Ещё

Бизнес и власть

Влияние государства на экономику страны только растет. На этом фоне повышается и роль специалистов по связям с органами государственной власти в компаниях. Однако в России эта профессия все еще находится в стадии формирования и становления.

Валерий Грибанов

Как правило, GR-специалистов нанимают компании, которые ведут свою деятельность в высоко зарегулированных отраслях экономики (таких как табачная, алкогольная, энергетическая, фармацевтическая, строительная, IT), где требуется на постоянной основе вести мониторинг деятельности органов государственной власти. «Помимо этого, эксперты в области GR востребованы там, где эффективность бизнеса напрямую зависит от выполнения госконтрактов», — говорит президент группы компаний Pro-Vision Владимир Виноградов.

Член экспертного совета СРО «Национальная ассоциация корпоративных директоров» Алексей Моисеев добавляет: «Нуждаются в лоббистах и компании — отраслевые лидеры, а также региональные — для контроля изменения законодательства и его применения».

"Заниматься строительным бизнесом и не состоять в связи с органами государственной власти — просто невозможно, — подтверждает начальник отдела продаж ЗАО «БФА-Девелопмент» Светлана Денисова. — В нашей компании не существует отдельного человека, который бы взаимодействовал с чиновниками, этим занимаются специалисты компании, так сказать, по проблематике, например, блок госимущества курируют юристы".

Особые навыки

Сергей Гирдин, совладелец компании «Марвел-Дистрибуция», уверен, что основная функция GR-специалиста — владеть специальным языком, с помощью которого можно объяснить, что думает бизнес, и быть услышанным. «Этот навык, конечно, не залог получения преференций или появления какой-то особой лояльности, но это возможность быть услышанным и правильно понятым», — поясняет он.

Начальник отдела обучения и развития компании «СПб Реновация» Дмитрий Адамович согласен с коллегой: «Часто представители органов государственной власти и предприниматели (за исключением выходцев из госструктур) являются носителями различных ценностей и говорят на „разных языках“, что усложняет процесс коммуникации между ними. Это достигается тем, что в условиях ограниченного времени или упущенной ситуации у бизнеса нет возможности повлиять на уже приятое политическое решение или скорректировать работу государственного аппарата в свою пользу».

В рамках работы профильных объединений, комитетов, министерств, а также законодательных органов всех уровней специалисты работают над «сглаживанием углов» и поиском компромиссов. «Речь о стратегических GR-коммуникациях между бизнесом и органами власти. Поэтому и требования к таким специалистам достаточно высокие. Часто это бывшие чиновники, которые обладают необходимыми связями, багажом знаний и пониманием принципа работы с властью. В связи с этим чиновники с серьезным аппаратным весом в сфере интересов компании могут легко оказаться в ранге топ-менеджера, — говорит Евгений Антонов, управляющий партнер Петербургского GR-клуба. — Другой вариант — это профессиональный GR-специалист, выстраивающий те самые устойчивые стратегические коммуникации между бизнесом и властью».

В России GR-коммуникации находятся в стадии профессионального становления, отмечает господин Антонов: в вузах появляются учебные программы, готовится к утверждению проект так называемого «Закона о лоббизме», в отраслевом сообществе формируется профессиональный кодекс GR-специалиста. Поэтому критерии оценки профессиональных компетенций специалиста по взаимодействию с органами власти пока не приняты. Пока каждая компания формирует их самостоятельно, но в целом они схожи у всех: реализованные проекты, обширность профессиональных контактов, мнение о специалисте в профессиональных кругах. «Это важно, так как хорошего GR-специалиста „передают“ из рук в руки, и о каждом все знают досконально, так как рынок небольшой», — говорит Евгений Антонов.

Владимир Виноградов полагает, что часто в эту сферу идут люди, которые не нашли себя в политике, но чувствуют себя как рыба в воде, занимаясь лоббированием чьих-то коммерческих интересов. «Наиболее продуктивные специалисты получаются из помощников депутатов, партийных секретарей и всех, кто так или иначе знаком с внутренней „кухней“, знает структуру властной вертикали и понимает иносказательный язык чиновников. Без этого опыта, „с улицы“, попасть в эту среду едва ли получится — человека просто не примут», — утверждает он.

Кандидаты на позицию GR-менеджеров отбираются в первую очередь по рекомендациям. Обычно компании ищут людей в государственных органах, именно в тех структурах, которые и регулируют их деятельность. Главные требования к ним: коммуникабельность, умение договариваться, хорошие связи в нужном сегменте и презентабельный внешний вид. «У GR-менеджера также не должно быть предубеждений к командировкам — скорее всего, летать по стране и за рубеж придется много», — обращает внимание господин Виноградов.

Алексей Моисеев дополняет список требований наличием опыта работы в органах власти и персональных контактов с людьми принимающими в них решения. «Как правило, в зависимости от уровня компании это люди, работавшие на должностях начальников отдела, департаментов, управлений соответствующих служб. Что касается силовых органов и органов правосудия, то это люди в звании подполковника и далее, судьи в отставке», — приводит пример господин Моисеев.

