Антиментовской бунт в Александрове

Фото с ресурса ag-logistic.ru Миф о том, что в СССР была тишь да гладь, опровергается историческими фактами, которые в те времена просто замалчивались. О муромском бунте было подробно рассказано здесь. Вскоре восстание перекинулось на Александров. Здесь столкновения были серьёзнее – при расстреле милицией восставшего народа четверо человек были убиты. По некоторым данным, в беспорядках участвовали около 300 человек. Как и в Муроме, из толпы стали раздаваться угрозы в адрес милиции и городских властей, призывы к решительным действиям. Крайне возбуждённые люди, одобряли эти призывы, кричали: «Мы вам покажем Муром!» Позже в город вошли вооружённые батальоны, которые с трудом прекратили волнения. Лейтмотивом событий в Александрове стало стремление доминировавших в толпе «обиженных» к социальному реваншу, к расправе с ненавистной милицией. События в Муроме вызвали «эффект домино». Надписи на домах в Коврове, призывавшие к мести, были первой ласточкой. Волнения в Александрове были уже серьёзным симптомом. Они вспыхнули спонтанно, под влиянием стандартной конфликтной ситуации – «обиженные солдаты». Но зачинщиков беспорядков, бесспорно, вдохновляло желание «устроить, как в Муроме». Эта фраза в различных вариациях неоднократно прозвучала в ходе бунта. Несмотря на апелляцию участников волнений к муромскому опыту, беспорядки в Александрове представляли собой обычный пьяный бунт, в котором почти не было «политики» и «антисоветчины». В воскресный день 23 июля 1961 г. два солдата, В. Грездов и А. Крылов, приехали из Загорска в Александров поразвлечься. К вечеру они напились в стельку, и нелегкая занесла их на центральную площадь города — Советскую, где находился и городской отдел милиции. Там они и попались на глаза майору милиции, который был в штатском, и солдаты не приняли всерьёз его приглашения в горотдел. Начались препирательства. В конце концов нарушителей спокойствия скрутили и силой затащили в помещение милиции. Дежурный по горотделу немедленно поставил в известность начальника местного гарнизона. Конфликт незадачливых солдат (впоследствии оба были осуждены за хулиганство) с милицией привлёк внимание нескольких сердобольных женщин. Обиженные пьяненькие часто вызывают жалость у русских женщин. Так было и на этот раз, тем более, что некоторые женщины, оказавшиеся свидетельницами происшествия, тоже были выпивши. На их выкрики стала собираться толпа. По случаю выходного дня в толпе было много пьяных. Все они призывали к расправе над милиционерами. Большинство зачинщиков не углублялись в объяснения своих претензий к органам правопорядка. Они нападали на милицию потому, что она была «плохая» и выкрикивали лозунги: «Отпустите, гады, солдат». Около 7 часов вечера 50–60 взбудораженных людей, собравшихся у горотдела милиции, ругались и требовали освобождения задержанных солдат. Чуть позднее на площадь приехал подполковник с четырьмя солдатами, затем городской прокурор, уполномоченный КГБ и несколько местных партийно-советских руководителей среднего звена, безуспешно пытавшихся утихомирить толпу. Военный комендант попытался увезти задержанных военнослужащих в комендатуру. Толпа выросла до 100 человек. Под выкрики об избитых солдатах люди преградили коменданту путь к машине. Конфликт разворачивался во дворе милиции. В сутолоке охрану оттеснили и силой освободили Крылова. Он затерялся в толпе и скрылся. Впоследствии Крылов явился в свою часть в Загорске. Активность и воодушевление вожаков нарастали. Например, не давали машине с задержанным Грездовым выехать из ворот милиции, подставляли ноги под колеса, били кулаками по капоту, отстегивали брезент, открывали двери, не давали открывать ворота и выкрикивали агрессивные призывы. На требования милиционеров отвечали матом. Овладеть ситуацией в начале событий властям не удалось. К толпе присоединялись новые люди, которые заражались друг от друга истерическим