Ещё

От блиндажей до встречи с Ельциным. 90-летняя челябинка — о военной юности 

От блиндажей до встречи с Ельциным. 90-летняя челябинка — о военной юности
Фото: АиФ
Под силу ли нынешним девушкам в позднюю осень рыть окопы, ставить металлические «ежи», ночевать в обычной траншее, засыпанной сеном, и ужинать супом из картофельной кожуры? Именно такие испытания выпали на долю 16–летней девушки из , ныне носящей фамилию Али–Паша и живущей в . В тяжелейших условиях она проработала всю войну, да и после жизнь преподнесла ей немало сюрпризов, среди которых оказалась даже встреча с . Об удивительной жизни труженицы тыла — в материале «АиФ–Челябинск».
Спасли через Орджоникидзе
Немало потрясений пришлось пережить Людмиле Петровне еще задолго до войны. Отец её закончил сельскохозяйственную академию — сначала его отправили в  на подъём местного села, а затем в  под Владимиром.
«В 1937 году отца арестовали — объявили его «врагом народа» за то, что он, мол, специально дал указание неправильно вспахать землю и погубил урожай, — вспоминает Людмила Петровна. — Вечером его увезли, а мама пошла его искать. От него требовали положить партбилет на стол, а он отказывался: «Не вы мне его давали, не вам его отбирать!». В ту пору отец работал в совхозе «Спартак», но из–за ареста мы 6 месяцев были без какой–либо работы. К счастью, дядя папы работал в охраны Серго , и через него мы передали письмо Сталину с просьбой помочь. Уж не знаю, прочёл ли Сталин письмо или Орджоникидзе замолвил словечко, но отца освободили. Он даже нашёл работу — в 1939 году стал директором типографии».
В 1941 году Люде было уже 14 лет, поэтому она хорошо помнит, как началась война, День был воскресный, папа обещал повести Люду с сёстрами в парк погулять. Но все планы пришлось поменять, когда по домашнему репродуктору семья узнала о нападении . Тотчас же Петр Харитонов отправился в военкомат.
«Его три дня не было, — рассказывает Людмила Петровна. — Потом пришёл и сказал, что записался в ополчение. Мама растерялась, спросила: «А как же мы?». Отец вздохнул и ответил: «Приспосабливайтесь». Но он постоянно приходил потом, приносил продукты. А повоевал папа недолго. В 1943 году заболел, оказался в госпитале, где и умер».
Ночи в траншее
Ещё до смерти отца Люду со всеми школьниками, кому исполнилось 16 лет, хотели отправить на курсы маляров не куда–нибудь, а почему–то во , на другой конец страны. Девушка не хотела уезжать от родных и самостоятельно нашла работу во Владимире — стала цинкографом: специалистом по изготовлению цинковых клише для типографской печати.
Но затем война внесла свои коррективы — учащихся отправили на рытьё окопов. Учеников двух классов, в том числе и Люду, отправили сначала на станцию  — ту саму, которую много позже опишет в поэме . Затем ребят отправили в Наро–Фоминск, где они и занялись земляными работами — строили блиндажи. Детям пришлось устанавливать и тяжёлые металлические «ежи».
«Те дни для всех нас были, конечно, очень тяжёлые, — вспоминает Людмила Петровна. — Ночевать приходилось в обычной траншее, которую заполнили сеном. А ведь была уже осень! Помню, просыпались мы все в инее. Кормили нас поначалу лишь хлебом и чаем, и лишь потом, когда на работы приехал какой–то начальник, увидел состояние детей и устроил разнос, для нас стали готовить суп — картофельную кожуру пропускали мясорубку, а потом варили. Никогда не забуду, как однажды пролетели два фашистских самолета — они летели бомбить Горький, но и на нас сбросили две бомбы. К счастью, обе бомбы упали в Клязьму — уже после войны их достали из реки.
Несмотря на суп из картофельной кожуры, состояние детей быстро ухудшалось — дни становились всё холоднее, земля замерзала. Когда несколько детей умерло, всех отправили обратно во Владимир.
Теперь Люда работала в госпитале, где ей тоже пришлось нелегко.
«Я и остальные девочки помогали медсёстрам, были, что называется, на подхвате, — поясняет Люда Петровна. — Я мало что понимала в медицине, не знала элементарных понятий. Помню, лежит раненый, весь забинтован, кричит: «Утку, утку!». А я не понимаю, что это такое, стала бегать по всему госпиталю, искать настоящую утку, представляете»?
Сервиз для Бориса Николаевича
После войны начались для Людмилы другие испытания, более житейские. Было первое неудачное замужество и недолгое пребывание в . После развода вернулась с ребёнком к маме и сёстрам.
«Мама у меня была строгая, гулять не разрешала — мол, всё равно семейная, сиди с ребёнком! — говорит Людмила Петровна. — А тут подруга Саша, с которой я работала на заводе, позвала меня встречать Новый год. У неё в гостях были военные — в том числе Юра Али–Паша. Он был черкесом по национальности. Мы как–то сразу друг другу понравились. Уже в мае стали жить вместе, хотя мама была против. Когда она узнала, что он тоже разведён, и у него есть ребёнок, говорила: «Вот приедет его жена, начнётся у вас концерт!». Я не отступала: «Ну и что, что жена? А я разве не человек?».
Людмила и Юрий поженились. Вскоре они обосновались в Челябинске, где у Людмилы жили родственники. Но переезды на этом не закончились. Пришлось новой семье Али–Паша пожить и в городке Богданович в , где был фарфоровый завод, где Людмила заняла одну из руководящих должностей. Здесь Людмиле пришлось встретиться с самим Борисом Ельциным, когда он в качестве зама главы обкома приехал на завод.
«Начальство походило по заводу, потом они, как водится, поели–выпили, — улыбается Людмила Петровна. — О всяких технологических процессах им рассказывала симпатичная лаборантка, так Ельцин потом попросил её прийти к нему в номер в гости. Мы все друг друга знали, и уж чисто по–женски не могли удержаться от расспросов, когда лаборантка вернулась из этих гостей. Но она уверяла, что с Ельциным они просто выпивали и беседовали. А наутро Ельцин попросил сервиз. Мы подготовили несколько, а он уехал, не подписав нам разрешение на пуск полуфарфора. Меня отправили с этими сервизами в . Сижу в приёмной, жду, а мне секретарша говорит — он только завтра вас примет. Я только успела рассердиться, а тут Ельцин выходит — я сразу к нему с сервизом! Он мне сразу подписал разрешение».
Людмиле Али–Паша пришлось потрудиться и на других фарфоровых заводах — например, в , где она была главным экономистом. А однажды возникла идея переехать к сестре в , где снабжение было лучше.
«Юра долго не соглашался, будто предчувствовал, — вспоминает Людмила Петровна. — А когда мы приехали к родственникам, тут и произошло несчастье — пошёл Юра на балкон, а у них там антенна была незакреплённая. Я услышала удар, побежала. Глянула — а он внизу лежит… Наверное, оперся рукой на антенну и потерял равновесие. Разбился насмерть, хотя это был всего третий этаж. Уж и не помню, что со мной потом было».
В Казахстане Людмила Петровна прожила вплоть до тех времен, пока отношение к русским не изменилось — было и такое, что стояли всю ночь, чтобы пенсию на почте дождаться, жгли костры, а как почта открывалась, местные русских из очереди выкидывали. Тогда было решено вернуться в Челябинск.
— Жизнь была тяжелая, но считаю, что прожила её нормально, — говорит труженица тыла и ветеран труда Людмила Али–Паша, глядя, как правнучка играет с её медалями.
► Все новости Южного Урала →
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео