В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Статьи

«Какая же она большая». Москва в воспоминаниях писателей-эмигрантов

В Доме-музее открылась выставка «Нерукотворный град», посвященная писателей, вынужденно покинувших Россию после революции 1917 года. Атмосферу дореволюционного города передают фотографии, посуда, афиши и другие предметы из фондов музея и частной коллекции.

«Какая же она большая». Москва в воспоминаниях писателей-эмигрантов
Фото: Mos.ruMos.ru

Видео дня

На специальных экранах — отрывки из произведений эмигрантов, рассказывающих о том времени. О том, какой была Москва , , , , Марины Цветаевой, , , за что они ее любили и какой запомнили, — в материале mos.ru.

«Безалаберно-красивый город» Михаила Осоргина

«И улицы ее, кривые и булыжные, милые именами: Плющихи, Остоженки, Поварские, Спиридоновки, Ордынки, и переулки: Скатертные, Зачатьевские, Николопесковские, Чернышевские, Кисельные, и площади ее: Трубные, Красные, Лубянские, Воскресенские, — все-таки — в горе и забитости, в нужде и страхе — залиты были солнцем щедрым, зарумянившим стены, игравшим на крышах и куполах, золотой каемкой обогнувшим лиловые тени. Как и прежде, суетились струи Москвы-реки у Каменного моста, как и прежде, прикрывала Яуза свою нечисть семицветной радугой». (из романа «Сивцев Вражек»)

Такой Москву запомнил писатель потомственный столбовой дворянин Михаил Осоргин, так он описал ее в 1928 году в одном из самых своих знаменитых романов-хроник «Сивцев Вражек». На тот момент он уже пять лет жил в Париже, оставив позади годы революционной деятельности и друзей-, работал в русскоязычной газете «Последние новости» и очень тосковал по родине. Героев книги он поселил в переулке Сивцев Вражек, который находится между Гоголевским бульваром и Денежным переулком. В описаниях московских мест, которыми пестрит книга, писатель будто признается городу в любви.

В центре сюжета — старый профессор орнитологии Иван Александрович и его внучка Татьяна. На их долю выпадают суровые испытания: Первая мировая и Гражданская войны, голод, неопределенность, разруха. Но только одно, как и у самого Осоргина, остается неизменным — добрые чувства к Москве.

Воспоминание об императоре Марины Цветаевой

Отцом поэтессы был Иван Владимирович Цветаев — филолог, искусствовед, профессор , создатель и первый директор Музея изящных искусств имени Александра III (ныне — Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина). Музей, заложенный в 1898 году, открыл свои двери для посетителей 31 мая 1912-го. На торжественном мероприятии присутствовал император и члены его семьи — мать Мария Федоровна и четыре дочери. На монарших особ с любопытством взирала 20-летняя Марина Цветаева.

«Ждем. И что-то близится, что-то, должно быть, сейчас будет, потому что на лицах, подобием волны, волнение, в тусклых глазах — трепет, точно от быстро проносимых свеч. <...> Бодрым ровным скорым шагом, с добрым радостным выражением больших голубых глаз, вот-вот готовых рассмеяться, и вдруг — взгляд — прямо на меня, в мои. В эту секунду я эти глаза увидела: не просто голубые, а совершенно прозрачные, чистые, льдистые, совершенно детские». (из очерка «Открытие музея»)

Это событие прочно закрепилось в ее памяти, и в 1933 году, когда Марина Ивановна уже жила в эмиграции в Париже, она написала очерк «Открытие музея». Ее проза на чужбине, кстати, пользовалась гораздо большей популярностью, чем стихи. Впрочем, вспоминала Цветаева не только громкие события.

Особое место в ее жизни занимал дом в Борисоглебском переулке, где сейчас находится Дом-музей Марины Цветаевой, — именно отсюда в 1922-м она вместе с дочерью Ариадной уехала за границу. На отъезд помогли решиться не только печалившие ее события в стране, но и известие о том, что ее муж Сергей Эфрон, воевавший в Добровольческой армии, жив и находи Праге.

Марина Цветаева получила документы, разрешавшие ей выезд для воссоединения семьи. Три года она прож Чехии, 14 летранции, но нигде больше не чувствовала себя как дома. По Москве тосковала все годы эмиграции.

«Туманно-златоглавый» Кремль Бориса Зайцева

«<…> По Каменному мосту мой извозчик ехал шагом. Вечные рыболовы в мелкой, мутной, быстро текучей Москва-реке! И купальни, дети, бабы, голыши на откосах — направо же Кремль, туманно-златоглавый, в легенькой кисее пыли, с башнями зубастыми и плосколицыми дворцами». (из романа «Золотой узор»)

Борис Зайцев никогда не скупился на описания пейзажей Москвы — он очень ее любил. Роман «Золотой узор», в котором писатель вспоминает о «туманно-златоглавом» Кремле, — первое художественное произведение эмигрантского периода. Повествование ведется от лица молодой дворянки Натальи, рассказывающей о своем беззаботном детстве, шальной молодости, перенесенных утратах и духовном становлении. В последних главах «Золотого узора» автор устами героини вспоминает о первом времени в эмиграции и тяжелых испытаниях, которые может пережить человек, оторванный от родины.

Роман публиковали отдельными главами в эмигрантском журнале «Современные записки» в период с 1923 по 1925 год, в 1926-м его напечатали отдельной книгой. В нем в художественной форме воспроизведены многие обстоятельства жизни автора: смерть отца, пасынка, перенесенные тяготы и болезни.