воодушевлением. Когда машина с Черейским и Грездовым всё-таки уехала, погромщики попытались взломать входную дверь горотдела. Около 8 часов вечера подполковник Черейский вернулся на площадь, надеясь задержать Крылова, – на этот раз в сопровождении уже 8 солдат. Но и толпа, в которой было много пьяных, достигла 500 человек. Именно в это время впервые прозвучал лозунг «Устроим, как в Муроме!» в сопровождении стандартных погромных выкриков. Люди окружили машину, на которой приехал Черейский с солдатами, и стали её раскачивать, пытаясь перевернуть. В общем-то причин громить милицию уже не было. Грездов был перевезён в комендатуру, Крылов – сбежал. Именно это и пытались объяснить толпе представители властей и начальник милиции. Всё было бесполезно. Больше всех досталось военному коменданту, который оказался в руках толпы. Его оскорбляли, хватали за одежду, наносили удары. В толпе появились новые «активисты», развившие первый успех погромщиков. Почти все они в момент событий были пьяны. События вступили в свою наиболее активную фазу. О «солдатиках» забыли. Толпу вдохновляли новые цели. Около 20 часов 40 минут группа в 40–50 человек с экстремистскими выкриками стала забрасывать здание горотдела милиции камнями и кирпичами. Вооружившись палками и брусьями от садовой изгороди, хулиганы стали бить стёкла, выламывать рамы и металлические решётки в окнах помещения милиции. Пока одни забрасывали горотдел камнями, другие перевернули и подожгли милицейский мотоцикл с коляской. Откатили на площадь и опрокинули на бок милицейскую машину ГАЗ-69, а затем подожгли и её. Тогда же хулиганы избили командира отделения пожарной охраны, пытавшегося предотвратить поджог. Прибывшим на площадь пожарным автомашинам погромщики преградили путь и не допустили их к горящим автомобилям. Нападающие осадили здание горотдела милиции с трёх сторон и стали ломиться в парадную дверь. В это время в здании находилось 12 милиционеров. Часть из них, охранявшие входную дверь и дежурное помещение на первом этаже, забаррикадировались мебелью и произвели 364 выстрела вверх. Это не остановило нападавших. Около 10 часов вечера дверь поддалась напору атакующих. Подбадривая себя криками: «Не бойтесь, они только пугают!», – погромщики ворвались на первый этаж. Они вламывались в кабинеты, разбивали мебель, вытаскивали и выбрасывали на улицу сейфы со служебными документами. Именно тогда в коридоре был зверски избит П. Зайцев, принятый по ошибке за сотрудника милиции, стрелявшего в погромщиков. Спустя некоторое время было подожжено правое крыло здания. Пожар быстро распространялся. Арестованные были переведены из горотдела в находившуюся рядом тюрьму. Около 23 часов загорелось и левое крыло здания. Находившиеся на втором этаже городской прокурор, начальник милиции и уполномоченный УКГБ по телефону информировали о ситуации горком КПСС, областного прокурора и руководство УКГБ и УВД Владимирской области. На место событий были высланы войска. Первые две роты были без оружия и никакого влияния на ход событий оказать не сумели. Некоторые лидеры толпы попытались даже распропагандировать этих солдат, призывали их повернуть оружие против милиции («перейти на сторону народа»), объясняли, что толпа бьётся за «правое дело» – мстит за обиженных солдат. Только прибывшее позднее вооружённое подразделение сумело взять ситуацию под контроль, да и то не сразу. В ходе этой активной фазы беспорядков жертвами погромщиков стали представители власти и очевидцы событий, призывавшие к восстановлению порядка. Так, у здания милиции были избиты начальник горотдела милиции, секретарь партийной организации одного из александровских заводов, подполковник пограничных войск, находившийся в Александрове в отпуске, рабочий александровской фабрики, заместитель командира народной дружины. Милиционер Г. Прошман получил ножевое ранение в грудь. Такова была внешняя канва событий, развернувшихся на Советской