Ещё

Президент Республики Сербской: Утвердив нейтралитет, мы сказали НАТО «нет» 

Фото: Российская Газета

С 23 по 26 октября в Баня-Луке прошел Международный конгресс славянских стран, где российскую сторону представила делегация из Санкт-Петербурга. Как связанно данное мероприятие с инициированной Вами и президентом Сербии Александром Вучичем Декларацией о защите сербских национальных интересов на всех территориях, населенных сербами? Может, уже пришло время поднять вопрос о разработке аналогичной системы мер для защиты всех славян, численность которых в мире заметно сокращается?

Милорад Додик: Это неплохая идея. Мы всесторонне поддерживаем инициативы Георгия Полтавченко и его многолетний проект «Санкт-Петербург и славянский мир», объединяющий представителей многих государств. Такая деятельность стала для нас традиционной. Я лично несколько раз принимал участие в ряде славянских конгрессов в Санкт-Петербурге и с удовольствием констатирую, что и в Баня-Луке состоялось аналогичное мероприятие. Конечно, имеет смысл расширять формат данного форума, способствующего установлению коммуникации между славянами. Я верю в успех и продолжение реализации данного замысла. В настоящее время назрела необходимость укрепления диалога между лидерами славянских стран, не направленного против кого-то третьего. Это связано, прежде всего, с тем, что на глобальном уровне, хотя это и редко признается, нарастает напряженность, перерастающая, подчас, в кровавые конфликты на линии ислам-христианство. Об этом предупреждал еще американский социальный философ и политолог Сэмюэль Хантингтон, который описал механизмы столкновения цивилизаций, что мы сейчас и можем наблюдать. В этой связи следует защищать православие и те ценности, которые оно объединяет. Я всегда буду поддерживать такого рода деятельность.

В Баня-Луке активно продвигается идея по возведению русcко-сербского храма в честь Святых Царственных Страстотерпцев. Известно, что Вы также поддерживаете реализацию этого проекта. Почему? Что он значит лично для Вас и Республики Сербской в целом?

Милорад Додик: Это идея возникла не сейчас. Ей более ста лет. Она живет с того момента, когда представители сербских войск вернулись сюда с полей Первой мировой войны. Они претерпели все ужасы той катастрофы. Эти люди не понаслышке знали о роли России в защите и сохранении сербского народа. Тогда впервые и была выдвинута данная инициатива, которая, к сожалению, не была реализована. Вместе с тем я горжусь тем, что принадлежу к числу людей, которые причастны к возведению русcко-сербского храма в честь Святых Царственных Страстотерпцев в Баня-Луке. Православная Церковь будет построена в русском стиле, находиться под управлением Баня-Лукской Епархии Сербской Православной Церкви. Здесь также будут располагаться помещения для проведения конгрессов и форумов. Мы верим, что до весны 2018 года успеем завершить все подготовительные работы, в том числе согласование документации с российской стороной, и уже к лету 2018 года начнется полномасштабное строительство. Я горжусь этим. Проект уже получил огромную поддержку со стороны местной общественности.

Этот год стал успешным и для спортсменов из Республики Сербской. Так, Неманья Майдов, живущий в РС и выступающий за Сербию, завоевал титул чемпиона мира по дзюдо в категории до 90 кг и в интервью «РГ» пригласил президента России Владимира Путина провести с ним совместную тренировку в Баня-Луке. Как Вам в столь тяжелых экономических условиях удается содействовать развитию республиканского спорта? Что Вы намерены еще предпринять в данном направлении?

Милорад Додик: Неманья Майдов — отличный молодой человек. Завоевав титул мирового чемпиона, он доказал то, что вера в себя и упорный труд в конце пути всегда дают позитивный результат. Это приобретает особое значение, когда вы защищаете честь страны, отстаиваете цвета флага, оправдываете поддержку своего народа. И, естественно, я был очередь рад его успеху. Он стал одним из самых молодых чемпионов мира по дзюдо. Конечно, мы оказываем ему помощь по мере наших материальных возможностей и надеемся на его дальнейшие победы. Мне известно об увлечении дзюдо Владимиром Путиным и я с удовольствием поддерживаю и присоединяюсь к инициативе Майдова, связанной с приглашением президента РФ в Республику Сербскую. Если это не получится, то я был бы рад и тому, чтобы Неманью приняли в Москве. Тогда российский лидер лично смог бы ощутить насколько сербы по-настоящему любят Россию.