В годы эмиграции Борис Зайцев написал больше 30 книг. Живя в Париже, он не разрывал ту тонкую нить, которая связывала его с Россией. С 1947 года и до своей смерти в 1972-м он возглавлял Союз русских писателей и журналистов во Франции.

«Странный город» Ивана Бунина

Иван Бунин, автор «Окаянных дней» и «Жизни Арсеньева», нобелевский лауреат по литературе, начал работу над рассказом «Чистый понедельник» в 1937 году, через 17 лет после переезда во Францию. Произведение вошло в сборник «Темные аллеи».

«<…> За одним окном низко лежала вдали огромная картина заречной снежно-сизой Москвы; в другое, левее, была видна часть Кремля, напротив, как-то не в меру близко, белела слиша Христа Спасителя, в золотом куполе которого синеватыми пятнами отражались галки, вечно вившиеся вокруг него...» (из рассказа «Чистый понедельник»)

В «Чистом понедельнике» девушка, в которую влюблен главный герой, отказывается от мирской жизни и удаляется в монастырь, видя свое призвание в духовном служении. Название рассказа отсылает к первому дню Великого поста, когда верующие должны каяться в своих грехах. Автор мечтал, что и его родная страна однажды осознает все, что с ней произошло в 1917 году. Многие друзья и коллеги считали «Чистый понедельник» лучшим его произведением.

Революцию Бунин воспринимал как мрачное пятно в истории страны, нечто враждебное и страшное, потому в 1920-м уехал из России. Сначала он направился в Константинополь, потом — через Софию и Белград — в Париж. В том же году Бунин вошел в Союз русских писателей и журналистов и начал работать в политико-литературной газете «Возрождение». 

«Игрушечная» Москва Ивана Шмелева

«Небо внизу кончается, и там, глубоко под ним, под самым его краем, рассыпано пестро, смутно, Москва… Какая же она большая!.. Смутная вдалеке, в туманце. Но вот, яснее... — я вижу колоколенки, золотой куполок Храма Христа Спасителя, игрушечного совсем, белые ящички-домики, бурые и зеленые дощечки-крыши, зеленые пятнышки-сады, темные трубы-палочки, пылающие искры-стекла, зеленые огороды-коврики, белую церковку под ними… Я вижу всю игрушечную Москву, а над ней золотые крестики». (из романа «Лето Господне»)

Дореволюционная патриархальная Москва — одна из любимых тем в эмигрантском творчестве Ивана Шмелева. Из чужой страны отчетливее и ярче виделась ему старая Россия. В романе «Лето Господне» автор с ностальгией описывает московские улицы, изгибы Москвы-реки и «по берегам ее старинные церкви».

Это автобиографическое произведение: писатель, представитель купеческого рода, рассказывает об укладе жизни в своей семье, о традициях, праздниках. Три раза читатель вместе с автором проживает церковный год с Великого поста до шумных гуляний масленичной недели. Удивительный по своей поэтичности роман считается одной из художественных вершин творчества Ивана Шмелева. На написание книги у него ушло почти 15 лет.

Шмелев покинул Россию в 1922-м, сначала уехал в Берлин, потом в Париж. За два года до этого большевики арестовали его сына Сергея, который был офицером царской армии. Сергея расстреляли, и убитого горем отца с родной страной уже не связывало ничего, кроме воспоминаний о ее прошлом.

«Порфироносная вдова» Александра Куприна

Детство и ранняя юность Александра Куприна были тесно связаны с Москвой. Он тепло вспоминал о времени, проведенном в Александровском военном училище. Ему Куприн посвятил роман «Юнкера» — продолжение повести «На переломе».

лексей Александров — воспитанник училища, его образ практически полностью списан с самого автора. Кроме того, другие персонажи тоже имели вполне реальные прототипы из числа студентов и преподавателей. Куприн говорил здесь о первой любви, дружбе, традициях и быте учреждения, но главное — о характере Москвы, который, как считал писатель, у нее совершенно точно есть.

«Москва же в те далекие времена оставалась воистину “порфироносною вдовою”, которая не только не склонялась перед новой петербургской столицей, но величественно презирала ее с высоты своих сорока сороков, своего несметного богатства и своей славной древней истории. <юрократический Петербург, с его сухостью, узостью и европейской мелочностью, не существовал для нее. И петербургской аристократии она не признавала». (из романа «Юнкера»)

В этом отрывке писатель называет Москву порфироносной (то есть самодержавной) вдовой, намекая на двойственное положение, в котором она оказалась после того, как столица была перенесена в Санкт-Петербург. С этого момента началось противостояние «новой царицы» и Москвы, «порфироносной вдовы».

Идея романа появилась в 1911 году, писатель долго ее вынашивал. А потом грянула революция. В 1919-м Куприн покинул страну, выбрав в качестве нового места жительства французскую столицу. Там он быстро нашел работу — писал для русскоязычных журналов и газет статьи, очерки, эссе. К идее «Юнкеров» автор вернулся только в 1927-м. С января 1928 года роман публиковался частями в парижской газете «Возрождение», при этом первыми в печати появились главы, ставшие впоследствии серединой произведения, — композиция формировалась у писателя постепенно.

Куприн скучал по России, особенно по Москве, о чем неоднократно писал друзьям. Его не радовали парижские достопримечательности, французская культура, и даже о цветах, украшавших улицы, писатель говорил, что они «пахнут керосином». Свою тоску по родине он называл голодом и уверял, что готов вернуться даже пешком.