площади у здания городского отдела милиции и внутри него с половины девятого до одиннадцати часов вечера 23 июня 1961 года. Погромщики в такие минуты демонстрируют повышенную агрессивность, давят «инакомыслящих» единственным доступным им средством – насилием или угрозой насилия. После этого они, как бы перейдя Рубикон, соединённые общим грехом, становятся ещё агрессивнее. А сопровождающая обычно такие действия уголовная истерика, рассчитанная на запугивание, окончательно гасит призывы к здравомыслию. Едва в действиях толпы, громившей милицию, возникла некоторая заминка (предупредительные выстрелы милиционеров в связи с началом штурма), послышались крики: «Не бойтесь, в народ стрелять не будут!» Подобная уверенность особенно присуща случайным людям из толпы, тем, кто не имел лагерного и тюремного опыта. Все эти зачинщики, вытолкнутые толпой вперед, как бы отыгрывали свои роли и исчезали за кулисами событий, растворяясь в толпе. Имеем ли мы дело исключительно со спонтанной самоорганизованностью толпы или, помимо очевидных зачинщиков, были ещё зачинщики закулисные, подставлявшие вместо себя других? Скорая на расправу в коммунистические времена власть, как правило, редко докапывалась до ответа на этот вопрос, что, впрочем, только усиливало её подозрительность и энтузиазм в поисках тайных врагов режима. Самостоятельным эпизодом погрома, завершившимся настоящим сражением, было нападение на тюрьму № 4 (находилась в прилегавшем к городскому отделу здании). Всего в тюрьме во время нападения содержалось 169 заключенных, в том числе 82 особо опасных преступника. Охрана насчитывала 22 человека. Идея освобождения заключённых почти одновременно была озвучена несколькими зачинщиками беспорядков в то время; когда в милиции начался пожар. Само нападение на тюрьму спонтанно выросло из предыдущей фазы волнений. В нападении на тюрьму участвовало, по оценке милиции, лишь человек 30 или 40. Большинство столпившихся на площади предпочли в это дело не вмешиваться. Боялись! Когда начался штурм, охрана сделала несколько предупредительных залповых выстрелов вверх. Безрезультатно. Возникла угроза пролома ворот и дверей. Освобождение заключённых преступников становилось всё более реальным. Дежурный помощник начальника тюрьмы отдал приказ стрелять на поражение в ворота тюрьмы и в дверь дежурной комнаты на уровне человеческого роста. Решение было принято на основании «Инструкции об организации охраны и надзирательской службы в тюрьмах МВД». Но даже выстрелы не остановили участников штурма. Боевики трижды закрывали окно дежурного помещения щитом и пытались под его прикрытием приблизиться к тюрьме, но выстрелами через щит их отгоняли. Одновременно была предпринята попытка подкатить к воротам тюрьмы горящий мотоцикл и использовать его для поджога здания. Один из участников этой авантюры был убит. Остальные отступили. Но наступательного духа не потеряли. Они сумели захватить и поджечь тюремную автомашину ГАЗ-51. Огонь мог перекинуться на канцелярию, где находились личные дела заключённых, а также на некоторые тюремные помещения. Выстрелами удалось отогнать погромщиков от горевшей машины, затем охрана сумела погасить огонь. Во время штурма тюрьмы четверо нападавших были убиты, одиннадцать ранено. Случайное ранение в колено получила 15-летняя школьница. Несколько человек попали в больницу с ожогами, полученными на пожаре. Количество раненых было, вероятно, больше, поскольку в городе были зафиксированы случаи анонимных обращений за медицинской помощью с легкими огнестрельными ранениями. Только к 2 часам ночи 24 июля прибывшие в Александров воинские подразделения подавили бунт, а пожарные команды смогли приступить к тушению пожара. Помещения милиции к этому времени уже полностью выгорели. В огне погибло множество служебных документов, уголовных дел, бланков паспортов и т. д. 24 июля по факту беспорядков в Александрове было возбуждено уголовное дело