Ещё
Дана Борисова совершила попытку самоубийства
Дана Борисова совершила попытку самоубийства

Мария Панкевич: Настоящая любовь бывает безотчетной, инстинктивной и… уродливой 

Фото: Вечерняя Москва

Автор нашумевшего романа о женской доле за решеткой готовится к выходу новой книги.

Этот год запомнится большой датой, круглой и весомой — ровно сто лет назад Российская Империя вздрогнула, хрустнула да и перевернулась с ног на голову, рассыпавшись на осколки, на кровь и порушенные судьбы людей, чтобы снова воссоздать себя, но уже совсем иной страной, другим государством. Столетию Революции посвящен сборник рассказов «Семнадцать о семнадцатом», вышедший этим летом в издательстве «Эксмо». Семнадцать авторских взглядов на события того времени из совсем уже другого сегодня не могут оставить читателя равнодушным. Ведь кто пишет? Виктор Пелевин, Юрий Буйда, Гермад Садулаев и еще 14 ярких имен. Одной из автором сборника стала и Мария Панкевич, писатель из Санкт-Петербурга, известность которой принесла книга «Гормон радости» — честный роман о женщинах, оказавшихся по ту сторону решеток и колючей проволоки.

Девушка, у которой не вызывают страха самые острые темы и события, происходящие в нашей стране и с нашим обществом, рассказала корреспонденту «ВМ», как создавала книгу о тех, о ком говорить не принято, и какую ее историю она готова рассказать своим читателям.

ЖИЗНЬ В ДОЛИНЕ КРАСОТЫ

— Мария, сейчас в сборнике «Семнадцать о семнадцатом» вышел ваш рассказ «Нина», но известно, что в скором времени должен появиться второй ваш роман. О чем будет новая книга?

— Как раз сейчас я вплотную занимаюсь ее редактурой и могу сказать, что новый роман «Долина красоты» получается слегка потоньше, чем планировалось изначально. Это история девочки-подростка, помещенной в закрытое учебное учреждение. Там она сталкивается с совершенно непривычной для нее жизнью. Моя героиня курсирует между большим городом, Санкт-Петербургом и крошечным селом на юге России, где раскинула свои сети не то секта, не то «школа будущего», не то экспериментальная образовательная площадка. Цель романа — выяснить, что же это такое на самом деле.

— В новом романе будут элементы вашей собственной биографии?

— Будут. Я действительно проучилась некоторое время в той самой школе, о которой пойдет речь. Прожила я там где-то полтора года. В итоге это образовательное учреждение было названо сектой. Про нее до сих пор полно информации в сети, так что можно поискать и почитать. Но! Мой роман не претендует на звание обличительной и даже документальной книги. Это исключительно художественный текст.

— И все же он написан по реальным событиям…

— Верно. В нем будет достаточно воспоминаний о жизни в этой школе, о процессе обучения, а также о том, какие трансформации происходили там с сознанием и самой личностью детей. Но все-таки путать художественную литературу с документальным текстом нельзя. И я ни в коем случае не хочу распространяться на тему «Что здесь правда, а что — авторский вымысел?». Не надо препарировать сюжет, иначе ему просто не выжить. Он разлетится на мелкие осколки и просто потеряет смысл. В романе у героини будет множество самых разных приключений. Я надеюсь, что моя новая книга будет так же интересна для читателя, как и первый роман.

— А на сильный общественный резонанс вы рассчитываете?

— Я пишу не с этой целью. Посмотрим, какую реакцию вызовет книга. Мне поступают угрозы из той самой школы. Пока они завуалированы, проще говоря, мне настойчиво предлагают не плевать в колодец, легонько попугивают, требуют какие-то записи по поводу новой книги удалить из сети. Думаю, они давно знают, что готовится большая публикация. Но для меня главное в другом: мой редактор поддерживает мое начинание. Сейчас это самое важное. Это значит, что моя вторая настоящая книга будет напечатана.

ГЛАВНОЕ — ЭТО СВОБОДА

— Мария, вы говорите, что провели в закрытой школе полтора года. А где еще вы учились?

— Много где и много чему. Чем я только не занималась! Сейчас я могу похвастаться тем, что у меня два высших образования — тележурналистика и периодическая печать. До того, как вплотную заняться литературой, я работала в надзоре по строительству мостов, дорог и тоннелей. Кстати, в то время у меня появился скутер, и это было просто великолепно.