Помощник госсекретаря США по делам Европы и Евразии Хойт Брайан Йи 23 октября, находясь с визитом в Сербии, открыто призвал сербов перестать «сидеть на двух стульях» и балансировать между Россией и Западом, предложив Белграду отказаться от дружеских отношений с Москвой в пользу евроинтеграции. Как вы оцениваете данное заявление американского дипломата?

Милорад Додик: Я думаю, что Хойт Йи — это личность из прошлого. Нехарактерно, чтобы кто-либо из американских дипломатов таким образом сообщал свою позицию, но он это сделал. В любом случае, это свидетельствует о том, что он не имеет серьезной поддержки в госдепартаменте и руководстве США. Я внимательно слушал выступления Дональда Трампа, где он обозначал в качестве внешнеполитического приоритета невмешательство во внутренние дела суверенных государств. В то же время делавший резкие заявления Хойт Йи не встречался еще даже с госсекретарем Рексом Тиллерсоном. Таким образом, Йи представляет бывшую администрацию, которая продолжает борьбу против политической легитимности новоизбранного президента США. Я верю, что в конце концов Трамп и его политика победят в США, что должно содействовать приведению американского внешнеполитического курса в соответствии с обозначенными приоритетами. Мало кто в мире радуется тому, что приходит какой-то американец и начинает вмешиваться повсеместно в ваши дела. Кто-то в ответ молчит, кто-то боится что-либо противопоставить. Этот Хойт Йи принес нам много неприятностей. Сербия — это независимое государство. Сербский президент Александр Вучич встречался с Трампом, и тот не требовал от него ничего подобного. И ведь находятся американские служащие такие, как Йи, которые считают себя достаточно авторитетными, чтобы раздавать такого рода советы. Необычность произошедшей ситуации подтверждает тот факт, что посол США в Белграде Кайл Скотт вынужден был объяснять то, что на самом деле хотел сказать Хойт Йи, подчеркивая при этом, что это его — Йи индивидуальная позиция.

Народная Скупщина Республики Сербской приняла «Резолюцию о защите конституционного порядка и объявлении военного нейтралитета», чем, по сути, заблокировала дальнейшую интеграцию Боснии в НАТО. Это спровоцировало конфликт как внутри РС, так и БиГ. В чем суть набирающего обороты противостояния?