по признакам ст.79 УК РСФСР (массовые беспорядки). Расследование вела специально созданная и выехавшая в Александров оперативная группа КГБ. На место происшествия прибыли руководящие работники Владимирского обкома КПСС, исполкома областного совета, управления внутренних дел, прокурор области, начальник следственного отдела прокуратуры области и другие. В городе был проведён городской партийный актив, а на предприятиях и в учреждениях партийно-комсомольские собрания. Идеологическими мерами дело в таких случаях никогда не ограничивается. Власти подумали и о полицейских предосторожностях. Несколько дней город патрулировали военные. Были усилены народные дружины, члены которых также присматривали за порядком. Шёл поиск активных участников беспорядков. Найти их не составляло особого труда – в первые же дни было арестовано 13 человек. Спустя месяц (22–25 августа) на открытой выездной сессии Владимирского областного суда было рассмотрено уголовное дело по обвинению девяти активных участников нападения на Александровский горотдел милиции и тюрьму. На процесс были допущены только тщательно проверенные люди. Пропуска распределялись партийными, профсоюзными и комсомольскими организациями. По обычной практике подобных воспитательных процессов, призванных подтвердить «отщепенство» подсудимых, в те времена наряду с государственным обвинителем выступали так называемые общественные обвинители. Четверо подсудимых были приговорены к расстрелу, пять остальных получили максимальный срок тюремного заключения – по 15 лет. После процесса на предприятиях города Александрова и района прошли митинги и собрания, «на которых трудящиеся единодушно одобрили приговор суда». О приговоре сообщили областная газета «Призыв» и все районные газеты области. 5–9 октября 1961 г. состоялся второй открытый процесс. Место заседания перенесли в областной центр, общественные обвинители на суде в этот раз не выступали. Приговоры были без смертной казни. Но все 9 подсудимых были осуждены на максимальный срок лишения свободы – 15 лет. Особой пропагандистской шумихи вокруг этого процесса власти устраивать не стали. Осуждены за беспорядки в Александрове всего были 19 человек. Из них 12 имели в прошлом судимость или привлекались к ответственности за хулиганство, мелкие хищения, как минимум отсидели по 15 суток в милиции под арестом. Четверо в прошлом были приговорены к длительным срокам заключения за серьёзные преступления (покушение на убийство, грабеж и т. д.) или имели по несколько судимостей. Один из зачинщиков беспорядков был отпетым хулиганом (четыре судимости). Только у семерых не было криминального или хулиганского прошлого (во всяком случае, в милицию они не попадали). Один из них был кандидатом в члены КПСС. Другой – героем войны, с наградами, которые давались за личную храбрость: медалью «За отвагу» и орденом Слава III степени. Вся семёрка, имевшая репутацию морально неустойчивых, была во время беспорядков пьяной, легко поддалась коллективному психозу и впоследствии с трудом вспоминала о своих действиях. Массовые беспорядки в Александрове и судебные процессы над их активными участниками не вызвали никаких политических реакций и со стороны «антисоветских элементов» (в отличие от Мурома). Вероятно, очевидный для всех криминальный характер этих событий, совершенно не облагороженных хоть каким-то подобием «политики», не мог вдохновить потенциальных «протестантов» на выражение недовольства, а подпольных «антисоветчиков» – на написание листовок. Но интерес у оппозиционных групп к событиям как Муроме, так и Александрове, безусловно, был. Известно, например, что участник одной из московских подпольных групп, студент вечернего отделения философского факультета МГУ Э. Кузнецов, узнав о волнениях в Муроме и Александрове, специально ездил в эти города, чтобы выяснить, «не носили ли эти беспорядки политического характера». Подробности поездки, к сожалению, неизвестны.