— До того, как попасть в закрытую школу, вы учились в обычной?

— Сначала я училась в французском лицее, который считался одним из лучших в Петербурге. А вот потом меня отправили в ту самую школу, на юг. У нее была принципиально иная, новая система образования. Там не было классов как таковых, не было и оценок. Старшие дети учили младших. Там я получила аттестат да 9 класс. Уже потом я поступила в музыкальное училище по классу скрипки. После первого курса ушла и поступила в философский лицей, который закончила. Потом поступала в театральную академию, но в итоге пошла заниматься журналистикой, училась в СПбГУ… и чего там только не было. В моей жизни много этапов, даже своих личных эпох. Кстати, с детства и юности у меня осталось множество замечательных друзей, которых я очень люблю.

— Чем вы занимаетесь сейчас помимо написания книг?

— Все той же работой с текстами, но с иного угла. Я их редактирую, корректирую и придаю им неповторимую легкость. Так же занимаюсь предпечатной подготовкой. Но с авторами я предпочитаю работать на частной основе. В первую очередь это дает свободу передвижения. Мне не нужно сидеть в редакции с утра и до вечера. Я это очень ценю.

Если работа происходит непосредственно рядом с автором, в личном присутствии, то это еще и обучение. Я объясняю основы литературной грамотности, стилистики. Еще по настроению я пишу статьи для различных ресурсов. Последнее время меня здорово мучает вопрос, как монетизировать свое творчество. Все-таки хочется заниматься любимым делом не только за известность своего имени.

НАЙТИ ОРУЖИЕ ПРОТИВ ХАМСТВА

— Вы не боитесь острых тем и вопросов. Какой видится вам сегодня наша действительность?

— Мы живем, может быть, и не очень хорошо, но значительно лучше, чем могли бы. В конце концов, любая гламурная девица может пойти и без проблем купить себе салат из рукколы в три часа ночи или выбрать что угодно другое по вкусу. Мне кажется, это отличный показатель нашего экономического развития. Могли ли мы представить нечто подобное, когда заворачивали рыбу в периодическую печать лет 20 назад?

— Есть ли в сегодняшней жизни что-то совершенно для вас неприемлемое?

— Что меня ужасает в нашей действительности, так это беззаконие, которое до сих пор творится везде, начиная с уровня маленьких лавочек в шаговой доступности и заканчивая глобальными историями, за которыми мы сейчас наблюдаем всей страной. Меня всегда интересовали униженные и оскорбленные. Они всегда были и остаются очень неоднозначными персонажами реальности. Мне всегда хочется разглядеть их многогранность. Зачастую это идет мне не на пользу.

— Что еще вас возмущает?

— Мою картину мира всегда потрясают ситуации, когда маленькая люди вынуждены просить о помощи через соцсети, а кто-то в это время летит частным бортом в Монако. Вот этот момент равнодушия просто останавливает мир вокруг каждый раз. И еще напрочь выбивает из колеи уровень хамства и бессовестности в сегодняшнем русскоязычном интернете. Я не уверена, что была готова к такой информационной давке и вообще к той картине, которая сегодня разворачивается в наших соцсетях. Это ужасно. Иногда мне хочется отойти от текстов на некоторое время именно из-за того, что происходит в рунете.

— Что помогает отдохнуть от подобных моментов и набраться сил?

— Парадокс состоит в том, что все это мы создаем себе сами. Основной вопрос тут один: зачем мы все это делаем? Вот уехать бы на остров Магдалены, где только пингвины и тишина. Мне очень сложно расслабиться и забыть про информационный шум. В моем сознании постоянно происходит какая-то работа. Даже если я просто иду по улице, я что-то обдумываю. Не знаю, как с этим справиться. Иногда мне просто физически необходимо остановить этот поток мыслей в голове. В такой момент, как все современные девочки, я применяю медитацию, йогу, устраиваю себе разгрузочные дни.

И БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ…

— Выходит, надо духовно расти, иначе будет плохо?

— Что-то вроде того. Знаете, в детстве я очень рано научилась читать. Я даже не умела говорить, но показывала буквы и могла составлять из них слова. В три года уже читала бегло. В шесть лет я добралась до Библии. Отец был категорически против религиозности в воспитании и крещения детей в раннем возрасте. Он настаивал на том, что нам с братом должно исполниться сначала 18 лет. Вот тогда мы уже сами могли пойти и креститься, если у нас будет такое желание. Но я была очень впечатлена как Ветхим Заветом, так и Новым. Я уговорила маму взять нас с братом в церковь и крестить. Папа тогда был в командировке и ничего не знал. Какое-то время это был наш большой секрет.