Милорад Додик: Здесь долгое время формировалась атмосфера, подразумевающая, что вы можете поддерживать только Запад и НАТО, если вы случайно против, то вы плохой человек. Тем же, кто выражает альтернативную западникам позицию, им категорически запрещают это делать, а тем, кто настойчиво пропагандирует евроатлантическую интеграцию, предоставляют все возможности для этого. Это доказывает наличие двойных стандартов у международного присутствия в Боснии. Итак, сербы определились со своим выбором и не желают присоединяться к НАТО. И это истинное решение народа, который подвергся бомбардировкам НАТО, народа, который видел, что в ходе югоконфликта данный военно-политический блок всегда занимал сторону им противоположную. Никто не может ожидать, что сербы это забудут и примут интеграцию в НАТО. С другой стороны, Сербия — это наша родная страна, которая объявила о своем военном нейтралитете. Поэтому мы не хотим участвовать в тех союзах, где не представлен Белград. У нас уже был исторический опыт, когда Австро-Венгерская империя оккупировала Боснию и напала на Сербию, мобилизовав местное сербское население для войны против братьев. Дезертиров и их семьи жестоко наказывали. Память об этом еще жива, несмотря на прошедшие 100 лет. В этой связи мы не хотим даже гипотетического повторения данной ситуации: Сербия — поддерживает военный нейтралитет, а мы — часть какого-либо военно-политического блока. Мы сказали, что в Республике Сербской существует консенсус — это прекращение всех видов активности, связанных с НАТО и евроатлантической интеграцией. Естественно, допустимо взаимодействие с НАТО, так, например, и Россия сотрудничает с альянсом. Это не представляется проблемой. Но мы выступаем за военный нейтралитет Боснии. При этом из Сараево осуществляются нападки на власти РС так, как будто мы не уполномочены в принятии такого рода решений. В формальном смысле они правы, так как именно БиГ, как признанное в мире государство, должно принять соответствующее решение. Но мы ведь тоже часть механизма формирования конечного решения. Без нашего согласия не может произойти его принятия. В этой связи наша общественно-политическая воля — это военный нейтралитет. В Боснии существует и иная позиция, подразумевающая скорейшее вступление в НАТО. Например, были и те, кто в свое время хотел присоединиться к западным санкциям против России, но Республика Сербская не позволила этого сделать, высказав неприятие таких шагов. В результате Босния и Герцеговина не смогла ввести такого рода санкции против РФ и продолжила развивать взаимовыгодную торговлю с Москвой. Итак, позиция наша ясна — это военный нейтралитет, что подразумевает прекращение усилий всех представителей Республики Сербской на всех уровнях власти в БиГ, связанных с интеграцией в НАТО. Следует отметить, что это не подразумевает разрыва отношений с Североатлантическим альянсом, например, в рамках программы военного сотрудничества «Партнерство во имя мира», где участвует и Россия.

Эксперты постоянно предупреждают о возможности террористических атак в БиГ, росте радикализма на Балканах. Имеется ли, по Вашему ощущению, понимание у всех трех народов Боснии (бошняки, хорваты и сербы) о необходимости консолидированной борьбы против этого зла?

Милорад Додик: Не имеется. Есть бошнякские политики, покровительствующие эти процессам. Так, мы могли наблюдать ситуации, когда мусульмане-политики пытались оправдать то или иное действие террористов как единичные криминальные случаи. А потом было доказано, что это были организованные террористические акты. Это свидетельствует о том, что мы по-разному смотрим на складывающуюся в стране ситуацию. Мы — сербы, учитывая уровень нарастающей террористической угрозы, принимаем меры, направленные на укрепление существующих у нас силовых структур. Конечно, это не обеспечивает стопроцентную безопасность, но мы постоянно работаем в этом направлении. В частности, мы усиливаем структуру в рамках МВД РС, отвечающую за противодействие терроризму и радикализму. В настоящее время нашей полицией устанавливаются лица, принимавшие и принимающие участие в боевых действиях на стороне "Исламского государства" (организация запрещена в РФ). Бывшие боевики сейчас активно возвращаются обратно в БиГ и представляют серьезную опасность. И не только они, но и их последователи, которые проявляют готовность к достижению политических целей террористическими способами. Естественно, это серьезная опасность. На Балканах имеется значительное количество последователей ИГИЛ. Часть из них нам известна, часть — нет. Но мы стараемся максимально эффективно противодействовать террористической угрозе.

Справка «РГ»

Напомним, что в результате острого межэтнического конфликта в 1992-1995 годах на территории Боснии и Герцеговины погибли более 100 тысяч человек, а число беженцев превысило 2,2 миллиона, что поставило его в один ряд с самыми масштабными гуманитарными катастрофами в Европе со времен Второй мировой войны.

В настоящее время Босния и Герцеговина имеет сложную систему власти, учитывающую интересы трех государствообразующих народов. Она состоит из двух частей (энтитетов) — Федерации Боснии и Герцеговины (мусульмано-хорватской) и Республики Сербской. По сути, это союз двух самостоятельных территориальных образований, над которыми стоят Совет министров и Президиум. Такая модель предусмотрена Дейтонским мирным соглашением, положившим конец межэтническому противостоянию.

Читайте также
Новости партнеров
Больше видео