Как вырастить лобби

Руководитель PR-Службы Navis Development Group Лариса Чистякова считает, что специалистов по GR, так же как и специалистов по PR, сложно подготовить в искусственных условиях институтов или курсов повышения квалификации. «Это работа, которая требует от специалистов знания процессов в той или иной отрасли, знания специфики деятельности, а также функционирования государственного аппарата и конкретных административных сотрудников. Для специалистов по GR принципиально важно иметь налаженные связи как в органах государственной власти, так и в структурах бизнеса», — говорит она. Помимо всего прочего, такие сотрудники должны быть тонкими знатоками человеческой психологии, в хорошем смысле авантюристами и отчасти политтехнологами, заключает госпожа Чистякова.

При этом, указывает генеральный директор компании «Амджен» в России и СНГ Олег Парошин, законодательное регулирование лоббизма в России отсутствует как таковое. «Все, что связано с воздействием на органы власти со стороны различных организаций и физических лиц, на данный момент удобнее всего регулировать Уголовным кодексом», — предостерегает он.

Каких-либо специализированных учебных заведений, где могли бы готовить таких специалистов, нет, говорит господин Парошин. Но, в отличие от своих коллег, эксперт не считает, что специалист в области связей с органами госвласти должен иметь большой опыт работы на госслужбе. «Идеальный кандидат — это человек с разносторонним опытом: много в бизнесе, в сферах, связанных с переговорами (лучше в продажах), может быть полезным опыт работы в общественных или благотворительных организациях. Приветствуется небольшой опыт работы в госструктурах, подчеркиваю: небольшой! Иначе человек не сможет в дальнейшем работать в бизнесе. Лучший вариант, если такой сотрудник будет „выращиваться“ в самой компании. Безусловно, это связано с определенными рисками. И на этом этапе HR-отдел должен подключаться и разрабатывать алгоритм удержания ценных кадров», — рассуждает господин Парошин.

Дмитрий Адамович согласен: «К сожалению, государственная система образования не способна подготовить подобного специалиста, так как данная специальность дается в основном как часть направления PR на факультетах журналистики, социологии и философии. Это приводит к вполне ожидаемому результату и вынуждает бизнес выращивать таких специалистов из собственных менеджеров по связям с общественностью, маркетологов, юристов, менеджеров по развитию, продажам или брать на работу бывших депутатов, чиновников, работников администраций и контрольно-ревизионных служб».

Сергей Гирдин уверен, что высококлассными GR-специалистами становятся люди двух категорий. «Первая — это бывшие руководители крупных градообразующих, системно значимых предприятий региона. Как крупнейший налогоплательщик и работодатель такой человек постоянно имеет дело с представителями органов власти и приобретает навыки общения, поиска взаимовыгодных компромиссов, отстаивания своих интересов. Умения, сформированные в процессе подобного „естественного отбора“, очень ценны для переговорщика. Вторая — это бывшие чиновники, причем не любые, а работавшие в структурах, которые связаны с распределением бюджетных средств или выполняют какие-либо контролирующие функции в экономике. Такие люди знают „правила игры“, в курсе, как работают внутренние механизмы в государственной сфере. Но откуда бы ни пришел человек, он должен обладать еще одной обязательной характеристикой — это обширный круг общения, отличные коммуникативные навыки. Такие люди всегда воспринимаются как „свои“ в любой компании», — замечает господин Гирдин. Он уверен, что чаще всего на должность GR-менеджера принимают по рекомендации. Крайне редко компания выращивает такого специалиста из собственного сотрудника. «Есть также практика „хантить“ чиновников, находящихся в карьерном тупике: тех, кому долго ждать повышения по карьерной лестнице или придется менять место жительства, уезжать в регионы, чтобы как-то продвинуться вверх. Бизнес ищет людей в подобной ситуации и предпринимает попытки — зачастую успешные — их переманить», — делится эксперт.

Впрочем, Евгений Антонов перечисляет несколько российских вузов с профильными кафедрами, где готовят специалистов по взаимодействию с органами власти и, где уже есть заметные достижения. «В Петербурге — это СПбГУ, в Москве — ВШЭ, МГИМО, МГУ. Активно развивают направление, например, в СЗИУ РАНХиГС и Политехническом университете. В частности, интересная позиция у СЗИУ РАНХиГС: выпускники академии — это чиновники и представители бизнеса, поэтому не воспользоваться выгодным положением было бы просто непростительно. Актуальность профессии еще не нашла большого отклика у абитуриентов, но уже в скором будущем интерес будет внушительным, так как все больше компаний нуждается в профессиональном коммуникаторе с органами власти. Отмечу, что и власть заинтересована в опытных коммуникаторах, но на уровне g2g (government to government), так как в профессиональных кругах уже давно говорят о „трудностях перевода“ между ведомствами», — предвещает господин Антонов.

Заметим, что сотрудничество с госструктурами требует и значительных денежных вложений. «В зависимости от возможностей и размеров компании порядок цифр в нашей стране варьирует от нескольких десятков миллионов рублей до нескольких десятков миллиардов рублей, — оценивает господин Парошин. — Рассчитывать на сумму вложений меньше 20 млн рублей не стоит. К слову, в США бюджеты на сотрудничество с госструктурами в разы больше и начинаются от $100 млн». В Соединенных Штатах, правда, существует и законодательная база, регулирующая взаимоотношения бизнеса и государства.

Читайте также
Новости партнеров
Больше видео