— Медитация и йога как-то с православием плохо вяжутся. Впоследствии вы сменили вероисповедание?

— На самом деле вяжутся они между собой нормально. Нет существенных противоречий. А что касается смены веры, то как-то раз я попыталась это сделать. Меня очень увлекли идеи буддизма, и я уже отправилась в дацан (буддийский храм — «ВМ») на Черной речке… Но подо мной загорелся трамвай. Я решила, что нужно выйти, присесть где-нибудь и хорошенько подумать. Правильно ли я поступаю? Стоит ли мне вот так что-то менять? В лицее я изучала буддизм и его философию. Это очень хорошее и удобное мировоззрение, особенно когда тебе всего 17 лет.

— Потом оно становится не таким удобным?

— Дальше тебе просто требуется значительно больше энергии, чтобы сохранять чистоту восприятия, которая необходима настоящему буддисту, того самого внутреннего ребенка. Возможно, моя загвоздка была только в этом. А вообще я верю в некий Абсолют. И Бог есть Любовь, как его ни назови. Вот такая у меня общественная, гражданская и политическая позиция.

— А вы сами знакомы с любовью? Вы сделали ее одним из главных героев романа «Гормон радости»…

— Как может выражаться настоящая любовь? Приведу пример. Вот одно из уголовных дел, которое я не стала описывать в книге. Некая девушка родила ребенка, но потом осознала, что поторопилась. Она просто вынесла младенца на балкон в трескучий мороз и оставила там. Так вот, ее мать всю вину взяла на себя. Объяснила она это тем, что очень любит доченьку и у той вся жизнь ее впереди. Молодая же ее девица! Вот такой бывает настоящая, абсолютно безусловная любовь — животная, слепая, инстинктивная, безотчетная и по большому счету уродливая, страшная. Мне сложно сказать что-то о настоящей любви. Есть люди, которых я люблю по-настоящему, но это не связано с какими-то романтическими переживаниями. Это дружба. Такая любовь строится на уважении. Она позволяет человеку оставаться самим собой.

— А вы оставляете шанс любви между мужчиной и жениной?

— Конечно, как и любая женщина, я мечтаю о любви. Мечтаю, что поднимется такой исполин Добрыня и закроет меня своей широкой грудью от всех бед, ненастий и ураганов. Придет и скажет, как надо делать, как вообще надо жить. А я буду думать: как же я раньше сама не догадалась? Как хорошо, что мы повстречались! И мы пойдем навстречу солнцу, а возможно и поедем на мотоцикле. Это уж как повезет. Но пока все мои отношения длились недолго и заканчивались разочарованием. Не доехал до меня еще Добрыня на своем сверкающем байке, но я продолжаю ждать и не терять надежды.

МЕЖДУ ДВУМЯ ГОРОДАМИ

— Вам часто приходится бывать в Москве?

— В свое время меня можно было здесь встретить, наверное, чаще, чем в Санкт-Петербурге. Но потом мы с столицей взяли тайм-аут где-то на полгода, так что нынешняя встреча этим летом для меня была настоящим счастьем.

— Какие у вас отношения с нашим городом?

— Я с первого взгляда влюбилась в Москву и остаюсь верна этому чувству. Этот город дает человеку свободу. Даже в метро в час пик тут можно найти себе место, чего не скажешь о Петербурге. А еще здесь люди более открытые. К примеру, литературная Москва намного интереснее Северной столицы. Творческий народ постоянно что-то придумывает, у людей глаза горят вдохновением. Это же очень важно и стимулирует людей к творчеству. Им не лень организовывать различные чтения и другие мероприятия.

— А есть ли у вас в Москве свои собственные «места силы»?

— На этот счет надо подумать. Скверы, кухни… Моя подруга, большой поэт Юлия Мамочева — мое место силы. Где бы она ни была, там всегда хорошо, спокойно и весело. А так… меня просто радует Москва. Я просыпаюсь утром, выхожу на балкон, смотрю на эти огромные здания и чувствую, как меня накрывает волна силы и радости. Я здесь счастлива.

Подписывайтесь на канал "Вечерней Москвы" в Telegram!

Читайте также
Новости партнеров
Больше видео