали украинские патриоты.
И тут яркий образ — злые церковники обидели мертвого ребенка — очень хорошо подходит для очередной волны истерии, или, как пишут сами патриоты, «волны народного гнева, которая должна снести предателей».
Психологически это понятно.
Мучительный диссонанс между официальной майданной пропагандой и реальностью создает слишком большое напряжение. Людей ввергли в бедность, унижение, беспорядок и коррупцию, на фоне которой времена Януковича выглядят золотыми — и требуют, чтобы они были этим чрезвычайно счастливы и горды. Гнев, который не смеет обратиться на реальных виновников такого положения, ищет, на ком бы сорваться — и тут людям предлагают Церковь.
Впрочем, как сказано в Писании, Церковь врата адовы не одолеют — и именно она остается, и останется в будущем, источником мира и исцеления в украинском обществе.
Сергей Худиев, публицист, богослов
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео